Глава 18

Аня тяжело доедала рис с курицей, хотя обычно это блюдо давалось ей легко. Папа сидел напротив и, согнувшись над столом, мотал беспорядочно головой, как фотограф, желающий сделать в последнюю секунду побольше фотографий на память. Сегодня, как и во все дни, прошедшие с двадцать первого сентября, Андрей Александрович пришёл на кухню по звону вилки в руках дочери, но сам ни к вилке, ни к ложке не притрагивался. Аня, хотела она того или нет, наблюдала за отцом, и её не покидало чувство вопиющей, возмутительной неправильности происходящего. Такого не могло быть за пределами учебника истории - в жизни, на её собственных глазах, с её семьёй. Так во времена бедствий думали все, но кто-то оказывался прав, а кто-то ошибался навсегда. Если повестка пришла отцу Миши, то в любой день не надуманными могли оказаться и её страхи. И почему произошло именно так, а не наоборот… -Спасибо, папа,- Аня встала из-за стола и прихватила тарелку с вилкой.  Больше, чем всегда, ждала девушка ответа мужчины. Он, заблудившийся и выпавший, нашёл потерянными глазами дочь и вцепился в неё, как в последний способ не сойти с ума. -Да… не за что, доча… Андрей Александрович отвернулся с опущенной головой.  -…Я люблю тебя… Помни это… где бы я ни был… что бы со мной ни случилось…  Всегда, когда он говорил девушке такое, её глаза хоть чуть-чуть намокали. Но каждый раз Аня отворачивалась, чтоб не расстраивать мужчину. Не хотелось ей думать, что однажды папы и его любви не станет и он превратится в безмолвную, бесчувственную могилу… -Да, пап, я тоже тебя люблю…- проговорила она, уже чувствуя накат боли в горле, и отвернулась к крану. -Оставь, я помою,- остановил выставленной рукой Андрей Александрович десятиклассницу.-Отдыхай пока… -Спасибо. Аня поставила на дно посуду и открыла холодильник в поисках чего-нибудь интересного.  -Сейчас за телефоном схожу,- прокряхтел мужчина и поднялся, оттолкнувшись руками от колен.  Он вышел в коридор и резко, как по внезапному окрику в безлюдном месте, замер. Отец девушки плавно опустил остановившуюся в воздухе ногу. Ни одна половица умудрилась не скрипнуть. Он прислушивался. Аня поступила так же и разобрала шаги, поднимающиеся по ступеням. Никогда ранее простые звуки с лестницы не были так зловещи. Они стучали по подъездной тишине, как смерть, медленно идущая там, где в субботу были она и Миша. Горе несла она всем, кто слышал её приближение.  Андрей Александрович тихо повернулся к двери и подкрался к ней на цыпочках, словно преступник, ждущий с минуты на минуту ареста. Его сухощавое, готовое попрощаться с жизнью лицо прильнуло к отверстию в двери. Закрыв один глаз, он ждал чьего-то появления на площадке перед квартирой. Шаги нарастали и вместе с ним - накал одного зрачка. Но в один момент отец Ани преобразился. Он отстал от глазка, выпрямил спину, но остался стоять и слушать. Скоро шаги смолкли на пятом этаже, завершившись эхом хлопнувшей двери. Это была не смерть, а такой же человек. Андрей Александрович стоял там же и глядел под ноги, одновременно улыбаясь и не понимая, имел ли на это право. Похоже, он выиграл ещё один день с семьёй. Но уже завтра он мог проиграть всё, когда опять приклеился бы к глазку…  Мужчина, вновь учившийся ходить, развернулся и скрылся с глаз дочери. Перед этим он ощупал домофон - проверил, выключен ли. Андрей Александрович шёл, не веря в то, что пока мог это делать. Он предпочтёт не рассказать дочери, каково это думать, что в шесть вечера пробил конец… Аня с пустыми руками закрыла холодильник. Ничего вкусного больше не хотелось. В принципе, ничто с богатых полок не могло ей показаться сейчас таковым. Девушку даже поташнивало от мысли, что она собиралась взять с них что-нибудь.  Мишу уже втащили в ад, в который её очередь, может, была следующей. Папа мог исчезнуть когда угодно… Через неделю можно действовать. А пока она отыщет на столе телефон и напишет Мише, чтобы тот знал, что он не остался один…