Часть 2. Изменение.

Время проведённое в больнице были сплошным адом, постоянные процедуры в разных частях здания и на разных этажах, и грёбаные очереди в кабинеты выводили из себя, постоянные головные боли от которых обезбаливающие помогало совсем немного, к этому ещё выяснилось что девушка утратила часть памяти, например она не помнит лицо одного из своих друзей или не помнит что вообще происходило на Хэллоуин. Но была ещё одна странность которую девушка скрывала, –она думала что начинает сходить с ума, поэтому молчала– она "слышала" что думали люди рядом с ней. Когда это в первые произошло рядом был доктор, который больше волновался о каких-то предстоящих играх, чем о пациентке, что не понравилось ей и она высказала своё мнение по этому поводу, доктора сначало шокировало это, но он быстро взял себе в руки и сказал, мол он ничего подобного не говорил. Света конечно извинилась за своё поведение, ссылаясь на то, что она могла что-то услышать из коридора и подумала что это сказал он, доктор лишь кивнул и не стал заострять на этом внимание. Пару раз девушку навещал отец, принося с собой контрабанду в виде сладостей, что поднимало ей настроение. –Чем займёшься после выписки? Мужчина смотрел на довольную дочку, что жадно поедала конфеты, пока мед.персонал не видел. –Хочу сходить на могилу к Марку, всё же я должна попрощаться с другом. –Уверена? Серо-глазая лишь кивнула, она обязана это сделать, иначе совесть еë сожрëт изнутри. –Хорошо, хорошо, переубедить тебя всё равно не выйдет. Тихий смешок в перемешку с хрипацой разнёсся по палате. –Ладно, дочь, пойду я, мне ещё отсыпаться перед сменой. –Хорошо, удачи на работе. Поцеловав девушку в лоб мужчина направился к выходу из палаты, на последок улыбнувшись, Света ответила ему тем же. Как только он скрылся за дверью она спрятала сладости, легла на подушку уставившись в потолок и вспоминала своих друзей. Марк, парень что был немного отстранён от одноклассников , многие из-за этого считали его странным, но вот она и Сезарь думали иначе. При более длительном общение Хитклифф раскрывался с другой стороны, он был преданным свои друзьям и был готов придти на помощь в любое время дня и ночи, у него был очень специфический характер, он был одновременно тихим и дерзким. Он всегда одевался просто и во что-то свободное, была у него излюбленная серая толстовка, помниться Марк сказал, что матушка грозиться еë выбросить, настолько она ей надоела. Внешностью он выделялся лишь родинками на лице, постоянно красные глаза из-за недосыпания, вечно растрёпанные каштановые волосы не привлекали к себе девушек. Было ещё одно но, Марк был параноиком. Он говорил, что паранойя у него после встречи с Альтернативом в четыре года, так никак не мог понять почему он тогда выжил. Сезарь был противоположностью Хитклиффу, он был открытым и общительным со всеми, даже со школьными задирами. Торрес был очень воспитанным, он старался решить конфликт словами, а не кулаками, правда когда его доводили до точки кипения он повышал голос и что-то говорил на испанском, пока он не закончить свою тираду никто и слова сказать не посмеет. Помогал он охотно, особенно с учёбой, Марку помогал с испанским, а ей с математикой, потом каждый благодарил его по своему. Одевался парень всегда в строгий костюм, белая рубашка, красная галстук-бабочка и брошка в виде розы, редко за место пиджака одевал жилетку. Видимо внешностью он не был обделён, ведь не зря все девчёнки чуть-ли не висли на нём. Вот тут и возникала проблема, Света не помнила лица друга и это вызывала чувство стыда, как она могла забыть такую важную деталь? От воспоминаний и самокопания голова сильнее разболелась, поморщившись Света выпала обезбаливающие, чтобы хоть немного убавить боль. Не вольно она "услышала" чьи-то мысли, любопытство взяло вверх и прислушалась. —"Возьму лучше ночную смену, а то переться по темени не хочет, не хватало ещё в лапы твари попасть..." Дальше девушка "расслышать" не смогла, человек ушол. Остаток вечера серо-глазая провела в воспоминаниях, четно пытаясь вспомнить хоть что-то, потом настало время отбоя, повернувшись на бок она обняла принесённую отцом мягкую игрушку и медленно засыпала. *** Через пару дней врачи сказали, что состояние девушки приходит в норму и скорее всего ближе к вечеру еë выпишут, об это уже сообщили еë отцу, так что домой она отправиться под присмотром. Сейчас Света сидела на перевязке, точнее окончательному снятию бинтов и пластыря на глазе. Руки медсестры были на удивление тёплыми в отличие от большинства персонала, тонкие пальцы распутывали марлю, иногда приходилось смачивать места где засохла мазь, тем самым приклеив бинт к коже, пластырь аккуратно старались снять с глаза чтобы не выдрать ресницы. —Так осталось убрать остатки мази с виска и века, не трогай. Женщина взяла вату, смочила еë в каком-то растворе и вытерла мазь. —Попробуй открыть глаза, милая. Девушка разлепила веки, но видела она всё также, только левым глазом. —"Удивительно что глаз оставили." С боку висело зеркало, повернувшись к нему серо-глазая увидела шрам от виска к глазу, а сам зрачëк был мутным, это первое что бросилось в глаза, потом она заметила тёмные круги под глазами из-за бессонницы, выдохнув она отвернулась от зеркала. —Могу идти? Медсестра отпустила еë, выйдя из кабинета и идя по коридору девушка хотела лечь, поясница сильно болела из-за неудобного стула, голова сильно гудела из-за собственных и "чужих" мыслей, что иногда неожиданно вписывались в поток раздумий и мешались с ними. Зайдя в палату еë там уже ждал отец и врач. —Уже домой? —Ага, собирайся. —Мистер Бейкер не забудьте про рекомендации, которые я совету соблюдать вашей дочери. —Не беспокойтесь, я всё ей объясню и она будет всё соблюдать. Врач кивнул и покинул палату, Света подошла к тумбочке и достала от туда свои вещи, мужчина раскрыл принесённую спортивную сумку и помогал дочери собраться. Через час они приехали домой. Переступив порог серо-глазая немного оживилась, все-таки родные бежевые стены были куда приятнее чем больничные белые, на бледном лице расцвела улыбка. —Дом, милый, дом. Знакомый запах лаванды от средства для мытья полов будто застрял в лёгких, тихое тиканье часов в гостиной отдавалось эхом по дому, а также мягкость ковра в прихожей доставлял блаженство для уставшего человека. Родная рука легла на плече, а еë обладатель обращался к ней. —Идти, отдохни, я позову когда приготовлю поесть. Обняв родителя девушка забрала из его рук сумку и поднялась в свою комнату. Бросив сумку возле стола она легла на кровать, лицом уткнувшись в подушку. Мысли привели еë в тот злополучный день, приподнявшись она осматривала помещение, в том единственном не заставленным чем то углу она сидела и дрожала как осиновый лист, дверь в комнату заменили, теперь она была тёмно-коричневой, ковёр видимо выбрали, не смогли отстирать кровь. Медленно глаза начали закрываться, сопротивляться было безполезно, поэтому она отвернулась к стене и довольно скоро провалилась в сон.