Часть 1
15 октября 2022, 23:05 Ракель смотрит на него через стол, пока он потягивает кофе. Он читает книгу об архитектуре, лежащую перед ним. Серхио переворачивает страницу, постукивая по деревянному столу пальцем другой руки. Ей нравится наблюдать за ним, когда он не замечает ее взгляда.
Серхио интересный человек, она поняла это с самого начала. Он любит держать себя в руках, любит контролировать все, что делает и говорит. Но он никогда не пытается контролировать ее, и за это она будет ему вечно благодарна.
— Я бы хотела когда-нибудь понаблюдать за тобой, — говорит она ему.
— Что ты имеешь ввиду? — растеряно спрашивает он, не сводя глаз с лежащей перед ним книги. Он делает еще один глоток кофе.
— Как ты прикасаешься к себе, — прямо говорит она.
Он чуть не подавился своим напитком, и ей пришлось подавить смех из-за его реакции. Так легко нарушить его контроль, думает она.
— Прошу прощения? — спрашивает он, его голос немного выше, чем обычно.
— Я бы хотела посмотреть, как ты прикасаешься к себе, — повторяет она чуть громче.
— Ракель, твоя мама и Паула…
— Давно ушли на пляж, расслабься, — игриво говорит она. — Так что?
— Я не занимаюсь мастурбацией, Ракель, — шепчет он.
Она удивленно поднимает бровь: — О, пожалуйста, конечно, занимаешься. Все занимаются.
— Нет, нет, не все. И уж точно не я, — жестко выдавливает он и выглядит так, будто хочет, чтобы его прямо сейчас проглотила книга.
— Ну, а я да.
— Подожди, что? Почему? — он смотрит на нее с несколько встревоженным выражением лица, но прежде чем она успевает ответить на его вопрос, Паула бежит к ним.
— Мамочка, мамочка! Смотри, что я нашла!
До конца дня им больше не удается побыть наедине, поэтому сейчас он с нетерпением ждет, когда Ракель подготовит Паулу ко сну и присоединится к нему в спальне, чтобы наконец получить ответ.
Дверь открывается, и входит Ракель, забираясь под простыни рядом с ним. Он тут же поворачивается к ней.
— Что? — спрашивает она, чувствуя, как его глаза буравят ее.
— Почему ты делаешь «это»? И когда? — спрашивает он в отчаянии.
— А, так ты не хочешь говорить мне, но хочешь, чтобы я сказала тебе? — усмехается она.
— Нечего рассказывать, потому что я не делаю «это», ясно? — говорит он ей.
— Почему ты говоришь «это», как будто это что-то плохое? — она старается не рассмеяться над его странным поведением.
— Ну, может быть, потому что это плохо, когда твоя партнерша говорит тебе, что ей приходится мастурбировать, поскольку она не удовлетворена, — заявляет он.
— Ты ведь в курсе, что большую часть времени доставляешь мне более одного оргазма подряд?
— Да, я в курсе. Я не глухой, — Серхио усмехается, и игривый шлепок по плечу, который он получил за этот комментарий, как ему кажется, вполне заслужен.
— Иногда меня просто заводит что-то, что ты делаешь, или то, что твоя рубашка слишком широко распахнута, но у меня нет времени тащить тебя в спальню из-за Паулы или моей мамы. Так что это просто мой способ быстро снять напряжение, пока я не смогу получить от тебя больше в тот же день, — объясняет она ему.
— Но когда?
— Чаще всего я делаю это в душе.
— О Боже! — простонал он, — Пожалуйста, больше никогда не говори мне, что собираешься принять душ в середине дня, когда я не могу к тебе присоединиться.
Ракель смеется над его отчаянной мольбой.
— Итак, твоя очередь. — нетерпеливо говорит она.
— Я уже сказал тебе, что ничего не делал с тех пор, как ты со мной. Правда, — честно отвечает он ей.
— А что насчет года до моего приезда сюда?
Он нервно теребит простыню на талии, его глаза закрыты в явном беспокойстве. — Ракель, пожалуйста.
Она видит, что ему дискомфортно и задается вопросом, из-за чего. Она прикасается к его подбородку, призывая посмотреть на нее.
