013. Залечивание ран

      — Вам надо в больницу, — сказал Тео, ухватившись за раму перевёрнутого джипа. Мышцы на его руках вздулись, когда он одним мощным рывком перевернул машину обратно на колёса. Металл заскрежетал по асфальту, высекая искры, и многотонная махина с глухим стуком встала на место. — Вы надышались дымом.       Благодаря сущности оборотня, его сломанный нос почти зажил. На лице осталась только засохшая кровь, смешанная с грязью и пеплом. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, размазывая сажу, и посмотрел на друзей. Стайлз с Айрис сидели на бордюре у клиники. Оба всё ещё дезориентированные, она прижимала сломанные пальцы к груди, баюкая искалеченную руку, а он то и дело тёр виски, словно пытаясь прогнать туман из головы. Адреналин перестал кипеть в крови, и теперь они начинали ощущать каждую травму: тупую боль в рёбрах, саднящие порезы от битого стекла, ноющие ушибы от удара при перевороте.       — Я в порядке, — отмахнулся Стайлз и начал вставать. Его повело в сторону, он зажмурился, пережидая головокружение, но устоял на ногах.       — Я тоже, — пожала плечами Айрис, но тут же поморщилась от резкой боли в рёбрах. — Наверное.       Тео бросил на неё быстрый взгляд, прекрасно зная, что она врёт о своём состоянии, но ничего не сказал. Понимает, что о физической боли она тоже не будет говорить напрямую, ведь Ардженты не жалуются, Ардженты терпят. Вместо этого он просто встал рядом, достаточно близко, чтобы она могла опереться, если понадобится.       Айрис не могла перестать следить за Стайлзом. Он пошёл вперёд, к джипа, но его шатало из стороны в сторону, как пьяного. Она уже подалась вперёд, готовая подхватить его в любой момент. Стекло хрустело под его кедами, а он этого даже не замечал.       Внезапно из салона машины, чудом уцелевшего после переворота, донеслось шипение полицейской волны. Радио, встроенное в приборную панель, всё ещё работало на полицейской волне, очередное «усовершенствование», которое он сделал вопреки ворчанию отца.       — Подозреваемый один-восемь-семь задержан, — раздался из динамиков голос диспетчера, искажённый помехами, но всё ещё различимый. — И сейчас доставляется в участок. Подозреваемую зовут Кира Юкимура. Повторяю: Кира Юкимура. Код один-восемь-семь.       Айрис вскочила на ноги, слишком резко для своего состояния. Перед глазами потемнело, мир накренился, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Зажмурилась, ухватившись за разбитую голову, пальцы нащупали липкую, мокрую рану на виске. Кровь ещё не до конца запеклась. Несколько долгих секунд она просто дышала, стараясь обрести равновесие.       Когда темнота отступила, девушка подошла ближе к парням, цепляясь здоровой рукой за плечо Тео. Он напрягся под её пальцами, но не отстранился, наоборот, чуть сместился, чтобы ей было удобнее держаться. Она не хотела давить на Стайлза, видела, что он и так едва стоит.       — Что такое один восемь семь? — спросил Тео, всё ещё придерживая её за локоть. Его большой палец машинально поглаживал её предплечье, успокаивающий жест, который он, кажется, даже не осознавал.       — Убийство, — пояснил Стайлз не оборачиваясь. Его голос звучал глухо, словно доносился из-под воды.       — Какого чёрта произошло, пока нас не было? — тихо спросила Айрис.       Её голос дрогнул, то ли от боли, то ли от страха за подругу. Пальцы, вцепившиеся в плечо Тео, сжались сильнее. Она представляла Киру в наручниках, растерянную, напуганную, возможно, всё ещё под влиянием своей лисы, той самой силы, которую они так и не научились контролировать. И никто из стаи не был рядом, чтобы помочь ей. Вопрос повис в воздухе. Никто не знал ответа. Но все трое чувствовали: ситуация только что стала ещё хуже.

