1

Фурина не плакала. Признаться честно, она не проронила ни слезинки после того злополучного суда в Эпиклез. Когда все закончилось, она просто собрала свои вещи, в спешке покинула театр и обосновалась в небольшой съемной квартирке на окраине Фонтейна подальше от чужих глаз. Все эти века она мечтала только об освобождении, но когда заветный час настал, она вдруг поняла, что не знает, что теперь с этой свободой делать. Фурина лежала на кровати и подолгу смотрела в потолок. Кто она теперь? Что ей делать? Сколько еще продлится её, теперь уже, смертная жизнь? Есть ли в ней какой-то смысл? "Как странно. Раньше я плакала каждую ночь, а теперь не могу выдавить из себя ни слезинки". Она долго представляла себе как наконец закончит это ужасающее представление, получит свободу и начнет жизнь с чистого листа. А теперь она сутками не выходит из дома и все смотрит, смотрит, смотрит в этот потолок, будто пытаясь разглядеть в нем ответы на свои бесконечные вопросы. Ещё месяц назад она одевалась в дорогие ткани, а изящные шляпки украшали её уложенные локоны. Сейчас же она довольствовалась застиранной и потрепанной одеждой, которую стыдно было носить даже дома. Растянутая домашняя майка вся в несмываемых пятнах от соуса, которым она обильно поливала самые дешевые спагетти. (От спагетти там в принципе одно только название, поэтому лучше уж чувствовать вкус кетчупа чем это крахмальное нечто.) Широкие, когда-то серые, шорты видимо были постираны с чем-то красным, так что цвет их теперь сложно было описать. Вместо уже забытых стильных шляпок от модного дома Фонтейна на голове теперь гнездо из немытых волос, которых уже давно не касалась расчёска. Фурина не смотрела в единственное зеркало дома, чтобы просто не замечать во что она превратилась. Она знала, что не увидит там ничего хорошего. Даже её рацион питания претерпел некоторые изменения. Питалась она только доставками, быстрыми перекусами и дешевым подобием еды, которое не надо было готовить. Сладкого уже давно не хотелось. Фурина перевернулась на бок и закрыла глаза. Она очень хотела спать, но не могла себе этого позволить. Стоит ей уснуть, как она снова оказывалась на сцене театра, раз за разом развлекая публику. Иногда снилась Арлекино. В такие ночи она просыпалась от собственного крика в холодном поту и пыталась успокоить бешеное сердцебиение. Сколько еще ей осталось? Может закончить это самой? У нее лежало в запасе зелье, которое могло бы разом прекратить ее страдания, но Фурина трусила.  Она доставала пузырек с мутным содержимым и подолгу рассматривала  его, но каждый раз неизменно убирала обратно в ящик у кровати. "Даже сейчас не могу набраться смелости и выбрать себя и свои желания, какой же стыд". Она пробовала алкоголь. Люди часто прибегают к нему в таких ситуациях, да? Он многим помогает забыться хотя бы на пару часов и расслабиться. Пустая бутылка вина так и валялась на кухне, она переступала через нее и шла дальше. Алкоголь не только не помог, но сделал ситуацию только хуже, в тот вечер в пьяном бреду она пыталась отбиться от призрака с когтистыми руками, который тянулся к ее шее. Сигареты тоже чуда не сотворили, она долго пыталась откашляться и воняла дымом несколько дней. Почему только людям это нравится, ощущение боли в горле не снималось даже леденцами от кашля. Она искала на дне бутылки и в сигаретном фильтре то желанное облегчение и  расслабление, которое все обещали, но так и не смогла этого найти. Сможет ли она в принципе найти это когда-нибудь? Она так долго ждала, что сил совсем не осталось. Она даже не знала почему вообще продолжает держаться. Зачем это все? Зачем она каждый день открывает