— Ты не обязан говорить мне, если тебе от этого неприятно. Но я хочу, чтобы ты знал, что я никогда не буду осуждать тебя за подобное, потому что нет ничего плохого в том, чтобы находить удовольствие подобным образом.
Серхио молча кивает, но для нее очевидно, что он не хочет продолжать этот разговор. Поэтому она осторожно поднимает его подбородок, поворачивает его голову к себе и нежно целует.
— Почему бы нам не поспать? Боюсь, что завтра Паула снова проснется слишком рано.
Она прижимается к нему и уже почти засыпает, когда его голос эхом разносится по комнате.
— В тот момент мне казалось, это неправильным.
— Что? — шепчет Ракель.
— Думать о тебе вовремя… ну, знаешь… мастурбации. Это казалось неправильным. Но я сделал это.
Ракель напряглась от его слов и попыталась скрыть это, ерзая в его руках. Его слова ужалили её, почему он считал, что это неправильно? В этом нет ничего плохого, если только… он не был с другой женщиной в это время. Это означало бы, что он солгал ей об их разлуке, и ее сердце болезненно ёкнуло. Она перевернулась на спину, внезапно почувствовав себя слишком уязвимой в его объятиях.
— Мне казалось, что в то время я не имел права думать о тебе в таком ключе. Мы ведь так и не определились, кем мы были в Мадриде, и когда ты не появилась здесь, на Палаване, я подумал, что твое решение было окончательным. Так как же я могу сказать, что это правильно — думать о тебе самым интимным образом и не чувствовать стыда за это? — признается он.
Услышав его признание, она вдруг прокляла себя за поспешные выводы, основанные на собственной неуверенности. На самом деле она проклинает своего дерьмового бывшего мужа за то, что он все еще заставляет ее сомневаться в этом мужчине рядом с ней. Она снова придвинулась ближе к нему, обхватила его лицо руками и поцеловала.
— Ты… — начала она, прежде чем снова прижаться губами к его губам, — самый добрый и внимательный человек, которого я знаю, Серхио Маркина. Я говорила тебе, что нет ничего плохого в том, чтобы находить удовольствие подобным образом. Ни сейчас, ни в то время, когда мы были в разлуке.
***
Примерно через неделю эта тема вновь всплыла. Она постаралась забыть об этом, не желая делать из мухи слона, ему было так неловко из-за этого, а это последнее, чего она хотела. Но в итоге не она стала той, кто снова заговорил об этом, когда они лежали после занятий любовью. Это был он. — А что, если тебе не понравится? — спрашивает Серхио, все еще немного хриплым голосом. — Ммм? — хмыкает она, прижимаясь к его груди. — Я имею в виду, наблюдать за мной. Что, если ты увидишь что-то, что тебе не понравится? Она немного приподнимается, чтобы иметь возможность лучше видеть его. — Поверь, мне понравится, — искренне говорит она ему. — Как ты можешь быть уверена? — смотрит он на нее. — Потому что… — она мягко целует его грудь, — я уже видела превью и мне понравилось. — Тебе… тебе снилось, как я мастурбирую? — слегка шокировано спрашивает он. — Нет. — Она смеется над его очаровательной реакцией. — Я не думаю, что ты осознаешь это, но иногда ты поглаживаешь себя, когда мы собираемся заняться любовью. Просто несколько движений прямо перед тем, как ты войдёшь в меня, не более того. Он поморщился от ее описания. — Я действительно не могу понять, как это может быть чем-то достойным внимания. — Ты даже не представляешь, насколько достойно… — мурлычет она.***
Ее спина ударяется о стену с громким стуком, она зажата между ним и стеной, ноги обхватывают его талию, притягивая ближе к себе, а его губы смыкаются вокруг ее соска. Платье, в котором она была всего несколько секунд назад, потерялось где-то по пути из гостиной до их спальни. Шипение вырывается из ее губ, когда он прикусывает ее сосок, а затем обводит его горячим языком. Одна из его рук проникает в трусики и сразу же находит ее клитор, его медленные круговые движения превращаются в изысканную пытку, заставляя ее неистово стонать. Она хватается за его голову, притягивая к себе, чтобы прижаться губами к его губам, в то время как его палец погружается в ее влагу, размазывая ее соки по клитору. Надавив на него, он заставляет её резко дернуться. — Блядь, Серхио! — проклинает