Часть 10.5. Дай вдохнуть, сестра, свободу

      — Мне после всего этого точно нужен психотерапевт. — выдыхает Диана, откидываясь на диван и нахмурив брови, — Я только недавно у вас нахожусь, как уже стало свидетелем всякого дерьма.       — Увы, у нас это каждый день, если не чаще. Такие повороты уже скоро станут привычными и ты перестанешь это замечать. — Лазари кладет руку на голову Дианы, прощупывая под пальцами, как быстро бьет в виски пульс, и тихо продолжает, — А коль учитывать, в каких условиях ты росла, я понимаю, что для тебя жизнь в особняке - сплошной стресс. Лазари, в отличие от сестры, в особняке с детства: еще когда умерла ее мать. Она уже привыкла за это время ко всему, что здесь только может произойти, а вот Диане предстоит немалая адаптация.       — Ты, кстати, еще полгода будешь привыкать, если не сойдешь в ближайшее время с ума. Главное — не волнуйся и все быстро пройдет. А еще главнее - не спались по-глупому, особенно тому, кто с наименьшей вероятностью ожидает от тебя сверхъестественное.       — Легко сказать. Ты же знаешь, как мне давалось первое время привыкать к магии. Она у меня раскрылась в пять лет и тогда я не могла ее из-за всплеска эмоций сдерживать, а тут еще и рамки Слендермен по договору с отцом установил, что я должна молчать в тряпку о себе реальной. Это как заглушать свою личность, а ведь рано или поздно это станет всем известно, только неизвестно как и при каких обстоятельствах…       — О чем болтаете, девчонки? — в зал заходит Джефф и, судя по всему, он снимал видеоролик на фронтальную камеру, или же это была трансляция, да и это неважно, особенно если брать в учет то, что зрителей было человека два, — Забыл вас представить, дорогие мои зрители, это Лазари и наша новенькая. Они болтают сейчас о своих женских штучках и давайте мы возьмем у них небольшое интервью. Скажите, как давно вы знакомы?       — С самого прихода Дианы сюда. — Лазари пришлось соврать, чтобы не нагнать лишние вопросы, которые могут с треском порушить мост пребывания Дианы под крышей особняка.       — И какова твоя реакция на то, что Диана встречается с моим братом? На этом вопросе Лазари побледнела и медленно повернулась к Диане. Та уловила взгляд и покраснела. Нет, они не встречались, Джефф просто смеется с того, что они при любой ситуации почти всегда вместе, но стало от взгляда сестры как-то не по себе, было понятно, что сейчас Лазари начнет серьезный разговор. Уже не помнится, что ответила Лазари, но это заставило Джеффа поскорее покинуть комнату и пойти донимать других, но именно в этот момент Диана почувствовала, как к рукам подтянул холод.       — Так, а теперь расскажи мне о своих отношениях с Лью. Ты с ним и вправду встречаешься? Или влюбилась в него? — Лазари смотрит прямо в голубые сестрицыны глаза, следя за каждым их даже малейшим движением.       — Нет, у меня с ним ничего нет. Если у половины особняка влажные фантазии по поводу этого, то это еще не можно называть правдой. — Диана говорила спокойно, в отличие от того, что ожидалось в ее реакции, а именно: переживание, волнение, страх его потерять.       — А ты в курсе, что если отец узнает о вашей любви, то это не кончится добром?       — Да в курсе я, в курсе. Вы мне все об этом будете напоминать?       — Я просто предупреждаю. Сестры тебе-то помогут, так как по-девичьи мы тебя понимаем, а вот братья, что за престол цепляются, тебя при любом удобном случае сдадут отцу…

— Я прекрасно понимаю, что ты уже взрослая, но это не делает твой выбор полностью свободным в эту пользу. Как никак, ты моя дочь, и ни один смертный не имеет права на твою любовь. Запомни: как демон ты можешь любить только себе подобного и не иначе. Если тебе важно построить крепкие связи, то делай, как я велю. — голос Залго, хоть и был сейчас тих, но гремел от стен. И что он пытался донести до дочери-подростка? То, что она в один момент сорвет под натиском надежды.

— Я не подведу, отец. Я знаю, что браки с чужеродцами не дадут ни мне, ни роду нашему покоя. Клянусь, что я не совершу сие ошибку юности по велению сердца моего, превознесу разум и терпеливость перед жизненными поворотами. — девушка поправила на шее воротник и вздохнула. И сможет она сдержать слово? Не то, что слово, а целую клятву.

      — Я дала клятву, поэтому тут никаких любовных историй с моим участием, особенно с обычными людьми, а особенно с ним. Как я поняла, он верующий, раз крестик носит.       — Так мы же не реагируем на кресты…       — Я к общему сведению, что этот человек уж точно мне не пара и уж тем более не потенциальный партнер. Он слабее меня, так чего мне с ним тягаться? Да, может я и найду в нем утешение в паре красивых слов, но не более. — Диана поворачивается на бок и продолжает мысли вслух, — Начнет ухаживать - приму, но ближе не подпущу. Меня так воспитали, мне приказали так жить… Но делаю я это ради одного: чтобы обо мне не доложили и я не вернулась домой.       — Мне интересно, почему ты не хочешь обратно? Не твоя мама повесилась из-за того, что ты исчадие, не тебя пытались разорвать, не ты мучилась, не зная, как контролировать в себе монстра. Ты жила припеваючи: прислужники выполняли любые твои желания, у тебя прекрасное образование, отец, который тебя в обиду не даст, а ты носом воротишь. Стыдно не должно быть?       — За что стыдно? За то, что я устала быть в клетке его надзора? Поверь, даже здесь в этих стенах он следит за мной через Слендера, с которым они связываются каждый вечер и у них идет «разбор полетов» моего каждого действия за день. И ты меня еще упрекаешь в неуважении? Нам с тобой одинаково хреново, только кому-то от переизбытка внимания, а кому-то от недостатка. Посмотри… — Диана убирает прядь волос за ухо, открывая на левой стороне шеи черными линиями изображенную небольшую бабочку, размером с три пальца и с закрытыми крыльями, — Видишь бабочку? Ты знаешь, что это? Это метка невинности. Мне ее поставил отец, когда мне было десять лет, и в случае нападения на меня какого-то маньяка, он мог это легко понять, ведь далеко не каждая девчонка способна рассказать об изнасиловании сразу. И как ты думаешь, зачем она сейчас мне, умеющей отбиваться от врагов почти любого ранга? А для того она мне, чтобы отец был в курсе, сплю ли я с кем, или не сплю. Хотя уже должно быть пофиг.       — Как пофиг?! Диана, ты несовершеннолетняя, и отец за тебя сильно переживает! — Лазари вцепилась в галстук Дианы и слегка ее потрясла, чтобы она образумилась, что говорит.       — Мне девятнадцать, до моего совершеннолетия осталось каких-то…десять месяцев. По человеческим меркам я уже взрослая, а демонические, где взрослость с двадцати, в этом обществе можно и не считать. Не загоняй меня в тупик, а себя в панику, и дай мне вдохнуть свободный воздух Америки. Возможно, когда ты отпустишь за задний план свою родословную, то тогда ты поймешь мои юношеские амбиции.