Глава 15.

      Шестеренки в голове Хитоши вертелись, пока он наблюдал за спаррингом Мидории и Айзавы. Айзава хотел показать ему, как выглядит хороший беспричудный бой, поскольку Хитоши только так и сражался бы, если бы ему пришлось. Хитоши пытался сосредоточиться на их движениях, но мысли постоянно возвращались к Мидории.       Он действительно был тем о ком говорил Бакуго?       Хотя это имело смысл.       Их противостояние в первый день.       Категорическое нежелание Бакуго говорить о чем-либо, связанном со знаменитым Чудом без причуды UA.       "Схватка" Мидории и Бакуго в финальном раунде Спортивного фестиваля.       Честно говоря, Хитоши чувствовал себя немного глупо из-за того, что не догадался об этом раньше.       Айзава прижал Мидорию к земле своим оружием захвата, выиграв поединок.       "Ты подставился", сказал Айзава, отпуская Мидорию. "Всегда внимательно следи за всем что может представлять опасность у противника".       Подставился? Этот спарринг длился целую вечность, Мидория растерялся только в конце, когда Айзава каким-то образом оказался у него за спиной.       Мидория кивнул, похоже, заметив свою ошибку и учтя ее на будущее.       "Шинсо".       Хитоши вытянулся по стойке смирно, когда Айзава позвал его.       "Твоя очередь".       Его сердце пропустило удар. "Я... сражусь с тобой?"       Мужчина покачал головой и отступил назад. Мидория размял шею и встал перед ним с опасным блеском в глазах. "Давай посмотрим, сможешь ли ты продержаться дольше, чем вчера" заявил Айзава.       Мидория позволил Хитоши сделать первый шаг. Матч сильно отличался от того, что был на Спортивном фестивале. Хитоши с трудом наносил удары, и к концу у него болело все так сильно, как не болело уже давно.       "Ты скоро разберешься" ободряюще сказал Мидория, помогая Хитоши подняться после второго раунда.       Айзава отослал их попить воды, и Хитоши задумался, как бы заговорить на интересующую его тему. Не мог же он просто подойти и спросить: "Что такого сделал с тобой Бакуго, что заставило тебя и, что более важно, Айзаву возненавидеть его?" Может, он и был прямолинеен, но не настолько.       Ну, только если совсем чуть-чуть.       "Эй, ты ведь знаком с Бакуго, да? Ну, в смысле, лично?"       Мидория чуть не выронил стакан с водой. "Э-э, да, думаю, можно и так сказать".       "Откуда вы знаете друг друга?"       "Мы вместе учились в средней школе".       Очевидно, за этим стояло нечто большее, чем просто учились. "Вы были.. друзьями?"       "Э-э... не... совсем... Думаю нам нужно вернуться к тренировке".       Он уклонялся от ответа на вопрос. Бакуго определенно что-то сделал, и это что-то было серьезным. Если бы это было не так, Мидория без проблем рассказал бы об этом всему миру. Но это стало, видимо, чем-то личным, поэтому делиться он не спешил.       "Поскольку это твой первый день, я не ожидал, что ты хорошо выступишь против Изуку. У него был не один год тренировок без причуды, а у тебя их не было вообще. Сегодняшние спарринги были для того, чтобы дать тебе представление о том, над чем ты будешь работать в будущем и в каких областях можешь совершенствоваться," объяснил Айзава. "Для любого героя полезно тренироваться без своей причуды, но именно необходимо это для таких людей как мы, с причудами, которые не помогают в бою. Точно так же, как мое стирание не работает на людях с мутациями и может быть не более чем легкой помехой для тех, кто не полагается на свою причуду, учитывая способ активации твоей, если кто-то догадается о нем, то ты не сможешь ее использовать. Чтобы подготовить тебя к геройскому курсу, нам нужно, чтобы ты, для начала, освоился с беспричудным боем".       Хитоши подумал, что это логично, потому что, если его противник не ответил бы ему устно, он не смог бы использовать свою причуду, и это закончилось бы так же быстро, как и его бой с Мидорией на Спортивном фестивале, даже хуже, поскольку, скорее всего, у врага была бы причуда, которую можно использовать против него.       