она его. На некоторое время он задерживается на её клиторе, его ритм просто идеален, медленно сводя ее с ума своими талантливыми пальцами. Ее стоны наполняют комнату, побуждая его ускорить темп. Как раз в тот момент, когда она собиралась подняться к своему пику, он оставляет её чувствительный клитор и вводит два своих толстых пальца внутрь нее. Она тяжело дышит прижимаясь к его губам, заставляя ловить её стоны своим ртом, пока он входит и выходит из нее в рваном ритме. Она любит его пальцы, и он уже много раз доказывал свой талант, всегда оставляя ее бездыханной после искусной игры. Но как бы ей это ни нравилось, двух пальцев просто недостаточно. — Еще один, — шепчет она ему в бороду, — пожалуйста. И она клянется, что чувствует, как он улыбается, но ей все равно, ее давно перестало волновать, что он думает о ней, когда она показывает себя такой нуждающейся. Потому что он всегда дает ей то, чего она хочет, в чем она нуждается, и он дает ей это так охотно, не заставляя потом чувствовать ни малейшей капли смущение. После еще нескольких толчков он вводит в нее третий палец, и она похотливо стонет от того, что ее так восхитительно растягивают. Серхио продолжает входить и выходить из нее, параллельно впиваясь губами в ее шею. Он слегка посасывает нежную кожу, ощущая бешеный ритм её пульса. Серхио медленно замирает, вызывая её слабый стон. Его пальцы все еще внутри нее, она бьется о его руку, вращая бедрами, и ее собственные движения заставляют клитор тереться о его руку, создавая ощущение, которое кажется просто божественным и вынуждает ее прикусить нижнюю губу. Он позволяет ей двигаться по собственному желанию, просто, время от времени, слегка загибая пальцы внутри нее, и она начинает ускорять темп, хватаясь за его голову, чтобы вернуть его губы к своим. Он целует ее безжалостно, приоткрыв рот, позволяя её языку проскользнуть мимо своих губ. Она чувствует знакомое покалывание внутри себя, ощущение медленно становится все горячее и горячее, но он не понимает этого и начинает убирать руку. Ее глаза распахиваются, и она резко хватает его за руку, удерживая на месте, чтобы остановить его от этой глупой идеи убрать руку. Она замечает, что он смотрит на нее с трепетом и изумлением, потому что он, вероятно, не ожидал, что она кончит вот так, буквально трахнув его руку. Но ей это удается, еще раз прижавшись к его руке, она перестает дышать, ее рот открывается, но ни один звук не срывается с ее губ, и она чувствует, как все ее тело сотрясается от мощного оргазма. Он позволяет ей пережить это, явно наслаждаясь тем, как она потеряла контроль над собой за такое короткое время. Ее внутренние стенки сжимаются вокруг его пальцев снова и снова, и по мере того как ощущения медленно стихают, с ее губ срывается тяжелый вздох. Запястье по-прежнему крепко сжато, он ждет, когда она расслабится, ждет, когда ее стенки перестанут пульсировать вокруг его пальцев, и когда она наконец отпускает его руку, из ее рта вырывается тихий смешок. — Боже, Ракель… это было… — он сбивается со своей мысли. — Неожиданно? — шутит она. — Я собирался сказать «чертовски горячо». — говорит Серхио, и его голос, полный желания, заставляет ее снова сжаться вокруг него. Она распутывает свои ноги, ранее обернутые вокруг его бедер, его рука, все еще погруженная в нее, медленно выскальзывает, и она направляет его пальцы к своим губам с лукавой ухмылкой. Он судорожно сглатывает, пока она облизывает каждый палец, стараясь не оставить на нем следов своей эссенции. Ему было немного жаль, что у него не было возможности попробовать ее, но вид того, как она облизывает его пальцы, и осознание того, что она пробует свою собственную жидкость, более чем стоят того. Когда она закончила, он прильнул к ее губам, его язык немедленно нашел ее, чтобы почувствовать её вкус. Они падают на кровать, по пути избавляясь от своей одежды. Ее рука нащупывает его эрекцию, как только он полностью обнажается, и когда у неё появляется достаточно пространства на кровати, она садится перед ним и берет его в рот. Он издает тихий стон, чувствуя, как ее влажный язык обхватывает его головку, но она не спешит