Акт 1 - Пролог: Глава 2 - Зенчо.

Зенчо

***

Клэр ступает в нутрь учебного заведения... Столь ей знакомого и ранее желаемого в посещении, но ныне столь отторгаемого ее нутром, ее душой...

Пред взором очей нашей главной героини предстает следующая, не побоюсь того слова, интересная сцена, хоть и бытовая по своей сущности: Петунья, держа свой смартфон в руках, фоткалась им же со своей лучшей подругой, девушкой высокого мнения о себе по имени Лиззи - обе, по сущности, являлись лучшими друзьями друг-дружке. Считайте - идеально дополняли образы, манеру коммуникации с окружением, социумом, характеры и личности друг друга. Не разлей-вода, во как! Крепкая дружба, уж очень крепка она. Далее Кевин, читающий свою любимую, безымянную книжку - если так выразиться, самый шаблонный в представлении своего окружения ботан, зануда и зубрила: вот в чем-да-чем, да в обучении он был хорош, был среди строя наиуспешнейших учеников с огромным потенциалом в развитии и совершенствания в дальнейшем! Во всяком, обошлось ему такие достижения дорогой ценою: его положение в социуме, если так выразиться, было довольно плачевным - он был изгоем среди учеников. Являлся самым ярким представлением понятия "изгой" - с ним никто не хотел общаться в силу его занудной, "душной" натуры - с ним никак не пообщаться в расслабленном, спокойном темпе. Ранит ли это его душу? Ха, нет! Впрочем, это даже хорошо - Кевин никак не страдает от изгойничества. Нет, нет, вовсе нет - это его вовсе не напрягает. Наоборот - та истина, выражаемая в том, что его никто не трогает лично ему пришлась по нраву: все же, учеба - одна из тех хобби, что в сущности идет куда плавнее и приятнее в тишине, покое. А остальные... А что - они-то? Занимаются своими делами: кто - роются в своих личных, щедро предоставленных школьной администрацией, шкафчиках, без единой вмятины и ржавчины, бледно-синего, не насыщенного цвета; кто - болтает да хохочет с товарищами, маясь чертней. А Эбби... Зуб даю - его тревожность, нервозность и небывалый испуг можно было прочесть на его лике: дрожащие, совсем малость расширенные зрачки, в которых читались страх перед бытием школы, тревога, выраженная параноией в силу хладнокровности некоторых здешних учителей, что "заботливо обнимут, обласкают и отпустят с богом", если ты только посмеешь получить низкий балл! Его, полный страха перед будущим дня и оттого словно пустой, взгляд устремлен в узкие, длинные по горизонтали щели верхней половины шкафчика с его ухоженными, учебными принадлежностями. То-ли от нервов, то-ли от провалов в раздумья о возможных будущих исходах событий плачевного характера, его ногти с особо раздражающим, бесячим, выводящим из себя и словно приводящим к кровотоку ушей скрежетом проходились по двери шкафчика, что было довольно удивительным явлением, ибо ногти Эбби не отличались особой остротой. —"Да отъебись ты уже от шкафчика, фрик." - с некой затаинной злобою, раздражением и добитым до краюшка порогом терпения, не отрываясь от своего телефона темных цветов, произнёс Скелл, упираясь спиной об один из соседних шкафчиков, что неподалеку от шкафчика Эбби, оттого и столь ненавистный ушами людскими скрежет металла. Сдувая прядь довольно длинных и черных, как смоль, волос со своего лица порывом воздуха из своих уст, скорченных в малостном недовольстве, Скелл искоса глянул на Эбби, взглядом говоря "—Завязывай с этим, чудик". Часть учеников кинула с малой недовольный взгляд на Скелла, мол, "—Да че ж ты пристаешь к нему? Пусть делает, что вздумается, его никто не ограничивает", и все же большая часть бросила на Скелла одобрительные взгляды и мимикой выражали ему респект+. Нашлись и отдельные индивиды не от мира сего, начавшие стравливать двоих главных актеров развернувшейся пред их очами сценой. Лиззи же сразу подготовила телефон, готовясь записать будущий контент, обнадеживающий быть интригующим и интересным. Но тех сумели быстро заткнуть: одних - просто взглядом, других же пришлось успокаивать, тушить их пламя зова драк старыми, добрыми лещами и подзатыльниками. Что до Эбби? —"Прости, я...-Мне... *протяжный вздох*... Я...