Джаспер и Элис Уитлоки

Новый день в небольшом городке Форкс, штат Вашингтон, как и бывало довольно часто, начался с маросящего дождика, который уже к обеду превратился в настоящий ливень и продолжал лить до самого вечера. На улице было безлюдно: никто не хотел промокнуть до нитки. Девушка, укутавшись в плед, сидела на подоконнике, держала в руках огромную кружку со свежезавареным кофе с молоком и смотрела в окно. Кофе согревало получше, чем плед. Девушка не любила дождь. Она задумчивым взглядом оглядела соседние дома, которые были видны ей из окна второго этажа ее дома и тяжело вздохнула. Раньше, когда она еще училась в школе, прогулки под дождем, особенно вечером или даже ночью, казались ей романтичными, да и сам дождь не вызывал негативных эмоций. Но с тех времен прошло достаточно много времени и в жизни этой девушки многое поменялось. Изменилась она сама. И дождь за эти несколько лет, казалось, растерял всю свою романтику. Девушка — а звали ее Элис Уитлок — перевела взгляд на роскошную двухспальную кровать, застеленную дорогим покрывалом и остановила на открытом ноутбуке, лежавшем на ней. Напиши хотя бы пару строк. Но мыслей никаких не было: сегодня мозг отказывался их поставлять. Впрочем, как и вчера. Новую книгу Элис начала писать около полугода назад и если в первые месяцы она писала по двадцать, а то и тридцать страниц в день, то в последние — не могла заставить себя напечатать и десяти страниц в неделю. Ты просто лентяйка. Нет, она не была ленивой, но понимала: что-то не так. В ее жизни происходит что-то, что не должно происходить. Писать ей нравилось с самого детства, чего она не скрывала от своих родителей и близких друзей. В младших классах она придумывала разные истории про принцесс, волшебниц и супергероев, в старших — ее рассказы стали серьезнее, в них появилась романтика, но все же она считала писательство — глупой затеей. Вот спросят тебя, кем ты хочешь стать, когда окончишь школу? Когда ей задавали такой вопрос, она мялась, а потом отвечала — доктором. И все хвалили ее, желали осуществить мечту и больше таких вопросов не задавали. Элис это устраивало. В свой талант она не верила, даже в мыслях боялась сравнить себя с Маргарет Митчелл или Шарлоттой Бронте. Ей просто нравилось писать, вот и все. Каждый раз, лежа в постели, она замечала, как в ее голове рождаются новые события, новые персонажи и куча новых идей. Напиши хотя бы пару строк. Элис, собрав волю в кулак, ловко спрыгнула с подоконника так, чтобы плед не спал с плеч и кофе не расплескался. Все ее движения всегда были ловкими и изящными, как и она сама. Кружку она поставила на прикроватную тумбу и, сев на кровать, взяла в руки ноутбук. Набрав в легкие побольше воздуха, она с шумом выдохнула, а затем закусила нижнюю губу, пытаясь сосредоточиться. Больше минуты пальцы девушки в хаотичном порядке били по клавишам, а золотисто-карие глаза бегали туда-сюда — то смотрели на клавиатуру, то — на с молниеносной скоростью появляющийся на экране текст. — Да, чтоб тебя! — Элис закончила печатать так же резко, как и начала, а затем выделила с помощью сенсорного управления написанный текст и стерла. — Бред, — тихо прошептала она. Элис захлопнула ноутбук, откинула его в сторону и потянулась за своей кружкой. Рядом с кофе, там же — на прикроватной тумбочке — стояла фотография в рамке. Бросив на нее быстрый взгляд, Элис взяла в руки кружку и подошла к небольшому шкафу-купе с зеркалом. Девушка пристально посмотрела на свое отражение, затем обернулась, взглянула на фотографию на тумбе и вновь повернулась обратно. Фотография эта была сделана пять лет назад отцом Элис — Арнеттом Брендоном. В тот день Элис привела на ужин одноклассника, по совместительству своего парня, Джаспера Уитлока, чтобы познакомить со своими родителями. Конечно, заочно и Арнетт, и Элиза Брендоны были наслышены о молодом человеке дочери и их отношениях, но официальное знакомство произошло в тот день — 9 января 2014 года. Погода тогда была паршивой, мела метель, но Элис с Джаспером были людьми упертыми, и ужин все-таки состоялся. Джаспер понравился Арнетту, и они тут же нашли общий язык, чего не скажешь о маме Элис. Элизе молодой человек ее дочери, по сути еще школьницы, доверия не внушал. Соседка — Барбара Стенли, чья дочь училась вместе с Элис и Джаспером, — как-то рассказала, что встречаются они чуть ли не с восьмого класса и, наверное, «уже вытворяют неизвестно что». Да, так она и сказала, заставив Элизу покраснеть, ужаснуться, но промолчать. Элис вспомнила тот день. И то, что было после, когда Джаспер уже ушел. Родители, думая что Элис спит, обсуждали прошедший ужин, сидя на диване в гостиной, и не подозревали, что дочь стоит на верхних ступеньках лестницы ведущей на второй этаж и подслушивает. Помнится, тогда она здорово обиделась на свою мать. Да, девушка, что смотрела на нее с фотографии и девушка, что смотрела на нее в отражении — были словно два разных человека. И дело вовсе не в отросших до лопаток волосах и не в отсутвии макияжа, а, скорее всего, в глазах… Скорее всего во взгляде. Там, на фотографии глаза Элис излучали свет, они были наполнены чем-то волшебным. На фотографии она счастливая. И Джаспер такой же. А сейчас… — Это все неудачный