свои глаза и продолжает лежать на кровати, пытаясь заглушить поток мыслей? Зачем она вообще теперь живет? Никто не приходил ее навестить. Хотя, зачем кому-то вообще приходить к ней? Все уже знают, что она не та самая Фокалорс, не великая Гидро архонтка, владычица морей и океанов, она всего лишь пародия на нее. Неудавшийся розыгрыш, кривой оскал вместо нежной улыбки, Фурина по сути мимик, возомнивший себя океанидой. Людям нет до нее дела. Навия занята делами в Пуассоне, Клоринда каждый день в зале суда, Люмин с Паймон судя по всему ее на дух не переносят и вряд ли зайдут даже попрощаться перед отъездом в Натлан, Невилетт.... А что Невилетт? Она больше не видела его после окончания истории с пророчеством. Признаться честно, в глубине души она почему-то думала, что он ее не оставит. Конечно, ему не было известно о плане Фокалорс и подмене архонтки, но он был единственным живым существом, кто провел эти 500 лет в относительной близости рядом с ней. Они не были друзьями, но только он оставался неизменным за все эти века бесконечного одиночества. Только он мог защитить ее на очередном чаепитии с Предвестницей или от разъяренного фаната на приеме, что не смог добиться конкретного ответа на свой вопрос. Почему-то она думала, что он захочет хотя бы попрощаться или поговорить с ней. Как глупо. Попрощался и поговорил он с Фокалорс, зачем же ему она? Фурина с болью усмехнулась. Не то что бы она надеялась на похвалу и бурные овации после своего шоу, но... Наверное этого она и боялась. Боялась, что после обретения свободы вдруг окажется, что она снова осталась одна. Окажется, что свобода ее теперь связывает, а не дает возможность взлететь и жить свою жизнь. Как иронично получилось. Столько веков она без устали смеялась на сцене ради всех жительниц Фонтейна, а в итоге ее забыли даже включить в финальные титры. Никто не сказала ей спасибо, хотя она отдала свою жизнь ради спасения этих людей. Хотя если разобраться, то кто она такая? Вполне логично, что все лавры должны были достаться Фокалорс, а не какой-то там актрисе, разве нет? Это ведь она придумала план, она все провернула. Фурина же картонка с пустыми глазами и пластиковой улыбкой, которая должна была занять и отвлечь зрительниц перед действительно стоящим представлением, ради которого все присутствующие и собрались. Она вдруг вспомнила строчки старой песни из Снежной:                        И рукоплещет восхищённый зал                       И на арену к ним летят цветы                       Для них играют туш горят глаза,                       А мною заполняют перерыв. Фурина вдруг хрипло рассмеялась. Ну надо же какая ирония! Шутом в итоге оказалась вовсе не Арлекино, а она сама. Судьба злобная старуха, она никогда не была к ней благосклонна. Смех начинал перерастать в истерику, из глаз полились слезы. Внезапно тишину квартиры разрезал чересчур громкий дверной звонок, девушка вздрогнула и сразу подумала, что либо ей снова кажется, а такое уже бывало прежде,  либо это опять надоедливые дети, которые начнут смеяться над ней, стоит только открыть дверь. —Уходите!—на всякий случай нервно крикнула она и хотела уже было лечь обратно на кровать, когда раздался знакомый голос. —Фурина? Это я, Люмин. Мне нужно поговорить с тобой, —голос путешественницы был неуверенный, как будто она сама сомневалась, стоило ли вообще сюда приходить, но Фурина уже подскочила к двери, распахивая ее в изумлении. —Ты..?