Gimme! Gimme! Gimme! A man after midnight!

      — Не хотите потанцевать? — Оникс нарушает тишину, воцарившуюся на крыше гнезда, слыша любимую песню, звучащую из старого проигрывателя. Он узнает ее с первых секунд.       — Танцевать? — Таллис смотрит на него с удивленной улыбкой. — Ты говорил, что любишь аббу , но чтобы настолько…       — А что, идея хорошая, — отвечает Нова, глядя куда-то вдаль. Виднеются деревья, которые колышатся на легком ветру. Она встает, протягивая руки Ониксу и Таллису. Они переглядываются, но подают свои руки в ответ.       Таллис поднимается, даже не опираясь на девичью руку, а вот Оникс пытается. Останавливается лишь в тот момент, когда Нова чуть ли не падает на него самого.       Раздается смех. Таллис подходит к проигрывателю и делает погромче. Должно быть, некоторые жители гнезда уже спят.       — Мы никого не разбудим? — спрашивает Нова, когда Оникс уже пускается в такт музыке. Ей не хочется спугнуть момент, но и получать враждебные взгляды утром желания нет.       — Если будем следить за Ониксом, то не разбудим, — улыбается Таллис, вновь обхватывая девичьи руки. Он неуверенно покачивает бедрами и смущенно отводит взгляд, пока Нова хихикает. Она знает, что Таллис чувствует себя слегка… Деревянно в человеческом образе. Но она все равно приобнимает его, словно поддерживая. There’s not a soul out there no one to hear my prayer…       Они плавно двигаются под музыку, пока Оникс, вскочив на стул, устраивает концерт.       — Gimme! Gimme! Gimme! A man after midnight! — Он использует бутылку, до этого стоявшую на столике, как микрофон. — Won’t somebody help me chase the shadows away!       — Это он о тебе, — Нова с нежностью смотрит на Таллиса, щеки которого рдеют.       — Но без тебя ночь бы не была такой яркой, — отвечает он, бережно прижимая Ловчую чуть ближе к себе.       Когда заканчивается припев, то Оникс спрыгивает к ним. На его лице написано, что он доволен, — это можно понять по широкой улыбке.       — Вы бы знали, как я рад, когда рады вы, — произносит он, обнимая Нову с другой стороны. — Два моих самых дорогих человека рядом со мной, слушают мое вопение и не жалуются. Да вы лучшие люди на всей этой планете!       Он прыскает, после чего вновь подносит импровизированный микрофон ко рту и продолжает петь.       У Новы в груди разливается приятное чувство. Сейчас нет никакой миссии и никаких лишних мыслей. Сейчас есть лишь она и они. И она любит их. Осознание всегда подкрадывается в голову незаметно, оно пугает и тревожит, но… Сейчас оно не кусает, а ласкает.       Тепло прокрадывается в сердце, когда любимые люди окружают ее. Нова любит их. Она любит Гнездо. И она любит эту ночь, в которую может закрыть на все глаза.       Она смотрит на энергичного Оникса, довольно скачущего по крыше и кричащего выученные наизусть строчки любимой песни. Переводит взгляд на нежного Таллиса, чей взгляд тоже мечется между любимыми людьми.       — Знаешь… — шепчет ей на ухо он, когда замечает взгляд, — Не так давно я понял, что влюблен не только в Оникса. Кажется, звучит абсурдно, даже безумно, но… Ты тоже мне очень нравишься, Нова. Ты не должна никак на это отвечать, я просто хочу, чтобы ты знала.       Она кладет голову Таллису на плечо, когда Оникс вновь поет припев. Вместо испуга или отвращения, которые, вероятно, ожидал увидеть Таллис, на ее лице читается спокойствие.       — Вы двое тоже мне нравитесь, — Нова даже находит в себе силы ответить. Краснеет, но отвечает. — Просто… Все сложно. И, я думаю, нам нужно время.       Таллис кивает, но не может сдержать того факта, что светится от счастья. Кажется, он зажжен этой любовью и теплой атмосферой. Он, отпуская Нову, начинает двигаться энергичнее. Скорее всего, до этого дня Оникс включал эту песню ему миллионы раз.       Нова, понимая, что песня скоро кончится, подходит к проигрывателю и включает заново.       — Шикарное решение, — Оникс приближается к ней, берет за руку и тянет на себя, вынуждая вернуться на место, на котором они танцевали. — Прошу, станцуй со мной!       Она по-доброму фыркает, кладет руки ему на плечи, ритмично покачиваясь с улыбкой на губах. Оникс передает ей бутылку, намекая, что теперь она может побыть солисткой.       — О, нет! Я совершенно не умею петь!       — Ты сейчас сделала мне комплимент? Считаешь, что не сможешь вопеть лучше меня? — хмыкает он.       Таллис, стоящий за ее спиной, усмехается. Нова принимает «микрофон», сверкая глазами, словно бросает вызов.       Когда вновь звучит припев, то они поют все вместе, втроем.       Наверняка они уже разбудили половину обитателей Гнезда. Наверняка им троим все равно.       Момент кажется волшебным. Когда в последний раз Нова себя чувствовала такой свободной? Такой счастливой? Собой?       Когда песня заканчивается, то они почти одновременно падают на диван. Смех и частое дыхание прекращаются, когда под ними что-то трескается.       — Мы сломали диван? — прикрывая рот рукой, лишь бы не издать лишний смешок, спрашивает Нова. Она переводит взгляд с одного мужчины на другого.       — Он старый, — пожимает плечами Оникс. — Но, конечно, не старше Шена, — Нова следит за его взглядом, и правда замечая пришедшего на крышу чернокнижника.       — Но диван хоть не такой шумный, как вы, — ворчит Шен. — Всех разбудить успели.       — Но ты и не спал, — с улыбкой произносит Таллис, который, как Нове кажется, даже нашел общий язык с Шеном. Они могли перекидываться фразами в коридоре или гостиной, а фразы звучали безобидно.       — Теперь никто не спит.       — Самое время сбегать, — подмигивает Оникс Нове и Таллису, беря их за руки и «сбегая» с крыши. Только у самой лестницы Нова на секунду останавливается, говоря, что догонит. Она оборачивается к Шену, наблюдающему за этой картиной.       — Пойдешь с нами? Думаю, опять в настолки играть будем.       — Брось, — Шен фыркает, но явно приятно удивлен приглашением, — Вам троим, наверное, очень весело. В последнее время отлипнуть друг от друга не можете. Но я буду ждать твоего официального признания, выводов раньше положенного делать не буду, так уж и быть.       — Эй! — Нова пихает его плечом, но на ее лице светится улыбка.       Она тихо смеется под добрым взглядом Шена, после чего все же догоняет Оникса и Таллиса. Они направляются в комнату, уже понимая, что не заснут всю ночь. А Шен лишь надеется, что они дадут поспать остальным.