***

      Троица поехала к МакКоллам, где их встретила Малия. Она распахнула дверь ещё до того, как они успели постучать, видимо, услышала их приближение своим обострённым слухом. Её лицо, обычно невозмутимое, сейчас было встревоженным: брови сдвинуты к переносице, губы сжаты в тонкую линию.       — Вы выглядите ужасно, — констатировала она, оглядывая всех троих. — Ещё хуже, чем обычно. А обычно вы выглядите не очень.       — Спасибо за честность, — пробормотал Стайлз, переступая порог.       Его нога зацепилась за коврик, и он споткнулся бы, если бы Малия не подхватила его под локоть. Она усадила раненых на диван в гостиной, тот самый, где они ещё вчера читали книгу Валака, не подозревая, что следующая ночь принесёт им перевёрнутый джип и сломанные кости. Айрис опустилась на край, стараясь не запачкать обивку кровью, всё ещё сочившейся из раны на виске. Друг рухнул рядом, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Тео остался стоять, прислонившись к дверному косяку, но Малия бросила на него такой взгляд, что он молча сел в кресло.       — Не двигайтесь, — скомандовала она и исчезла в ванной.       Через минуту вернулась с большой аптечкой, той самой, которую Мелисса хранила на верхней полке, «на случай конца света или визита стаи». Малия опустилась на подлокотник дивана рядом со Стайлзом и достала вату, бинты, антисептик. Её движения были неуклюжими, но старательными, она слишком сильно надавила на флакон, и антисептик пролился на джинсы, но она не обратила на это внимания.       — Что случилось? — спросила она, промокая ссадину на скуле своего парня. Он дёрнулся и зашипел сквозь зубы.       — Мы сами не поняли, — ответил Стайлз, морщась от жжения. — Не успели, всё произошло так быстро. Сначала был разговор, потом рука… горящая рука пробила окно, а потом джип перевернулся, и всё.       — Это не был кто-то из химер, — сказал Тео, пока его рука с ватой аккуратно, почти невесомо касалась раны на виске Айрис. Та замерла, стараясь не дышать, антисептик щипал, но прикосновение отвлекало. — И не те люди в масках. Это был кто-то… другой. Он буквально горел и перевернул машину голыми руками.       Айрис вздрогнула, когда вата коснулась особенно глубокой царапины, и Тео тут же замер:       — Больно?       — Немного, — признала она. — Продолжай.       Он кивнул и потянулся за пакетом со льдом, который принесла Малия. Замотал его в чистое кухонное полотенце и бережно приложил к травме на голове Айрис. Она благодарно прикрыла глаза, чувствуя, как холод притупляет пульсирующую боль.       — Тебе нужно в больницу, проверить рёбра и загибсовать пальцы, мы можем попробовать, но они явно неправильно срастутся.       — Скажу об этом Мелиссе, когда мы закончим.       — Я прослежу за этим, Серебрянка. Можешь считать это угрозой.       — Я её принимаю.       — Ничего понятного, — вздохнула Малия, закончив с лицом Стайлза и переходя к его разбитым костяшкам. — Скотт сказал, что скоро приедет. И расскажет подробности, о том, что случилось.