—на этот раз Люмин была без Паймон. Стояла неловко в дверях и кусала губы, точно раздумывая, что лучше бы она сегодня осталась дома, а не шла с дружеским визитом к неудавшейся архонтке, с которой они расстались не самым лучшим образом в прошлую встречу. Фурина поморгала несколько раз, справляясь с удивлением, —это правда ты? Это не розыгрыш? —Нет,—теперь уже Люмин удивлённо захлопала глазами. —И не сон? —нахмурилась Фурина, но тут же взяла себя в руки,—что тебе нужно от меня? —Я... я хотела поговорить с тобой, можно войти?—в глубине золотистых глаз мелькнуло  зарождающееся беспокойство. Впускать в квартиру кого-то не особо хотелось, уборкой дома и не пахнет, кругом валяется одежда и стоят неразобранные коробки с вещами, не хватало еще новых насмешек над ней из-за этого. Она лежала без сил сутками напролет, вставала только в туалет и забрать доставку с едой, все обещая себе, что завтра наведет порядок дома, но завтра наступало, сил не прибавлялось, а мусор копился дальше. Гора немытой посуды в ее раковине поражала своими масштабами, а о существовании чистой одежды она уже в принципе забыла. Однако если не впустить сейчас Люмин, то придется идти куда-то, где есть люди, а видеть их презрительные взгляды хотелось еще меньше. Фурина закусила губу, в панике перебирая все варианты. Ладно, обойдется одной парой глаз. Тем более любопытно узнать зачем про нее вдруг вспомнили. Она молча позволила Люмин войти, закрыла за ней дверь и вздохнула, готовясь к насмешкам и неловким вопросам. —И какое такое важное дело привело тебя к самой Фурине де Фонтейн? —она изящно взмахнула рукой и ухмыльнулась по привычке преувеличенно ярко, будто пытаясь выстроить защитную стену между своей видимой уязвимостью и гостьей. Выглядело это жутковато и нелепо. Стоя в растянутой домашней майке и шортах она криво улыбалась и продолжала играть архонтку уже чисто по инерции. Как будто только так она может защитить ту маленькую Фурину внутри себя, до которой никому нет дела. Всем ведь нужна Фокалорс, разве не так? Значит наверное надо просто дать людям желаемое. Как в той книжке писалось: «—Что ты сделаешь, если придёшь в гости, где все ждут, что ты выльешь чашку чая себе на голову? —Вылью чашку чая себе на голову.» Она предельно хорошо знала свою роль. Не так уж и сложно сыграть ещё разок. Правда? —Тут никого нет, кроме нас с тобой, не закрывайся, —Люмин с жалостью оглядела заставленное пространство, чуть не запнулась о пустую бутылку из под вина на полу и неловко села на свободный стул на кухне, материализуя на стол большой торт, —я знаю, что это твой любимый, так что вот. К чаю. —Кхм, —Фурина отвела взгляд  и невозмутимо освободила стул из под кучи одежды напротив путешественницы ,—какой приятный сюрприз! Ээ... кхм! К сожалению у меня вот как раз закончился чай, но могу предложить Фонту. —Так даже вкуснее!—Люмин пыталась сделать вид, что все в порядке. Надо же, обычные люди тоже каждый день разыгрывают маленькие фальшивые спектакли, а ее за это так осудили. Забавно. Фурина быстро достала из холодильника открытую бутылку Фонты и с облегчением нашла последние два чистых стакана. Интересно зачем она пришла? Может ее попросила Шарлотта? Захотела написать статью о ее теперешней позорной жизни. Или может Невилетт из жалости попросил проверить живая ли она еще? Фурина поставила стаканы с газировкой на стол, протянула путешественнице ложку, которую она быстро сполоснула в раковине, и села напротив, отламывая кусок торта. —Ммм, вкус как всегда прекрасен! —тошнота сразу же подступила к горлу и возможно радости в ее голосе было больше чем надо, она спохватилась. Изящно вытерла маслянистый крем с губ салфеткой и напомнила, как бы невзначай откладывая свою ложку, —так о чем ты там хотела поговорить? —Я хотела извиниться перед тобой,—Люмин серьезно взглянула ей в глаза, —мне очень жаль, что все так вышло. Мне