-ну..."—После же Эбби вновь издал протяжный, обрывчатый, дрожащий вздох, нудно, устало и опечаленно уперевшись лбом о дверцу шкафчика, точно ища и обдумывая любые пути провала сквозь землю, исчезновения от нахлыва стыдобы и стеснительности. Наблюдавшая за всем развитием событий Клэр внезапно почувствовала чьи-то руки на своем лике, закрывшие взор её очам: —"А-ать, ежедневная угадай-ка, Клэр!" —Мягким, игривым, задорным, дружелюбным и веселым голосом произнесла неопознанная личность. Из голоса неустановленной особы сочились доброта, некая забота, жизнерадостность. —"Энгель, Энгель и еще раз Энгель... Твой чудный, добрый, милый голосок; твои черные, когтистые, звероподобные, но оттого не менее теплые, заботливые и мягкие руки - все перечисленное я узнаю из тысячи. *Она издала легкий смешок, имеющий паттерны сарказма, веселья и несерьезности всего характера ситуации* А теперь - кончай дурачиться, чего ж ты так, заняться нечем? Так я ж найду тебе работенку, уж коли худо так с развлечениями." —Уже с небольшим недовольством, произнесла Клэр, дескать," —Займись делом, лодырь этакий": она недолюбливала такого рода дурачества в определённые ситуации, среди достойных к перечислению которых были и нынешние реалии, когда только-только шагнула на территорию столь нелюбимой школы, тем более-то в такой палящий солнцем день. —"Делом заняться? Клэр, так я по данному поводу тебя и искал, ха-ха, дурочка ты этакая! Мы с Баббл заждались тебя в кабинете естествознания, ну... *Энгель слегка посмеялся с реакции своей подруги, далее решив напомнить об обещанной встрече за 20 минут до начала первого по счету урока, урока Естествознания* ... Или ты забыла?" —"А, так ты про это... Скажем... Я забыла предупредить: первым уроком в реестре преподаваемых в сей день предметов будет уроки иностранных языков, и только после урок естествознания." —С несколько виноватым, жалеючим голосом, перебирая пальцами под её же неловкий смешок, Клэр еле заметно вздохнула, далее потираясь подошвой своей черной туфли о гладкий, словно вылизанный до блеска, белый мраморный пол. —"Вот оно что... Ну, хей! С кем не бывает, ну... *Энгель достал свой слегка обтрепанный, бывалый и "побывавший в траншеях, на поле битвы" телефон из переднего кармана учебного комбинезона черного цвета, после же открыл кросс-платформенный мессенджер, именуемый как "Papergram" и долистал ленту переписок до основного канала учебного заведения, где был размещен редактированный реестр предметов... Отправленный в 23:47.* ... Тю-ю-ю, так они отправили ресурсы сто-о-о-оль поздно... Вот чудаки. Та-акс... Да и лопать с ними, а ты-то как это заметила, Клэр" —Довольно обеспокоенным тоном, спросил Энгель: что ж это такое - Клэр не спала вплоть до полночи??? —"Я-" —Не успела Клэр ответить, как Энгель, перебив ее изречение мыслей, вопросительно, словно по-опекунски, "черезчур заботливо", произнес: —"Та-ак... *Энгель поднял взгляд с учебных новостей на профиль Клэр:* «в сети был(а) в 1:26»? Дурочка, совсем себя не желаеешь? Это ж надо было так до поздна засидеться. Выспалась-то хоть? Успела хотя б позавтракать да полностью оклематься после сна? Сон был вообще?" —"Да ладно, Энгель - у каждого человека индивидуальная норма сна. У кого-то, вон, сон может занять восьми часов, а человек не выспится - да наоборот, кому-то с лихой хватает и пяти часов на шумный день. Я выспалась, успела поесть, привести себя в порядок, как видишь. Так что не переживай за меня, друже. Я живее всех живых!!! *Не успел Энгель произнести и слова, как Клэр его перебила:* Бьюсь об заклад - Баббл нас уже заждалась. Небось от скуки её уточка на голове обчистила щеткой все полки шкафов в кабинете и обложки тамошних книг. Бедненькая. Ай-да за мной, Энгель! Обрадуем ее визитом." —"Д-да, точно, Баббл! Я и позабыть причину моих поисков твоей персоны успел, ля-я-я... Тю-ю, погнали!" —Клэр взяла Энгеля за руку, и они вместе, протискиваясь сквозь толпу хаотично передвигающихся учеников, пошагали быстренькими шажками, малость бегом, в кабинет естествознания, откуда они трое собирались держать путь в кабинет иностранных языков.