брак. — Я счастлива! — Скажи об этом Джасперу. Иногда Элис казалось, что у нее раздвоение личности. Она мотнула головой, словно пытаясь вытряхнуть из нее дурные мысли. Раздался раскат грома, и Элис вздрогнула. Она всегда боялась грома. На улице уже темнело. Скоро Джаспер должен был вернуться с работы. Интересно, сегодня он поинтересуется, как прошел мой день? В последнее время не интересуется. Раньше Джаспер заканчивал работу в шесть, и в половине седьмого (самое позднее — в семь) был уже дома. Но последние месяцы работы, как он говорит, стало больше, и раньше девяти его дома ждать не стоит. У него кто-то есть. Такие мысли все чаще и чаще стали закрадываться в голову Элис, хотя она и не хотела об этом думать. Он говорил, что кроме неё у него никого нет и раздражался. Часто раздражался. Поэтому она перестала спрашивать. Джаспер вернулся домой в начале десятого. Как и всегда, он поцеловал Элис в макушку, затем пошел переодеваться. Целовал он ее машинально, один раз утром, перед уходом на работу, еще один — вечером, когда возвращался домой. В поцелуях этих не было ничего романтичного, они делались автоматически и ни ему, ни ей не приносили удовольствия. — Как прошел твой день? — спросила Элис за ужином, но даже не взглянула на мужа, так как знала, что ничего он ей о своем дне не расскажет. — Как обычно, ничего интересного, — пожал плечами Джаспер, отправив небольшой кусочек стейка в рот. Ну, попытаться стоило. А раньше он любил с ней поговорить. И улыбка не сходила с его лица, когда он на нее смотрел. Она тогда смущалась и отводила взгляд. Элис ждала, что он спросит что-нибудь у нее. О ее дне, о книге, хотя бы о здоровье. Но он не спросил. Элис не особо огорчилась, так как уже привыкла ужинать в тишине. Почти что в одиночестве. — Я устал, — произнес Джаспер с шумом выдохнув, когда тарелка его была пуста. Элис устремила на него полный надежды взгляд. Глаза ее округлились, и она ждала продолжения. Сейчас. Вот сейчас состоится разговор, который должен был произойти уже давно. Но все ее надежды разбились так же, как волны разбиваются о беспощадные скалы: — Устал на работе, — объяснил Уитлок. Элис понимающе вскинула брови и кивнула. Ее губы тронула легкая ухмылка. Ей стало смешно от своей наивности. — В душ и спать? — тихо прошептала она. Он кивнул и поднялся. Элис вдруг подметила, что стала разговаривать очень тихо, что на нее совсем не похоже. Когда это произошло? Джаспер Уитлок и Элис Брендон действительно начали встречаться в восьмом классе, но ничего такого ужасного, как пологала сплетница Барбара Стенли и ее дочь, они не вытворяли. Это была любовь, большая и крепкая, которой одни завидовали, а другие восхищались. Они поженились сразу после школы, и Элиза Брендон постепенно все же прониклась симпатией к новоиспеченному зятю. Из Джаспера и Элис получилась по-настоящему хорошая пара: они уважали друг друга, ценили и всегда старались все понимать. Единственной проблемой было то, что родители парня открыто ненавидели его жену и считали ее неподходящей партией для своего сына. Как бы Джаспер не старался их подружить, у него ничего не выходило: то он сталкивался с упертостью и непоколибимостью матери, то с непониманием и презрением отца, то со слезами и обидами Элис. В какой-то момент парень решил оставить свои попытки и пустить все на самотек. Если его родители уверены, что Элис вышла за него только из-за денег, то пусть будет так. Главное — сам Джаспер верил в искренность своей супруги. Четыре года после школы Уитлоки прожили в Нью-Йорке: снимали там квартиру, учились в одном университете, а по окончанию учебы вернулись в родной, дождливый Форкс. Джаспер устроился в адвокатскую контору отца, а через год — когда Джона Уитлока убил сердечный приступ — стал ее владельцем. Именно тогда в их с Элис отношениях начало что-то происходить. Ни он, ни она и сами толком не знали, что это. Может, просто трудности, которые выпадают на долю каждой супружеской пары и которые нужно преодолеть; а может знак, что все эти совместно прожетые годы — причем счастливые — ушли псу под хвост и пора подавать на развод. Они перестали разговаривать. Оба они молчали. Каждый знал, что нужно завести разговор, расставить все точки над i и прийти к какому-то решению. Пусть трудному, пусть неприятному, но верному. Каждый знал, но оба медлили. В браке они прожили шесть лет, из них четыре — в счастливом. Джаспер отвернулся, натянул одеяло до подбородка и прикрыл глаза. Он действительно устал на работе, и вроде его клонило в сон, но заснуть он все-таки не мог. Рядом, за спиной лежала Элис. Он знал — она тоже не спала. В комнате было темно, но глаза уже привыкли к темноте и можно было разглядеть очертания мебели. Раздался гром, и парень почувствовал как Элис вздрогнула от неожиданности. Джасперу захотелось повернуться и обнять ее: он знал, она боится грома. Желание обнять ее и прижать к себе было сильным, но он не повернулся. Он не знал почему, просто не повернулся и все. Это конец. Он это понимал. За окном погода была скверная, погода в доме — не лучше. Элис тоже отвернулась и, закрыв глаза, впервые за долгое время порадовалась дождю: благодаря ему нет этой убивающей тишины, которая давит на тебя со всех сторон. Это конец.