ужасно стыдно, что я предала тебя тогда в ящике для фокусов и была обвинительницей на процессе. Пожалуйста прости меня. Я только потом осознала какой для тебя это был удар, ты хотела мне довериться, а я подставила тебя и притащила в этот суд. Это было омерзительно и мне уже не отмыться от этого. Мне жаль, что я своими действиями ранила и подставила под удар хорошего человека. Фурина даже примерно не знала как на такое реагировать, она кашлянула, сделала глоток газировки и наугад выбрала реакцию из своего бывшего репертуара. —О! Наконец-то ты раскаялась в содеянном, путешественница! Что ж, я великодушно прощаю тебя и не буду выдвигать обвинения против тебя в суде! Не волнуйся, моя месть не настигнет тебя ни на землях Фонтейна, ни где-либо ещё, —она подняла брови и рассмеялась. —Фурина. —М? Что такое? Есть что-то еще, что я упустила из виду? Отягчающие обстоятельства, которые следует принять во внимание?—она нервно тараторила, даже не задумываясь о своих словах. —Фурина. Мы здесь одни. И я все уже знаю. Все всё знают. Спектакль окончен, ты не должна... Фурина, все кончено,—Люмин как-то странно смотрела на ее, разговаривая будто с больной (может все-таки стоило отреагировать иначе?)—Ты больше не должна притворяться ею, ты свободна. Пожалуйста поговори ты со мной. —Не понимаю о чем ты, путешественница! Я уже говорю! —она в отчаянии улыбнулась пошире. —Ты в безопасности. Ты можешь поговорить со мой без масок и притворств, я пришла к тебе, а не к Гидро архонтке. Фурина, ее больше нет. Улыбка Фурины дернулась и слезла, будто краска со старых качель. Она опустила голову в смирении. —Я не знаю.. Не знаю какую эмоцию тебе нужно показать, если не эти, —ее голос разом потерял привычные краски. Она говорила тихо и печально, будто бы без жизни. —Твои. Твои эмоции, которые ты сейчас испытываешь. Я понимаю, что тебе сейчас ужасно сложно со всем разобраться и ты играла так долго, что уже потеряла себя, но я верю, что внутри тебя все еще жива Фурина. Фурина обычный человек, а не знаменитая  Фурина де Фонтейн, —Люмин легко коснулась ее руки, девушка снова вздрогнула и подняла на нее бесцветный взгляд. —Сейчас можно быть честной да? Сейчас стены не рухнут, и я не окажусь посреди суда перед своим народом, который будет ждать от меня чудесного решения самых сложный проблем? Точно? Или это снова злая шутка? Розыгрыш? Надо мной много кто хочет сейчас посмеяться. Так давай, вперёд! Зачем ты так со мной поступила? За что? —голос ее дрожал, —я хотела довериться тебе, я правда думала это сделать. Впервые за пять сотен лет просто... поговорить с кем-то. Рассказать о том, что мне приходится проживать. Единственный раз, всего лишь раз, —она на время затихла и уставилась перед собой,—что я вообще тебе сделала?! За что? Ты хотя бы можешь представить себе? Представить хотя бы приблизительно тот ад, через который я проходила каждый день? Раз за разом, надеясь, что сегодня мне повезет и этот день будет последним? Ты можешь представить каково это? Играя без устали, не расслабляясь ни на минуту? Зная, что на кону стоит судьба целого народа? Испытывать чувство вины за то, что больно? Ведь это неправильно, как мне может быть больно, я должна радоваться такой чести и быть горда, что мне выпал шанс оказать архонтке услугу и всех спасти! Как я могу испытывать что-то подобное? Я плакала каждую ночь, надеясь, что выпадет шанс рассказать хотя бы кому-то об этом. Я была самым одиноким человеком в ликующей толпе несколько веков подряд без перерыва. —Мне очень жаль, —Люмин не ожидала, что сможет пробиться через защиту и Фурина сломается, видимо её душевное состояние совсем плохо, —твоя жизнь разрушена, Фокалорс величайшая сволочь среди всех богинь. Это было слишком жестоко и глупо. —А вы? —вдруг прервала ее Фурина,—все вы. Когда стены ящика рухнули, когда я в слезах умоляла людей поверить мне. Когда я сунула руку в Первозданное море в надежде, что оно наконец-то убьет меня и все закончится. Знаешь, я действительно этого хотела. Умереть, унося с собой весь этот груз и не мешаться вам под ногами. Вам, главным героям этого шоу, конечно же, —она криво усмехнулась.  —Я не должна была так поступать. Все мы не должны были. Мы боялись, что у тебя нет плана и времени совсем не оставалось, вода вот-вот хлынула бы отовсюду. Пуассон столкнулся с трагедией и тогда мы поняли, что ты не знаешь, что делать. Этот вариант оказался единственным нашим планом. Я знаю, что мои слова не смягчат твою боль, но мне правда очень жаль. Жаль, что ты прошла через все это, никто не заслуживает таких страданий. Если я могу что-то сделать для тебя, то скажи. Фурина молчала, разглядывая крошки еды на столе перед собой. Недоеденный кусок торта стоял рядом и впервые ей не хотелось его доедать. Было тошно. Хотелось убежать куда-то далеко и заснуть навсегда. —Что ты можешь сделать?—она подняла пустой взгляд на девушку. Люмин понимающе кивнула и зачем-то полезла в рюкзак. —У меня есть для тебя кое-что. После всего произошедшего мне приснилась Нахида. Она отправила ко мне Странника , чтобы передать тебе приглашение.   —Приглашение…?—Фурина тупо повторила последнее слово и уставилась на Люмин. —От архонток. —Что?!—она вскочила, опрокидывая стул. —Они хотели увидеться с тобой. Нахида, Эи, Чжунли и Венти. Ну в смысле все архонтки, кроме Царицы и Мураты, они... кхм не выходят на связь вроде бы,—Люмин протянула ей белый конверт с зеленой печатью, но Фурина не стала его брать. Она гипнотизировала взглядом бумагу с выражением панического ужаса на лице. —Кхм ладно, я положу его вот сюда,—девушка медленно положила конверт на стол и поднялась из-за стола,—Мне пора идти, Паймон ждет. Мы отправляемся в Натлан вечером,—Люмин замялась, было видно, что она думает как побыстрее закончить этот неловкий разговор. Фурина мысленно дала себе пощечину и привычно натянула маску. —Рада была повидаться! Спасибо за торт, это правда мой любимый! —она протянула путешественнице руку,—я не обижаюсь, все в полном порядке! Пришли мне открытку из Натлана и передай привет моей коллеге Мурате! Привет Паймон! Люмин, не сдержавшись, поморщилась и внутри Фурины снова что-то дрогнуло. Проскочили привычные за столько веков тревожные мысли ту ли эмоцию она показывает и не стоит ли улыбнуться пошире. Она проводила путешественницу к выходу, распахнула дверь и встала в ожидании прощания. —Фурина, я...—Люмин вздохнула и вдруг резко обняла её, —я правда верю, что ты сможешь с этим справиться. И прости еще раз. Это было очень подло и мерзко с моей стороны. Я всегда буду тебя помнить. На мгновение Фурина замерла. Она стояла столбом, пока Люмин обнимала ее, и у нее не было ни одной идеи, что ей делать в такой ситуации. Второй раз за этот день она в ступоре. Сказать по правде, у нее никогда и не возникало таких ситуаций прежде. Она вдруг поняла, что за всю свою долгую жизнь никто и никогда ее не обнимала. —Да...—ее голос снова начал терять привычные драматичные нотки, она чувствовала себя маленькой ребенкой, потерявшейся в большом взрослом мире,—, я тоже надеюсь, что справлюсь. Спасибо. Люмин отстранилась и с улыбкой взглянула на нее последний раз, прежде чем кивнуть и зашагать прочь. Вернувшись в дом, Фурина вдруг почувствовала влагу на щеках, она с удивлением провела рукой по лицу и обнаружила, что наконец-то плачет.