После тренировки Хитоши и Мидория пошли переодеваться. Хитоши не хотел смотреть, но бросил взгляд на Мидорию, когда тот снимал футболку. И увидел шрамы. Уродливые белые шрамы в виде звездочек покрывали его спину. А получены они могли быть в результате... небольших взрывов.       В голове что-то щелкнуло.       "Он издевался над тобой".       Мидория резко обернулся, его футболка была наполовину стянута через голову, глаза широко раскрыты. Он поспешно одернул вещь вниз, чтобы снова прикрыть последствия взрывов. "О ч-чем ты?"       "Бакуго," в его голосе зазвучал гнев. "Эти шрамы, видимо, его рук дело. Он сказал мне, что ты его ненавидишь. Тебе, наверное, было неприятно пересечься с ним на Спортивном фестивале".       "О," Мидория вдруг стал выглядеть так, словно из него выкачали всю энергию. "Да. Можно и так… сказать". Он опустил взгляд в пол и стал перебирать руками.       Хитоши искал, что бы сказать. Обсуждать такое.. было непросто. То что Бакуго раньше был хулиганом совсем его не удивило. Во всяком случае, он ожидал чего-то такого, хотя от этого легче не стало. Было еще кое-что, что он заметил у Мидории. Это произошло во время их боя, и у него еще не было возможности узнать поподробнее. Скорее всего это было не его дело, но в то же время... возможно, как-то связано, опять же, со всей этой историей с Бакуго. "Я... заметил, что у тебя они тоже есть".       Когда Мидория вопросительно посмотрел на него, Хитоши убрал волосы назад, чтобы показать шрамы на шее, и указал на шрамы под глазами.       "Сейчас они кажутся мне бледнее, а мешки под глазами их маскируют".       "Твоя причуда..." пробормотал Мидория, и глаза его расширились в осознании.       "Я думаю, людям было не по себе от мысли, что я могу управлять их сознанием". С того времени как причуды стали проявляться в более раннем возрасте, врачи и ученые стали искать способы обезопасить жизнь тех, кто мог случайно пострадать от ребенка что не мог ее контролировать. Одной из рекомендаций было использование намордника для детей с причудами связанных с голосом или ртом. Спустя столько времени подобные устройства начали считаться жестокими и негуманными, но все еще находились люди, которые ими пользовались. Опекуны Хитоши были из таких. Но почему кто-то заставлял носить такую вещь беспричудного?       "Я... часто и неконтролируемо бормочу".       Хитоши стиснул зубы. И это все? Бормотание? Они заставили ребенка надеть на лицо кусок металла и кожи, который так крепко и долго сжимал его челюсть, что остались шрамы... потому что он бормотал?       Хитоши мог, хотя бы отчасти, понять мотивы взрослых, которые надели намордник на него, особенно когда он еще учился контролировать свою причуду, даже если это все еще были совершенно ужасно и выходило за рамки дозволенного, но этот ребенок..       И Хитоши знал. Это было потому, что Мидория беспричудный. Он прошёл через весь этот ад только потому, что у него не было причуды. И хотя опасности мальчик не представлял, окружающие не видели причин не надевать намордник. Они искали любой предлог, чтобы заставить его почувствовать себя еще более никчемным и отверженным, чем он уже был.       В каком ужасном обществе они выросли.       "Его надевали и дома или только в школе?"       "Только в школе. Хуже всего было в первом классе средней школы".       "Именно тогда ты встретил Бакуго?" спросил Хитоши тыкая пальцем в небо. Может это было частью проблемы.       Мидория покачал головой. "Мы с Каччаном выросли вместе. Дружили пока были маленькими. До того, как... до того, как мне поставили диагноз". А может и нет. "В средней школе он..." Мидория замолчал и замялся, как будто не был уверен, стоит ли заканчивать предложение.       Желудок Хитоши сжался. Нет, точно связано. "Он что? Что он сделал, Мидория?" тихо спросил фиолетоволосый, стараясь не давить, но в то же время ему действительно нужно было знать ответ.       "Прошли годы. Вы же дружите, да? Я видел вас вместе в школе. Не хочу быть тем из-за кого вы можете поссориться. В любом случае, сейчас ему должно быть лучше, если он попал в UA, даже если не на геройский курс. Здесь всегда были добры ко мне. Его бы сюда не пустили, если бы он все еще был..."       