мучить его своим талантливым ртом. Поцеловав его кончик, она отпускает его и медленно ложится на кровать, раздвигая ноги, приглашая его присоединиться к ней. Он нависает над ней, и когда он опускается, чтобы поцеловать ее, ее глаза темнеют, губы расходятся, а дыхание становится прерывистым. Он предполагает, что она, вероятно, предвкушает то, что должно произойти, но проследив за ее взглядом между их телами, он понимает, что рассеянно гладит себя. Он прекращает свои движения, но рука по-прежнему остается вокруг его члена, и он снова смотрит в ее глаза, он никогда не видел их более полными желания, чем в этот момент. Его сердце бешено колотится в груди, от нервозности или от чистого голода, он не может сказать точно. Он медленно двигает рукой вверх, головка исчезает в его ладони, и он готов поклясться, что слышит, как она хнычет тихое «да». Его глаза устремлены на нее, и чистое желание, отражающееся в них, подстегивает его, он крепче обхватывает себя, двигаясь вверх-вниз. Ее ноги все еще широко раздвинуты, и он чувствует ее тепло, парящие между ними, он так близок к ее влажности, что подносит свой член к ее телу, позволяя ему скользить вверх и вниз по ней, не входя в нее, покрывая себя ее возбуждением. Они оба стонут от этого смелого шага, и ему требуется все своё терпение, чтобы не сорваться и не войти в нее прямо сейчас. Но он сопротивляется, только бог знает, как, но он сопротивляется, используя ее возбуждение как смазку, чтобы облегчить свои движения. Он чувствует себя в комфортно в таком положении, не выставлен напоказ, но все ещё рядом с ней, чтобы в полной мере ощутить ее желание и жажду. Она облизывает губы, ее глаза не отрываются от его эрекции, и к его удивлению, он видит, как ее рука движется к груди, обхватывает ее, оттягивая сосок. Он тяжело вздыхает от этого зрелища, её действия заставляют его ускорить свои движения. Она сжимает свою грудь, а другая рука медленно спускается между ними, между ее собственными ногами, касаясь себя. — Боже, Ракель! — простонал он, прижимаясь лбом к ее лбу, пытаясь вновь обрести контроль над собой. Она отпускает свою грудь и проводит рукой по его шее, удерживая ее, ее горячее и влажное дыхание касается его лица. Она ускоряет движения на своем клиторе, ее стоны становятся все громче, и он чувствует, что приближается к краю. — Ракель…? — он пытается предупредить и одновременно спросить ее, все ли в порядке, этого ли она хочет, хочет ли она, чтобы все закончилось именно так. Она крепче сжимает его шею, ее ногти впиваются в его кожу. — Не останавливайся, не останавливайся! — повторяет она снова и снова, и он не останавливается. Он продолжает накачивать свой член, сжимая его крепче, двигаясь все быстрее и быстрее, и тот факт, что она поощряет его отпустить себя, заставляет его окончательно упасть через край. Он не может вспомнить, чтобы когда-нибудь так сильно кончал от собственных ласк, и ему почти стыдно за то, как сильно он выплескивает свою сперму на нее, на ее живот и мягкую грудь. Серхио хочет извиниться за беспорядок, который устроил, покрыв ее своим семенем, но, кажется, ей совершенно все равно, она даже наслаждается этим, размазывая его жидкость по своей груди в экстазе, и вскоре она следует за ним, выгибая спину, когда ее накрывает оргазм. Они оба задыхаются, пытаясь успокоить свои бьющиеся сердца, он рад, что не может говорить сейчас, ведь стараясь осознать, что только что нашло на него. — Вот это было чертовски горячо, — говорит она, каким-то образом чувствуя, что после этого ему нужно немного поддержки. В порыве страсти иногда случается такое, о чем потом стыдно говорить или делать. Но она не хочет, чтобы он чувствовал, что ему нужно что-то скрывать или подавлять, рядом с ней. Она хочет, чтобы он чувствовал себя в безопасности, чтобы он чувствовал, что может дать или взять все, что хочет. — Да? — робко спрашивает он. Она кивает, нежно целуя его, задерживаясь на его губах. — Я говорила тебе, что мне это понравится. Она еще раз целует его, прежде чем выбраться из постели, потянув его за собой в душ, где он в третий раз свел ее с ума.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!