Глава 14

Аня, поджав ноги к туловищу, лежала на боку под дымчатым шерстяным пледом. На спинке дивана отдыхала красная резиновая грелка, остывшая и израсходовавшая всю пользу. Настала ежемесячная пора расплачиваться за прекрасный пол и терпеть тянущую боль внизу живота. Мише, беззаботно проводившем школьный день с Кириллом, не дано было знать этих ощущений. Для всех мужчин они навеки останутся чем-то мифическим или преувеличенным. Она тоже вспоминала этот поцелуй. Странно. Такое простое, даже дурацкое движение: губы соприкасаются, а затем расстаются. Но каким приятным оно оказалось на послевкусие в памяти. Однажды, ещё с забытыми друзьями из прошлой школы, девушка играла в «Правду или действие» и одна изобретательная одноклассница приказала ей поцеловать мальчика из их компании. Тогда это показалось ей мерзким да и сам объект возможного поцелуя не привлекал, поэтому Аня немедленно потребовала заменить действие. Куда раньше стоило ей понять, что мерзкой была сама компания, в которую её угораздило занести. Среди этих так называемых друзей она вобрала в словарь множество низких выражений и впервые попробовала алкоголь и табак, к счастью не ставший привычкой. Рядом с ними она падала, терзаемая стыдом перед папой и мамой. Но тогда Аня думала, что лучше такие друзья, чем никакие. Она даже смела приглашать их домой после учёбы и кормить отцовскими стараниями из холодильника. От этих образов боль только нарастала. Хорошо, что родители никогда не узнают, что их ненаглядная дочь не всегда оправдывала их мнение о себе и была не самой лучшей… Девушка перевелась в шестьсот вторую школу, чтоб навсегда избавиться от этих недалёких лиц. Удивительным образом такой незавидный круг общения смог ужиться с почти отличным аттестатом. Хотя фактор пятидневной учебной недели, которым она объяснила переход Мише, тоже имел место. Проходить в зимние субботы в тёмную рань мимо закрытой родительской комнаты было непростительно тяжело. Порой Аня даже думала распахнуть дверь и залететь к папе и маме с криками, как они смеют спать, когда она вынуждена идти в здание, в котором тратила всю себя ради их утешения. Но девушка разом передумывала: родители не несли вины за прихоти её школы, и они никогда не заставляли лечить их низкий доход пятёрками и четвёрками. Аня сама придумала себе долг - детскую фантазию, которая продлилась девять лет и разрушилась о слова Артёма. Жизнь не мерится оценками в журнале - её цену назначают поступки, совершённые во имя будущего… Она вышла на кухню, чтоб запить таблетку обезболивающего. В глаза ударил солнечный свет. Из-за него даже не верилось, что в их необъятной стране и вполне объятном городе кто-то может страдать, да так, что несколько болезненных дней в месяц мерещились пустяком. Двадцать первое сентября - любившая заболтаться о жизни и политике учительница английского Марина Юрьевна рассказала группе десятиклассников об утреннем телеобращении Путина. Началась мобилизация. Прилагательное «частичная» Аня быстро выкинула из головы, как и остатки сомнения по предложению Артёма. Но сегодня погода давала один из последних концертов, и им стоило насладиться сполна. Десятиклассница открыла окно и, оперевшись предплечьями о подоконник, высунулась наружу. Лилово-золотое дерево загораживало всё, что будет видно через месяц. Но так торчали из окон только безнадёжно, смертельно взрослые. При этой мысли Аня выпрямилась и вернулась полностью внутрь. Она должна быть, как все люди её недолгих лет: восхитительно живой и оскорбительно легкомысленной и недальновидной. Пускай Миша и все остальные видят её именно такой. Хотя девушке казалось, что он мог её понять. Миша был таким же маскирующимся самозванцем. Ради неё он хотел притворяться простоватым, весёленьким подростком, но за натянутыми улыбками и чрезмерно блестящими глазами Аня различала метастазы одиночества и неопределённости. Когда-нибудь она всё ему расскажет. Похоже, она не соврала, и Миша, действительно, ей нравился. Подойди бы одноклассник к ней пораньше на две недели - она бы обязательно проследила за его реакцией на слова Марины Юрьевны. Только бы он сумел её понять… Аня приняла Пенталгин, накрылась обратно пледом и проверила время. Полвторого. Боль успеет утихнуть. Скоро придут они…