Хитоши почувствовал, как внутри у него что-то дрогнуло. То, как он говорил, и его реакция на Спортивном фестивале... это не могли быть одни только издевательства.       "Что он тебе сделал, Мидория?" Хитоши снова спросил, опасаясь ответа, но ему нужно было знать. Если Бакуго сделал что-то настолько плохое, что вызвало такую реакцию спустя немалое количество времени... мог ли Хитоши по-прежнему считать его другом?       "Большую часть времени, пока мы росли, это были просто поддразнивания. Обзывательства. Он и его друзья, возможно, время от времени задирали меня, использовали свои причуды. А в первом классе средней школе он... он..." Мальчик сделал глубокий вдох-выдох. "Он был первым, кто изнасиловал меня".       Сердце Хитоши остановилось. Что?       Мидория продолжил. "Потом учитель узнал об этом и назначил мне еженедельное наказание. В середине учебного года я решил, что больше не могу этого выносить, и прыгнул. Но Шота поймал меня. Забрал меня из той школы, арестовал всех, кто был причастен к этому, взял меня к себе и начал тренировать, чтобы я стал первым беспричудным про-героем". Он посмотрел на Хитоши с надеждой. Хитоши же почувствовал, что ломается. "Так что, в каком-то смысле, я рад, что Каччан сделал то, что сделал. Если бы не он, меня, скорее всего, здесь бы не было".       "Бакуго!" прорычал Хитоши, прижимая низкорослого мальчика к стене сразу после занятий на следующий день. Несколько учеников класса 1-С, стоявших неподалеку, обернулись посмотреть, что происходит.       "Что за хрень, Мешки под глазами?!" сердито воскликнул Бакуго, делая небольшой взрыв, оттолкнувший Хитоши.       Он кипел от злости. Как он мог дружить с кем-то, кто был способен на... на... блять. Хитоши не мог даже подумать об этом без того, чтобы его не захлестнули отвращение и ненависть. Он весь день не мог сосредоточиться. "Ты гребаный мудак. Я знаю, что ты сделал! Не понимаю, как ты вообще можешь здесь появляться после такого. Ты должен сидеть в тюрьме". Или сдохнуть.       "Да-да, меня пытались отправить туда, когда мне было двенадцать. Не вышло".       "Да что ты говоришь! Неудивительно, что ты не на геройском курсе. Такой, как ты, никогда не смог бы стать героем," выплюнул Хитоши, с яростью в голосе произнося каждое слово. Когда он увидел, как в глазах Бакуго на мгновение вспыхнула боль, он испытал нездоровое чувство удовлетворения. Возможно, этот ублюдок действительно был способен испытывать угрызения совести. Но то, что там было, быстро сменилось бесстрастным выражением лица. Хитоши был несколько удивлен, что тот не взорвался, не сказал ему, что он идиот. "Даже не думай о том, чтобы снова приблизиться к Мидории. И можешь больше не разговаривать со мной". Он ушел, не сказав больше ни слова, Бакуго с каменным лицом молча проводил его взглядом.       После того, как Мидория рассказал ему обо всем, Хитоши отправился к Айзаве с одним важным вопросом: почему Бакуго в UA?       "Я хочу знать то же самое," ответил он, выглядя таким же разъяренным, как и Хитоши. "Я спросил Недзу, когда он появился в первый день, но он не дал мне прямого ответа".       "Но почему он не в тюрьме?"       Лицо Айзавы окаменело. "Они сослались на то, что мальчик слишком молод. И хотя то что гражданам младше четырнадцати лет не могут быть предъявлены обвинения - правда, если кто-то совершит такое же тяжкое преступление, как Бакуго, его все равно обязаны отправить в какой-нибудь реабилитационный центр для несовершеннолетних. Это будет записано в его дело, и в зависимости от преступления, ему могут предъявить обвинения по достижению совершеннолетия, но в случае с Бакуго они были снисходительны. Закрыли на это глаза, потому что жертва - беспричудный. Использовали отговорки, типа "недостаточно доказательств", или что это "просто детские шалости", или что "его заставили", но реальность такова, что наше общество и наша судебная система пропитаны квиркизмом".       Излишне говорить, что Хитоши плохо спал в ту ночь.