1) Да и не страшно мне вовсе

Дамьян Сетт шёпотом обсуждал с товарищем слухи о причине сбора, нарушая устав. Впрочем, все в обоих, расположенных друг напротив друга, рядах нервничали и перешёптывались, так что, выходит, его нарушали все. Парень беспокойно стал поправлять шлем, когда послышались шаги двоих персон. Он и его сослуживцы выпрямили спины, замолкая и становясь тише воды. Потрёпанный гонец остановился у начал рядов, а генерал Сосцк, облачённый в красно-чёрный плащ, мрачно, но уверенно шагал промеж, вставая наконец напротив сцены, на которой как раз показалась женщина в золотом головном уборе. Генерал поднял на неё свой взгляд немо. Мучительная для всех присутствующих тишина продолжалась. Дамьяну посчастливилось стоять рядом со сценой, так что он видел глаза старика. «Да... Всё ясно. Значит слухи были правдивы» – Подумал про-себя юноша, не сводя взгляда сокрытых во тьме разреза шлема глаз с неутешительного взора их начальника. На глазах женской фигуры, украшенной богатым светлым одеянием и диадемой, выступили слёзы. Она молча кивнула седому воину и тот наконец посмотрел на своих подопечных. Долгое время Сетт слышал лишь топот собственных башмаков, бряцканье снаряжения, протяжные вздохи ветра и своё тяжёлое дыхание. Он устал. Солнце было высоко и пекло. Дорога была неприятно продолжительной. Конь остался далеко позади: ему наказали, избавиться от него заранее, так как враг имеет особую чуйку на лошадей. Но страдание не могло продолжаться вечно... Показался город. Москва. Дамьян остановился в грязном дворике, где из оранжевой стены с потрескавшейся краской небрежно торчал ярко-белый раздатчик. Сталкер расстегнул и снял шлем, положив его каской на влажную землю. Недавно были дожди. Но менее жарко от этого не стало. Под нещадными лучами Солнца покрытая потом голова нашего искателя мерзости блестела как диско-шар. Юноша вдоволь напился воды из фляги и тут же восполнил всё утраченное, воспользовавшись маняще ярким автоматом, в котором на удачу всё ещё сохранилась чистая вода. После, он продолжил свой путь, вновь поместив свою голову в раскалённую Солнцем металлическую клетку. Сталкер медленно шёл по неубранным и непривлекательным улицам. Их вид его раздражал. «Если мы при своей загруженности всё до блеска чистим, то эти лоботрясы могли хоть немного прибрать. Свиньи, сидящие на нашем горбу. Ну и что, что этот... Шкуродёр завёлся !?... Всё равно можно подмести хотя бы, что-нибудь... Сосцк бы тут же вздёрнул у нас любого, кто захотел бы найти оправдание своей лени общественной проблемой. А любая большая проблема – это проблема общества. Но кто общество-то ?» – Тихо рассуждал боец в процессе своей напряжённой прогулки, что было больше последствием страха, нежели потребностью в философии – «Мы общество. Понимаешь ? Это мы тут общество, а не эти на гражданке. На нас все тяжёлые решения. Любая хуйня – так это сразу к нам. А они всё жрут и жрут... И пялятся на нас, как на говно» – Сердито выдохнул Сетт, пиная мелкий камень. Улицы Москвы были пусты и безжизненны. Даже титанические фильтрационные сооружения, возвышающиеся над городом, сейчас молчали, не выпуская языков пламени и в принципе не функционируя. Всё было тихо. «Никогда не любил этот город. Да и вообще нахуй города. Нахуй всё. Вот у нас там жизнь. Правила, устав, чистота блядь... Да и не страшно мне. У меня и ружьё с серебром, и пистолет, и шокеры, гранаты, взрывчатка, окислитель ! ...Да. Да и не страшно мне вовсе...»