***

Три неопознанных личностей, малость быстрой, слегка напряженной, но имеющей паттерны строгости, статности и статусной колоссальности, шагами направлялись к учебному заведению, где и училась наша главная героиня, которой уготовлена непростая судьба, Клэр. Проходящие мимо ученики, что стояли и проводили допредметное, свободное время около величавого входа в школу, бросали на троицу недоумевающие взгляды: выглядели они довольно выделяючи, по-особому, нестандартно, даже по меркам нынешних реалий и условных правил данной вселенной.

Один из них остановился перед главным, парадным входом, лицом к общему входу, перевалив основной вес тела в левый бок, держа рядом с левым боком слегка согнутую левую руку, с сжатым кулаком и серебристой, отполированной монеткой в ней, правую руку же запустив назад, по направлению чуть за спину, мимолетно осмотрев весь внешний вид учебного заведения, далее бросив на школу скучный, словно не впечатленный, нудный и пустой взгляд: —"Ну и нудный же, скучный и серый вид у этой трухи." —Небрежным, пустым и оскорбительным тоном; унылым, безэмоциональным и серым, словно ни в чем не заинтересованным голосом, ловко подбрасывая и всячески забавляясь с монеткой, издал этот неустановленный личностью человек, имевший абсолютно черные, небрежно, хаотично и толстоколюче уложенные волосы, поверх которых находилась четверь левой, верхней части черепа крупного рогатого скота, что находилась на левой стороне головы, имевшая продолжение в виде этакого позвоночника в 13 позвонков, спускавшееся дальше по спине, достигая уровня лопаток. На лице присутствовал полностью непоколебимый, выражавший ни-то пофигистичный, ни-то спокойный вид: полностью безэмоциональный, если пытаться не терять краткости. Совершенно безэмоциональное выражение лица, не выражавшее ни грусти, ни гнева, ни веселья - ничего. Даже спокойствием это было назвать трудно: уж совсем безэмоциональное, словно у неодушевленных роботов, выражение лица, в которых еле-еле читались спокойствие, непоколебимость, пофигизм, некая несерьёзность и незаинтересованность в происходящем, несколько безотвественный вид. Одета же эта личность в белоснежную, чистую, выглаженную хакама, не менее белоснежной, солидно и аккуратно выглядещей рубашке с узкими рукавами по кисти рук и очень длинными концами, словно прикрывавшими собой заднюю часть ног вплоть до голеней, на ногах присутствовали чёрные таби. Обут же он был в вычищенные, чистые дзори с белыми ремешками. Сзади у этого человека неопознанного лица расположились пара угловатых, скользких, на ощупь гладких и мягких, словно кожа, крыльев черного цвета, напоминавшие крылья летучей мыши, только больших размеров, при взмахе достигающие до 2 метров в длину каждая. Под конец, у данного лица имелся длинный, тонкий, черный, напоминавший чем-то хвосты чертов из христианской мифологии, хвост с заострением в конце, напоминавшим острый кончик стрелы, расположенный в конце области позвоночного столба, на уровне поясничной области. —"Да что жы так пессимистичен, Онгисар!!! В-вот... Вот... Л-Лично мне эта школа очень... очень-очень понравилась!!! И вид у нее очень интересный; и выглядит она потрясающе; и этот герб в виде клёна, и...-и к-карандаш на вывеске главного входа! И...-и-и эти звёздочки по бокам! Да и эти ёлки, ув-яа-а-а-а-а! Будь на то моя воля - провела б здесь все свои школьные деньки!!! Завела бы много-много новых друзей! И...-и...-и-и... Ой-йой, столько тютюшек в головушке! Ва-а-а-ав! <3" —Пища и задыхаясь от восхищения, быстроты собственной речи и волнения, возразила вторая особа, Лилиана. Она в сущности, личности, характере поведения и взглядах на существование, бытие являлась чуть ли не антиподом Онгисара: Крайне жизнерадостная, нежная, невинная, мягкая, доброжелательная, чудесная, невинная, моментами бесячая, крайне наивная девушка с крайне широким спектром эмоций, которые она выражает каждый миг своей жизни, не давая воле бесчуственности и безэмоциональности, коих у нее свиду впринципе-то и не имелось, не было ей присуще. Готовая всегда помочь в случае чего, она имела крайне хорошее положение и статус в обществе и социуме, была почти всеми обажаема - врагов она не имела, ей все казались друзьями в мире. К ее персоне можно было соизволить обратиться за помощью в решении любой проблемы: она - одна из тех людей, что "и депрессию руками с макушки снимут да открытый перелом подлатают мигом" - как выражаются о таких добродетельных и талантливых девушках. В отличии от краткого, локаничного Онгисара, Лилиана не скупится в разговоре словами, выражениями: могла безпрерывно излогать свои мысли окружающим хоть несколько часов - ей вовсе не убудет, так как личность она довольно болтливая, в то время как тому же Онгисару было трудно произнести и пять предложений безпричинно. Можно было бы даже допустить мысль, что Лилиана попадает под определение "Мэри Сью", но все же ее характер находился