***

      — Как там Кира? — спросил Стайлз, когда Скотт решительно вошёл в дом.       Он ничего не ответил, прошёл мимо остальных, даже не посмотрев в их сторону. Его челюсть была сжата так крепко, что на скулах проступили желваки, а глаза, те самые обычно полные сострадания, сейчас горели холодной, опасной решимостью. Он даже не спросил, что с ними случилось, хотя вид у троицы был откровенно потрёпанный.       — Скотт? — сказал ему вслед Тео.       Но и это Скотт не услышал, или не захотел слышать. Он уже спешил к лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, его шаги гулко отдавались в тишине дома. На втором этаже, в его спальне, сидел Кори и читал ту самую книгу про Врачевателей страха, пытаясь найти хоть какую-то полезную информацию.       Помедлив, четверо поспешили следом, Малия первой, за ней Стайлз, потом Тео с Айрис, которая всё ещё прижимала лёд к виску. Наверху их встретила Лидия, стоявшая в дверях комнаты. Её лицо было бледным, а пальцы нервно теребили край рукава.       — Не подходите близко, — предупредила она.       И тогда они увидели. Скотт стоял над Кори, вонзив когти в шею парня, глубоко, не оставляя сомнений в серьёзности происходящего. Глаза Скотта были закрыты, лицо напряжено. Кори сидел почти неподвижно, только его лицо то хмурилось, то расслаблялось снова.       — Что он делает? — нахмурился Тео, не сводя глаз с этой жуткой картины. Он стоял чуть впереди Айрис, инстинктивно заслоняя её собой, хотя Скотт вряд ли представлял угрозу для них.       — Считывает воспоминания Кори, — объяснила Лидия. — Такое под силу только альфе.       — Я просто хочу посмотреть вблизи, — тихо пояснил он. Ведь когда сделал несколько шагов вперёд, Айрис взяла его за руку, чтобы остановить от лишних движений. По крайней мере, так она пояснила это для себя: не дать Тео подойти слишком близко, не дать вмешаться в то, чего он не понимает. Она не стала разбираться, было ли в этом жесте что-то большее, чем просто осторожность. — Это так же опасно как выглядит?       — Может и опасней, — растерянно заморгал Стайлз, потирая затылок. Он вспомнил, как Питер проделал такое с ним самим, ворвался в его сознание, когда он был одержим Ногицунэ, и это чуть не убило их обоих.       — Как думаете, это сработает? — спросил Мейсон. Его голос звучал тонко и напряжённо, ведь он единственный из всех присутствующих был полностью человеком, и происходящее пугало его больше остальных.       — Когда Питер провернул такое с Айзеком, то помогло, — пожала плечами Айрис, но в её голосе не было уверенности. Она помнила тот день: Айзек, бледный и трясущийся после вторжения Питера в его разум, сидел на полу и не мог говорить почти час. Но тогда это сработало, он вспомнил то, что было скрыто. Может быть, и сейчас получится. — Правда, Айзек потом несколько дней ходил сам не свой. Говорил, что это похоже на то, как будто кто-то роется в твоей голове грязными руками.       — Обнадёживающе, — пробормотал Тео.

***

      Скотт резко выдернул когти из шеи Кори, раздался влажный, хлюпающий звук, от которого у Айрис по спине пробежали мурашки. Альфа отшатнулся, его глаза широко распахнулись, и он начал жадно, судорожно вдыхать воздух, будто вынырнул из толщи воды, где провёл слишком много времени. Его грудь вздымалась и опускалась, а по вискам стекали капли пота. Стайлз и Тео, не сговариваясь, бросились к нему с двух сторон. Стайлз подхватил друга под левую руку, чувствуя, как того трясёт мелкой дрожью, а Тео под правую, удивляясь тому, каким тяжёлым оказался альфа, когда полностью потерял контроль над собственным телом. Скотт ухватился за край письменного стола.       