Глава 4. Ана

Сколько бы я ни говорил о прошлом, постоянно забываю, что пора уже поведать о настоящем, которое, уж поверьте, намного интереснее всего, что происходило до этого. Интересные события берут свой отсчёт с первого сентября, с дня, когда Даниил торжественно перешёл в 10 класс. Этот день он связывал прежде всего с надеждами на перезапуск своей компании, ввиду чего старался показать себя в наилучшем виде. Это, как вы наверное уже догадываетесь, у него не получилось, и он, вспомнив свою любимую песню Егора Летова «Мне насрать на моё лицо», решил пустить дело на то, что обычно происходит в его штанах — самотёк. Даня, сожалея о зря потраченных 20 минутах на линейке, отправился на Остров Святой Елены, где, как и его французский карлик-близнец провёл остаток своих дней в никчёмном созерцании… Даня, так и не сумев завязать разговор со сверстниками, направился в парк. Там он с величайшим удивлением обнаружил долговязую девочку, больше похожую на упаковку спичек без упаковки, нежели на человека. Даня знал её, ведь она до этого училась с ним в одном классе, а также проявляла признаки внимания к нему. Это был единственный человек, не знавший второй части распространённой кричалки про Рыжова. Ему самому все эти восемь лет (зачёркнуто (я не умею считать), девять лет) было всё равно на неё, но сейчас она являлась для его социализации спасительной соломинкой, способной вытянуть его в приличное общество. Так считал Даня в 10:40. В 10:43 он сильно усомнился в этом, заметив обложку серого цвета с голубой свиньёй в центре. В таком издании выпускалась только одна книга… «Голубое сало»… Приличное, блин, общество — забудьте, они будут вместе катиться под откос, материться, бухать, принимать наркотики… — Извините, — справа раздался тихий голосочек, голубые глаза мило смотрели на Даню, — вы не знаете, где моя закладка? Эй, я ведь только пошутил про наркоту! Да чёрт с вами, я не дам этому скатиться в… Даня, не зная, что можно сказать в таком случае, гыкнул что-то себе под нос и полез под скамейку. Девочка же оставалась в комфортном оцепенении на скамейке: то ли на неё так Сорокин повлиял, то ли она просто уснула. Жаркое осеннее солнце, наследие от последнего детского лета, не давало покоя всем вокруг, но не Даниилу. Он был озабочен как вообще, так и странным словом «закладка», этимология которого имела явно древне-питерские корни. Одно лишь солнце в этот знойный, как и рэпер, день знало, что у девочки имелась хорошая память, и потому закладка ей была нужна так же, как нормальной собаке нужен Максим Кац. Стоит отметить, что за лето у Дани успели вырасти волосы, и теперь они были натурального каштанового цвета. Оттого, собственно, мысль об натуральном наебалове прилетела к нему одновременно с солнечным ударом. Девочка, выйдя из транса, обернулась назад и увидела неподвижное тело Рыжова. Жалкое, как лопнувший зелёный шарик в горшке, как ответ у доски на обществознании, как слово «жаркое» из уст картавого. В голове у неё всплыл один из двух главных вопросов русской литературы — что делать? Также ей стало понятно, что у прохожих, которых с каждой минутой становилось всё больше, скоро возникнет другой главный вопрос. Благо парк находился близко со школой, а впереди уже виднелись лица главных её слуг — человека Б, К и С. Через 5 минут Рыжов был доставлен в школу, где его промыли водой и, если бы он не очнулся, наверное бы поместили в мавзолей. Но стать первым человеком, помещённым в мавзолей, с фамилией не на «ин», ему не удалось. Даня проснулся. В бело-зелёном кабинете врача осталась только он и девочка, склонившаяся над пострадавшим и уже готовая к тому, что по-культурному называется искусственным дыханием. Однако её планам не суждено было сбыться из-за резкого подъёма Даниила с лавки. Он несознательно хотел обрести нового единомышленника с щелью между зубов, но промазал, попав прямо в глаз. Больше лиц женского пола в медкабинете в этот день не было. Девочка, которую кстати звали Аня, быстро выскочила из помещения, столкнувшись, хорошо хоть не физически, а глазами, с ещё одной интересной личностью. Личность имела серую внешность, голубые глаза, тонкий курносый нос, тонкие губы, длинные пальцы и, в отличии от предыдущего субъекта, длинный язык. Личность была весьма похожа на Аню, но в отличие от неё всё же примерила на свои спички серый пиджак-коробок. В два шага перемахнув через комнату, продукция Уфимского завода встала напротив сидящего на лавке Дани и уставилась на него своей головкой.