несколько бесячим в глазах лиц, не терпевших такую жизнерадостность. Да и для девушки ее излишняя доброта довольно часто оборачивалось ей боком: сама она почти всегда была уставшей, отказывать тоже не умела - боялась обидеть просившего. Принципиально могла взять и забыть о сне, еде и воде - лишь бы обещание сдержать. Иногда все доходило до максимального абсурда и небывалого сюра. Также, ее характер был несколько взрывным, терпение в быту довольно коротким, хрупким, как и ее самооценка. Одета она была в малость неряшливо одетую, кроваво-алую рубашку темных оттенков и черный, элегантный, солидный жилет поверх, а также строгие, обтягивающие черные брюки с широким, блестящим ремнем. Обута в черные, тактические, но оттого не теряющие в пафосе и элегантности сапоги на еле заметных каблуках, на шее - бархатка черного цвета материала - ленты. У Лилианы очень длинные, доходящие до голеней белоснежные волосы, собранные на конце, ближе к коленям, в небольшой хвостик, Глаза округлы и большие в размере, выражавшие всю ее жизнерадостность и доброту сердца, преданность души. Алые зрачки, в которых горели ярким пламенем ее надежды, стремления, мечты и цели, столь заражаемые, наполняющие окружающих теплом в грудной клетке и ярким огнем в сердце, порой сияли в темной, глубокой ночи, в всецело поглащающей тьме. Лишь мешки под глазами выражали ее совсем малое безумие и недосып в силу многих обязанностей и обещаний в помощи. Зубы ее, однако, было крайне остры, точно у диких хищников, что изначально, при первых встречах, в связующей с довольно пугающим расцветки зрачков, состояния глаз и словно остерегающим цветом рубашки вызывало у встречных страх, недоверие и некие переживания насчет положения своей безопасности. На её спину было накинуто длинное хаори, достигавшее концом уровня голеней, белого цвета и ухоженного, однако слегка неаккуратно надетого вида, с крайне длинными рукавами, скрывавшими ее руки под ними, отдаленно напоминающее научный халат, одеваемый при лабораторных работах, исследованиях или при необходимости определения и распознания работников засчет униформы, и имеющий ее некоторые элементы в виде завитого в тыльную сторону воротника и относительно вместимых карманов по бокам и на грудной клетке, в области нахождения сердца, если быть дотошливее. Из интересного - У нее на макушке, чуть дальше ее гладких, угловатых рог в заднюю часть, расположились пара белоснежных, пушистых ушек, напоминавших ушки представителей семейства кошачьих; на том же месте, где у Онгисара расположен его хвост, у Лилианы также имеется свой хвост... Точнее, девять хвостов, переходящие с белоснежного в кровавый цвет под конец кончика каждого из девяти хвостов. —"Не забывайтесь в своих думах и мыслях, не отвлекайтесь от исполнения нашего повода прибытия сюда, коллеги. Держите причину задачи нашего визита данной школы и выполнения этой задачи в приоритетном статусе." —Слегка необычным, малость роботизированным голосом с внутриэховым эффектом, словно голос радиовещателя через сети слушателей радиопередач, довольно отстраненным и неестественным голосом произнесло это "существо". Ходьба его несколько отличалась от манеры походки его соратников: вместо естественной и характерной шаткости во время шагов человека у него присутствовала абсолютно ровно-прямая, неестественно твердая походка, словно принадлежащая искусственному телу. Во время ходьбы, то и дело, слышались характерные для манекенов звуки дрожащих деталей при ходьбе, щелчки миниатюрных моторчиков, "вжух-вжихи" шестерней. Все его тело было закрыто взору общества мешковатой, закрытой одеждой. На нем присутствали: гибрид из мешковатых персидских штанин-шаровар и брюк западно-европейского образца 20 веков черных-темных оттенков с темно-синим "отслоем", который блестел точно алмаз под отражением лучей небесного светила; мешковатая, аккуратно выглаженная и опрятная на вид рубашка индийского образца, с широким, выступающим вверх воротником; шервани чистого, белого цвета с отсутствием всяческих характерных узоров и украшений, плотно застегнутая незаметными пуговками в области конца рукавов, воротника близ шеи; майсур-пета пестро и задорно украшала голову сущности своим праздненственным, великолепным, неотразимым и блестящим видом, точно роза тысячи цветов среди серых лилий. На ногах его красовались пестрые, элегантно и аккуратно надетые бабуши с завитыми взад концами, столь проходящие на персидские или арабские бабуши - те самые, из мультфильмов и мультсериалов про Алладинов всяких да царей-царевичей Шамаханских иных. Лико его было скрыто под тенью майсур-пета на гордой его голове да длинным, бархатным шарфом афганского лада черных цветов, что совсем малость развевалась на порывах легких продувов прохладного ветерка.

•••

¬Что объединяло троицу внешне, так это расцветка их одежды черно-белых оттенков да иероглиф "—安" и надпись "安护组织", расположившаяся снизу относительно иероглифа.