Айрис и Лидия, не теряя ни секунды, бросились к Кори. Парень соскочил с кровати, его глаза всё ещё были дикими, зрачки то сужались, то расширялись, как у загнанного зверя. Ноги подкосились, и он отшатнулся едва не упав       — Какого чёрта ты со мной сделал? — спросил Кори прижимая ладонь к шее.       — Ты будешь в порядке, — всё так же тяжело дыша ответил Скотт. Его голос был хриплым, срывающимся, но он старался говорить уверенно.       — У меня кровь.       — Всё заживёт.       — Скотт, — осторожно сказал Стайлз.       — С ним всё будет нормально! — рявкнул Скотт. Он схватил первый попавшийся блокнот и начал рисовать, быстро, рваными линиями, ломая грифель карандаша. — Слушайте, кажется получилось, я что-то увидел. Там были тоннели и трубы вдоль стен, на входе были огромные синие трубы, по паре с каждой стороны.       Стайлз подошёл ближе, вглядываясь в схематичный набросок. Его лоб прорезала глубокая морщина, верный признак того, что в его голове закрутились шестерёнки.       — Погоди, я знаю это место, — сказал он осознавая. — В одном из таких тоннелей я катался на скейте. Помнишь меня отец тогда поймал и сказал никогда туда не ходить.       — Это водоочистительная станция, — уверенно сказала Лидия.       — Они там, — сказал Скотт. — Лиам и Хейден там!       В комнате повисла тишина, такая плотная, что Айрис слышала, как тикают наручные часы Мейсона. Она нахмурилась, и её здоровые пальцы непроизвольно сжались в кулак, потому что левые всё ещё отзывались тупой болью при малейшем движении.       — Подождите, — сказала она, и её голос прозвучал тихо, но отчётливо. Все повернулись к ней. — О каком похищении идёт речь? Почему я узнаю об этом только сейчас?       Она перевела взгляд со Скотта на Стайлза, потом на Лидию. В её глазах читалась не только растерянность, но и обида. Ей не сказали, неё скрыли. И это было о том самом Лиаме, который падал в яму и спрашивал её совета.       — Когда это случилось? — продолжила она, и теперь в её голосе зазвучала сталь. — И почему мне никто не сказал?       Лидия отвела взгляд, Скотт потёр переносицу, собираясь с мыслями.       — Это произошло, пока вы были в клинике, — сказал он наконец. — Мы не хотели вас отвлекать. У вас было задание…       — Задание? — перебила Айрис. — Лиам — не задание. Он часть стаи. Вы должны были сказать.       — Она права, — неожиданно поддержал её Тео, и Айрис почувствовала, как он чуть сжал её локоть. — Если мы собираемся работать вместе, нельзя скрывать друг от друга такие вещи. Особенно когда речь идёт о жизни члена стаи.       Скотт вздохнул и провёл ладонью по лицу.       — Прости, — сказал он, глядя на Айрис. — Ты права. Я должен был сказать сразу. Просто всё произошло так быстро…       — Ладно, — она выдохнула, заставляя себя успокоиться. Сейчас не время для обид. — Рассказывай сейчас. Всё, что знаешь. Мы должны их найти.

***

             — Скотт, притормози, — пытался достучаться до друга Стайлз, спускаясь за ним по лестнице. — Задумайся хотя бы на секунду, Мейсону не стоит идти.       — Лиам мой лучший друг, — возразил подошедший к нему Мейсон. — И я иду.       — О, у кого-то появилась волчья суперсила? А я и не вкурсе?       — Раз ты не идёшь, то мне понадобиться помощь, — развёл руками Скотт.       — Да нет, я иду, — Стайлз выдохнул, смягчаясь. Он не мог отпустить Скотта одного, как бы ни был зол на него за безрассудство. — Но сперва поговорю с отцом. Он руководит охранной трупа, чтобы в этот раз его не похитили.       — И как он это сделает? — спросила Малия.       — Не знаю. Но у того, кто забрал последний труп было достаточно силы чтобы перевернуть мой джип.       — Мы можем взять Тео.       — Я должен отвести Айрис к Мелиссе, — Тео поднял руки, показывая, что этот вопрос не обсуждается. — Иначе она сама не займётся своими сломанными пальцами. Будет ходить с ними неделю, пока кости не срастутся неправильно, и потом придётся ломать заново.       — Вообще-то я всё ещё здесь, — возмутилась Айрис, но без особого запала. — И я могу сама о себе позаботиться.       — Можешь, — согласился он, не оборачиваясь. — Но не будешь. Поэтому я прослежу. И мне лучше потом вернуться. Врачеватели могут забрать Кори.       — Скотт, — Лидия решила быть голосом разума, как и всегда. — Стайлз прав, лучше остановиться и подумать.       — Я и так думаю, — снова слишком резко сказал Скотт. — О том, что Лиам и Хейден могут быть уже мертвы.       — Ты мог ему навредить, Скотт. Очень навредить.       Кори инстинктивно сделал шаг назад и вжал голову в плечи. Теперь ему стало по-настоящему страшно, не за свою жизнь, а за то, что он только что услышал. Он ещё не разобрался, что вокруг происходит. Он не понимал, что он такое, химера, неудачный эксперимент, ходячая бомба замедленного действия. А теперь ему говорят, что есть люди, которые охотятся на таких, как он. И что альфа, который должен был защищать его, только что использовал его как инструмент.       Айрис поймала его взгляд, затравленный, полный невысказанного ужаса, и ответила лёгкой, почти незаметной улыбкой, поддерживающей, тёплой. Уголки её губ дрогнули, а глаза на секунду смягчились, единственное, что она могла дать ему сейчас, когда слова были бессильны.       «Ты не один», — говорила эта улыбка. — «Мы справимся».       — Я должен найти Лиама, — Скотт произнёс это так, словно поставил точку в разговоре.       Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Его шаги были тяжёлыми, как у человека, который несёт на плечах невидимый груз. Мейсон с Малией переглянулись и пошли за ним.       — Если что пиши, — крикнул Стайлз своей девушке.       — Я поняла, — обернулась она на секунду, и её суровое лицо смягчилось почти незаметно.       — Обязательно напиши. Ладно?       Оставшиеся четверо, Стайлз, Лидия, Тео и Айрис, проследили, пока входная дверь за уходящими не закрылась с мягким щелчком. В доме стало неестественно тихо. Слышно было только дыхание Кори, всё ещё неровное после вторжения в его разум, и тихое жужжание холодильника на кухне.       — Он себя винит, — тихо сказала Лидия, ни к кому не обращаясь. — За Киру. За Лиама. За всё. Он думает, что если он не спасёт их, значит, он плохой альфа.       — Он хороший альфа, — ответила Айрис, потирая здоровой рукой висок. Голова всё ещё гудела после удара. — Просто он не понимает, что не может спасти всех.       — Никто из нас не может, — добавил Стайлз и отвернулся к окну, глядя на отъезжающую машину Скотта. — Но мы всё равно пытаемся.

***

      — Я в больницу к отцу, поэтому Ри со мной, — сказал Стайлз тоном, не терпящим возражений. Он шагнул к Айрис и обнял её одной рукой за плечи, аккуратно, но достаточно крепко, чтобы показать: он не отпустит. Его взгляд с лёгким вызовом скользнул к Тео. — А ты лучше присмотри за Кори.       В его голосе сквозило сразу всё: благодарность за помощь на крыше, остатки недоверия, которое он до сих пор не мог до конца подавить, и что-то ещё, что-то похожее на ревность старшего брата, который не готов отдавать сестру первому встречному. Особенно если этот первый встречный таинственный оборотень с тёмным прошлым и слишком обаятельной улыбкой.       Пусть Тео занимается тем, что у него получается лучше всего, охраняет Кори и ждёт Врачевателей. А Стайлз тем временем будет рядом с Айрис. Он не намерен больше оставлять их наедине после того, что видел в джипе, эти переглядывания, эти касания, этот странный интимный момент, когда Тео держал её пальцы и смотрел на шрамы так, будто читал историю её жизни.       — Хорошо, — ответил Тео, и его улыбка стала чуть шире. Он понял игру Стайлза и принял её. По крайней мере, на этот раз. Его взгляд на секунду метнулся к Айрис, проверить, как она, и вернулся к Стилински. — Присмотрю. Обещаю.       — Хватит вести себя как дети, — закатила глаза Айрис, стряхивая руку Стайлза с плеча. Она сделала шаг вперёд, становясь между ними, неосознанно, как делала всегда, когда нужно было разрядить обстановку. — Вы оба мне не няньки. Мне не пять лет, и я не мячик, который можно перебрасывать туда-сюда. Я сама решаю, с кем мне ехать в больницу. И раз уж Стайлзу тоже нужно в больницу, логичнее, если мы поедем вместе. А ты, — она ткнула здоровым пальцем в сторону Тео. — Действительно нужнее здесь. Кори напуган, ему нужен кто-то рядом.       Тео кивнул, принимая её логику. Он не стал спорить, то ли потому что действительно был согласен, то ли потому что не хотел усугублять напряжение между собой и Стайлзом. А может, и потому что в глубине души понимал: Айрис права. Кори действительно нуждался в ком-то, кто не будет смотреть на него как на монстра или подопытного кролика.       — И верни мне мою лучшую подругу целой, — строго сказала Лидия, шагнув к Стайлзу и ткнув его пальцем в грудь для убедительности. Её ноготь с идеальным маникюром упёрся в грязную, пропитанную дымом футболку. — Без новых травм. Она уже со сломанными пальцами и сотрясением, мне не нужен звонок из больницы, что вы попали в ещё одну аварию по дороге. Ещё желательно, чтобы вы оба сходили в душ и переоделись. От вас исходят непередаваемые ароматы дыма, крови и пота. Боюсь, Мелисса вас даже на порог больницы не пустит в таком виде.       — Спасибо за честность, Лидс, — Айрис усмехнулась и поднесла рукав к носу. Запах действительно был тот ещё: смесь горелого бензина, запёкшейся крови и страха. — Ладно, уговорила, душ нам на самом деле нееобходим.       — Это не комплимент, — уточнила Лидия, но уголки её губ дрогнули. — Просто дружеский совет. А теперь идите. Я пока позвоню Ноа, пусть знает, что его сын жив, относительно цел и уже в пути. И Мелиссе позвоню.       — Ты лучшая.       — Я знаю. Именно поэтому меня все и слушаются. В теории.       Стайлз снова обнял Айрис за плечи и повёл к выходу, но на пороге задержался и бросил последний взгляд на Тео, уже без вызова, но с чем-то похожим на предупреждение.       — Не подведи, — сказал он коротко.       — Не подведу, — ответил Тео.       Дверь закрылась. Лидия проводила Стайлза и Айрис взглядом, а потом повернулась к Тео и Кори, который всё ещё стоял в стороне с потерянным выражением лица.       — Ну что ж, — сказала она, поправляя волосы и возвращаясь в режим «главного координатора». — Пока их нет, у нас есть время разобраться, что ещё скрывает эта чёртова книга.

***

      Мелисса встретила их у входа в больницу, не в приёмном покое, а прямо у автоматических дверей, Лидия, как и обещала, предупредила. На ней помятая форма, волосы собраны в небрежный пучок, а под глазами залегли тени от бессонной смены. Но взгляд оставался цепким и внимательным, таким, каким она смотрела на каждого пациента, будь то оборотень с пулевым ранением или собственный сын с очередной сломанной костью.       — Стайлз, твой отец на третьем этаже. А ты, — Мелисса повернулась к Айрис и окинула её быстрым профессиональным взглядом, сразу отметив и неестественно прижатую к груди руку, остатки крови на виске, и бледность. — Идёшь со мной. Немедленно.       — Я в порядке, — начала Айрис, но Мелисса уже взяла её под локоть, осторожно, чтобы не потревожить сломанные пальцы, но достаточно твёрдо, чтобы не оставить пространства для возражений.       — Ты Арджент, — вздохнула она, ведя девушку по коридору. — Вы все говорите «я в порядке», даже когда истекаете кровью. Я помню, как твой отец с переломанными рёбрами утверждал, что это «просто царапина». Так что не начинай. Вы созданы из стали и упрямства.       — Возможно, больше из упрямства.       Рентген подтвердил худшие опасения: перелом двух фаланг на указательном и среднем пальцах, трещина в пястной кости безымянного, и это не считая сильного ушиба ребра, которое ныло при каждом вдохе. Когда МакКолл осторожно ощупывала бок Арджент, та не издала ни звука, только челюсти сжала так, что желваки заходили под кожей.       — Я же говорила, — покачала головой Мелисса, но в её голосе не было упрёка. — Ардженты.       После осмотра она констатировала, на удивление, лёгкое сотрясение мозга — «повезло», как она выразилась, хотя Айрис не чувствовала себя везучей. Теперь она сидела на кушетке в процедурном кабинете, пока женшина обрабатывала рану на виске, и каждое прикосновение было точным, уверенным, но при этом удивительно нежным.       — Придётся наложить пару швов, — сказала женщина, доставая иглу. — Шрам останется, но волосы прикроют. Будешь как Айзек, он тоже коллекционировал шрамы, даже когда стал оборотнем.       — Он говорил, что они напоминают ему о том, через что он прошёл, — тихо ответила Айрис.       — Типичный Лейхи, — улыбнулась Мелисса, но улыбка вышла грустной. — Кстати, твою рану кто-то обработал почти идеально.       — Это Тео, он старался.       — Я вижу.       Арджент закрыла глаза, пока игла прокалывала кожу, не от боли, а от странного, почти забытого ощущения. МакКолл занималась её ранами с той самой материнской заботой, которой девушке не хватало всю жизнь. Её собственная мать, Виктория, никогда не сидела с ней так, не держала за руку, не поправляла спутанные волосы, не говорила «потерпи, скоро всё закончится». Виктория была больше Арджент, чем Крис: стальная, несгибаемая, слепо следующая кодексу. Она учила дочерей держать оружие, но не учила их справляться с болью, ни физической, ни душевной. А потом она просто пошла к мужу и попросила убить её, чтобы не стать тем, на кого она охотилась всю жизнь. Выбрала смерть, не ради дочерей, которые остались без матери, а ради кодекса. Ради принципов. Эллисон тогда плакала неделю. Айрис — нет. Она просто закрыла эту дверь внутри себя и не открывала её много лет.       Но Мелисса… она всегда была другой. Она была матерью не только для Скотта, который был её биологическим сыном, но и для Стайлза, который вырос без Клаудии, и для Айзека, чья мать умерла, когда он был совсем ребёнком. И для Айрис, до того, как она уехала в Париж. Мелисса помнила, какой чай она любит. Помнила, что у неё аллергия на определённый антибиотик. Помнила, что она терпеть не может, когда её жалеют, но отчаянно нуждается в том, чтобы её просто обняли и сказали, что всё будет хорошо.       — Готово, — сказала МакКолл, отстраняясь и стягивая перчатки. Она критически осмотрела свою работу: аккуратные стежки на виске, зафиксированные пальцы, тугая повязка на рёбрах. — Швы снимем через неделю. Пальцы будут заживать дольше, так что никаких тренировок, никаких драк, никаких переворачивающихся джипов.       — Постараюсь, — слабо улыбнулась Арджент.       — Я серьёзно, — женщина присела на край кушетки и взяла её здоровую руку в свои ладони. — Ты только вернулась в город, а уже выглядишь так, будто прошла через войну. Я знаю, что вы все пытаетесь спасти мир, но ты не обязана делать это ценой собственного здоровья.       Девушка хотела ответить что-то привычное «я в порядке», «это моя работа», «я Арджент». Но слова застряли в горле. Потому что прямо сейчас, в этом холодном процедурном кабинете, под тёплым взглядом женщины, которая не была ей матерью, но была чем-то большим, ей не хотелось притворяться.       — Я скучала по этому, — тихо сказала она. — По вам. По тому, как вы заботитесь.       