Часть 2. Смерть, несущая боль

      «Почему Серый так поступил? И что с его глазами? Почему он был в психушке, а не в тюрьме? Прежде чем вытаскивать его, надо было сначала нарыть информацию. Я идиот! Как я мог так просчитаться? Что теперь с ним будет? Засунут его обратно? И всё по-новой: вытаскивать его, мстить Грому. А что, если Гром попал под обстрел? Может, он мертв? И че ни от кого не дождешься никаких вестей! Ну, ничего, я выгрызу себе путь с тюрьмы, заберу Серёгу из этой дыры, мы уедем в Венецию и там придумаем, как размазать Игоря Грома. Если он не мертв или не сошел с ума. А что, если поехал кукухой? Это же даже лучше, чем смерть. Будет мучиться так же, как Серый. Будет сидеть слюни пускать…»       -Че ты лыбишься? – рявкнул мужчина и толкнул Олега Волкова дубинкой. – Представляешь, как радостно будет в одиночке в самой охраняемой тюрьме?       -Да оставь ты его, не провоцируй, - проговорил его напарник.       «Такая охраняемая, что бунт подняли с одной взятки».       -Ты слышал, что обнародовали всё, что у Рубинштейна нашли? Ну, как обнародовали, в полицию передали. Оказывается, он не всё передавал в органы. Была у него папочка, в которой он писал то, что не хотел придавать огласке.       «Так, а вот это уже интересно».       -Нет, это у тебя знакомые есть во всех отделах, а я в это не лезу.       -Короче, у этого психа, Разумовского, было же расстройство, ну, психическое. Типа раздвоение личности. Его из-за этого и упекли в психушку. Типа, он спихивал все свои деяния на своего друга, типа, это Волков всё делал, что он был Чумным Доктором…       «Значит, он помнил обо мне… Хоть и косвенно, но я был рядом».       -…Но, как оказалось, там всё хуже. Когда Разумовский всё узнал, у него так крыша поехала, что он своей второй личности уже в больничке кликуху дал – «Птица». У Рубинштейна были записи, что, типа, эта «Птица» придает Разумовскому силы, ну, типа, как у суперзлодеев. Суперсила, суперскорость, зрачки меняют цвет. Короче, я думаю, что у этого психиатра, у самого крыша подтекает. Это ж придумал байку из склепа.       «Значит, стрелял в меня не Серый, а «Птица»? Такое вообще может быть? Серый, конечно, был странным пацаном, но чтобы так… И план придумал «Птица»? Выходит, я с Серым только в психушке говорил? Ну, как говорил… Одно слово диалогом не назовешь. А Серый вообще знал, что это я его выпустил? Ну, Гром ему сказал, наверно. Получается, Серый хотел остановить не меня, а своё альтер-эго, когда сносил программу? А потом этот «Птица» снова взял над ним контроль и подстрелил меня? Мне надо найти его… Найти Сергея…»       -Вот только эта суперсила не помогла Разумовскому. Скопытился он, так и не доехав до больнички.       «…И потом всё законч… УМЕР?!»       -Так он в итоге был замешан? Как он вообще оказался там? Я так ничего и не понял. Ещё этот пост от Грома, где он с Разумовским…       -Так это было сделано, чтобы дроны полетели на телестанцию. Вот эти дроны-то и зацепили Разумовского. А Гром сейчас ждет суда, на него там тоже какое-то дело завели, что он опасного преступника из больнички вытащил, что действовал вне рамок закона и распоряжений, что из-за него на город облава была. Короче, тоже ничего не понятно. Ээ… Ты че уставился? – мужчина перевел взгляд на Олега.       -Сергей мертв? – Олег произнес свои первые слова за последние пару дней. Голос был хриплым и словно чужим.       -О, разговорился. Надо было раньше ему вкинуть эту информацию.       -Гром…убил его?       -Так, ладно, надо его гасить, - мужчина резким движением встал и ударил Олега дубинкой по голове.       «Даже сил нет сопротивляться. Должна быть агрессия, но нет ничего. Пустота…»       Олег почувствовал сильную боль в голове и отключился.       -Давай, вставай, - грубо проговорил мужчина, вытаскивая Волкова из машины. – Теперь это твой новый дом.       Олег осмотрелся. Посторонних не было, только конвой и оружие. Тут же на его голову надели мешок и повели вперед.       -А мешок зачем? – послышалось со стороны.       -Чтобы заключенные не подняли шум, что такого гостя привели. Давай, ведём его.       Олег слышал, как со всех сторон доносятся выкрики заключенных, которые очень хотели выяснить, что за тайный гость пожаловал в их «дом». Как только Олега завели в камеру-одиночку и сняли с него мешок, сразу же закрепили цепь к карабину, вмонтированному в пол.       -Посидишь, как собака, на цепи. Я бы вообще тебя размазал, как комара, за всё, что ты совершил. А теперь, приятно оставаться, урод!       Дверь захлопнулась, звякнул замок, и Олег опустился на пол. Бессилие, пустота и боль потери переполнили его существование.       «Я же даже поговорить с ним не успел… Всё было ради него… Или ради «Птицы»? Нет, конечно же, ради Серого. Я вытаскивал его, а не какую-то там пернатую тварь. Но Серый… Как же так? Я же даже не поговорил с ним…»