малышка, я скучаю

— подожди меня на улице, — уже не как вопрос, а как утверждение произнёс Рябинин. и Кире больше нечего было сказать. даже возразить она уже не имела права. надо было в руках себя держать, глядишь и осталась бы тут. а так извиняй, Борисова. вот только, что она могла сделать, когда от любимого смеха всё затрепетало внутри? вот что? этот смех её бы и от любой болезни вылечил. а учитывая то, что она его целый месяц не слышала, Кире в разы лучше стало. даже дышать она стала иначе.