Мелисса мягко улыбнулась и отвела прядь волос с её лица, ту самую, которая постоянно падала на глаза.       — Я всегда здесь, Айрис. И всегда буду. Даже если ты уедешь на другой конец света, я буду здесь. И когда ты вернёшься, я снова буду сидеть и зашивать твои раны. Это моя работа, — она сделала паузу и добавила: — И моё право. Как почти-мамы.       Айрис не заплакала, но её пальцы чуть крепче сжали ладонь Мелиссы. Смотря на девушку, которой отчаянно нужно было время для слабости, хоть несколько минут, пока никто не видит, пока не нужно снова быть сильной, женщина мягко, но уверенно притянула её к себе. Ладони легли на спину Арджент, одна между лопаток, вторая чуть выше поясницы, и начали поглаживать медленными, успокаивающими кругами. Точно так же она делала когда-то для Скотта, когда он был маленьким и приходил к ней с разбитыми коленками; так же она обнимала Стайлза в день похорон Клаудии; также она держала Айзека, когда он впервые за годы позволил себе заплакать. Девушка замерла на секунду, тело всё ещё помнило, что Ардженты не плачут и не нуждаются в утешении. Но потом веки опустились сами собой, плечи чуть обмякли, и она позволила себе прижаться щекой к плечу женщины. От ткани хирургического костюма пахло антисептиком и лавандовым кондиционером, странное сочетание, но почему-то успокаивающее.       — До конца моей смены осталось несколько часов, — сказала Мелисса, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Руку со спины она не убрала, та всё ещё лежала между лопаток, тёплая и тяжёлая, как якорь, удерживающий от того, чтобы снова захлопнуть все дверцы. — За это время ты можешь поспать в одной из пустых палат. У нас есть свободная на третьем этаже, там тихо, окно выходит во внутренний двор, и медсёстры туда редко заходят. И душ. Обязательно душ, потому что…       — Она говорила, что от меня пахнет не очень хорошо, — повела плечом Айрис, и в этом жесте промелькнуло что-то почти детское смущение, смешанное с усталой покорностью. — Лидия. Сказала, что от нас со Стайлзом разит дымом, кровью и потом. Она была очень убедительна.       — Лидия Мартин всегда очень убедительна, — кивнула МакКолл, и в уголках её губ мелькнула улыбка. — Я попрошу её привести тебе чистую одежду. Что-нибудь из её запасов, у неё, кажется, в машине целый гардероб на случай апокалипсиса. Или наоборот, на случай, если апокалипсис закончится и нужно будет выглядеть хорошо.       — Это очень в её духе.       Мелисса убрала руку наконец, но перед этим легонько сжала плечо Айрис, короткий, ободряющий жест.       — Я принесу тебе полотенце и больничную пижаму на первое время, — сказала она, направляясь к двери. — И таблетку от головной боли. После сотрясения тебе нужно много спать и мало двигаться. Врачебные предписания, слышишь?       — Слышу, — ответила Арджент. — Спасибо, Мелисса.       Женщина обернулась на пороге и посмотрела на неё долгим взглядом, тем самым, которым смотрят матери на дочерей, когда хотят сказать «я люблю тебя», но знают, что слова сейчас лишние.       — Не за что, милая. Я позвоню Лидии. А ты пока сходи в душ. Правда. От тебя действительно немного пахнет дымом.       — Вот спасибо.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулась Мелисса и вышла, тихо притворив за собой дверь.       Айрис осталась одна в процедурном кабинете. Посидела ещё минуту, глядя на своё отражение в стекле медицинского шкафа, бледное, с тёмными кругами под глазами, с аккуратными стежками на виске и забинтованными пальцами. Потом медленно сползла с кушетки и направилась к двери. На третьем этаже её ждала пустая палата, горячий душ и, возможно, несколько часов сна, первая передышка за всё время с возвращения в Бейкон Хиллс. И она собиралась использовать каждую минуту.