*

балкон, ночь. самоубийство. она и поверить не могла, что ещё секунда — и было бы слишком поздно. опять. во тьме чиркнула зажигалка. изо рта повалил густой дым. она давно пообещала ему не курить, но сейчас, когда он беспокойно спал на диване в собственной грязной гостиной, просто не могла себя сдержать. вся эта эпопея неизбежности предсказуемо оставила на ней след. побег от кого-то, бег за кем-то. и невозможность успеть везде. один, три, пять. каждый раз она оказывалась рядом, каждый раз не позволяла перейти ему черту невозврата. но сколько ещё раз она успеет? на какой попытке ему надоест, и он, наконец, перестанет совершать самоубийство у себя в квартире? он давно никому не верил и никому не был обязан. давно утратил чувство дозволенного и потребность в чьем-то обществе. психопат и зависимая от него невинная девушка — какая драма. отказ от чувств или экспрессия во плоти? они были антиподами друг друга. она курила, свесив ноги с балкона. если она сейчас прыгнет, по ней не будут плакать. по ней некому будет плакать. некому будет её остановить. взгляд в квартиру через стеклянную дверь оборвал угрюмые мысли. там её ждал он. они познакомились ещё подростками. он — покалеченный жизнью, она — своим собственным сознанием. им обоим нужен был лишь здоровый восьмичасовой сон и пара походов к психологу. но вместо этого они оставались рядом друг с другом, не давая загнуться. она умела лишь тревожиться и плакать, а он — только злиться и пытаться покончить с собой. они сошлись идеально, как детали паззла. он злился, но её слёзы быстро успокаивали. каждая попытка была неудачна из-за её тревоги. а потом — ночные разговоры по телефону, бесконечные ленты переписок. они знали друг о друге без исключения всё. зависимость от человека хуже героина, и она понимала это, но оставить свой наркотик без наблюдения не могла. люди, у которых нет будущего, не должны должны привязываться. ей это было понятно. предельно понятно, но необъяснимо она каждое утро писала именно ему, а он каждое утро ей отвечал, и так с десяток лет. то, что было с тобой, пока ты рос, бросить никак. или того, кто был. поэтому наркоманы детства — наркоманы навсегда. а он был ей старшим братом: взрослее на целую жизнь, хотя разницы в их возрасте почти не было. умнее и серьёзнее местами. он был примером, он был отцом. парень был с ней всё то время, пока она росла и тянулась к его примеру, как к свету. да, возможно, она давно ему надоела и давно ему не была нужна. хотя, тогда бы он не позволял ей врываться в его ванную, кухню, на балкон, чтобы остановить его. а может, ему уже просто было плевать. ведь он всё тот же подросток, с которым она подружилась в тринадцать. она и сама оставалась всё той же — голубоглазой предвестницей спасения. спасения, которое настигало его везде и всюду. спасения, которое нужно было ей самой больше, чем ему. но философия ни к чему. услышав в квартире почти бесшумные шаги, она обернулась. он проснулся и вошёл на балкон, так и не посмотрев ей в глаза. — я знаю. ты нужен мне больше, чем я тебе.