Глава 15

Миша нанёс пену на подбородок и уже почти поднёс станок к распаренной после душа коже, но вдруг остановился. Он убрал белую массу и пригляделся к лицу внимательнее. Время, когда он должен был быть идеальным во всём, ушло. Теперь, когда его с Аней судьбы сплелись в нераспутываемый узел, быть лучше и идти на носочках становилось необязательно. И даже перманентная гладкость лица утратила свою сакральную роль. Хоть в узле и кое-чего ещё не хватало… Ладонь Миши приняла на себя весь гель для бритья, что затем оказался растворён водой. Подросток посмотрел ещё раз на себя в на половину покрытое конденсатом зеркало, на лёгкие рассыпчатые волосы, из-за которых парню казалось, что ему заменили голову, на отросшую кое-где за четыре дня, юную щетину( хотя вряд ли её можно было ещё так назвать). Затем он улыбнулся, чтоб узнать, какой он в моменты счастливого забытия, и после вышел из пропитанной паром пытки.  Вспомнив, каково это радоваться обычному воздуху, он вернулся в комнату и поднял со стола телефон. Сообщений от Димы десятиклассник не получал. Томимый и уверенностью, и сомнением, Миша, держа руки в карманах шорт, побродил по квартире: от того же стола до окна на кухне и обратно. Он снова проверил экран и принял долгожданное уведомление. «Он будет в 6:30 на том же месте»  Миша выглянул из-за штор на происходивший за стеклом мрак. Он должен был скрыть всё то, что десятиклассник навсегда желал оставить в бездонной пучине… *** Миша дольше, чем обычно, вытирал ноги о коврик. Он словно не знал, его ли это дом или же это просто привычка приходить сюда. Сегодня парень не стал затягивать с прощанием с обувью, и мимо кухни он протащился уже в носках и тапках. -Привет,- устало выдохнула его мать, поднося к губам кружку. -Привет,- куда-то про себя проговорил Миша.  Он присел на край кровати, согнувшись, опёрся локтями о бёдра, закрыл глаза и положил голову на ладони. В фильмах такие сцены выглядели намного круче. Десятиклассник переоделся и с вырванным из тетради двойным листком и ручкой пожаловал на кухню. Ольга Анатольевна споласкивала кружку.  -Мам… Женщина вопросительно хмыкнула, не отворачиваясь от шумной раковины. -Нужно… заявление написать… пожалуйста…- добавил Миша в конце, надеясь, что так смягчит гнев матери.  Та уже отряхивала руки, от которых во все стороны летели капли. -Заявление? Какое?- лишь сейчас Ольга Анатольевна повернулась к сыну. -О моих пропусках. Женщина ещё не совсем сознавала, что говорил ей сын. -Каких ещё пропусках?- её голос пока держал спокойствие. Миша понуро потупил взгляд. Ему придётся рассказать… -Ну я… несколько раз пропустил школу. Не очень хорошо себя чувствовал. Его мать вытирала руки о полотенце, и с каждым движением её вера рассказам сына всё худела и худела. -Когда это ты плохо себя чувствовал? Я всё как не приду с работы, ты либо прекрасно выглядишь, либо вообще с Аней где-то гуляешь. Где это твоё плохое самочувствие-то живёт? -Оно утром бывает. -Утром? А по-моему, его вовсе не бывает. Хватит уже ерунду-то рассказывать!- женщина тоже села за стол.  Ситуация накалялась, на глазах выходя из-под контроля подростка. -Что с тобой стало?! Мне ведь даже твоя классная руководительница звонила недавно! Что-то всё забывала тебе сказать об этом. Она жаловалась на то, что ты прогуливаешь уроки. Твоя Аня такая же?! А, ну да! Связался с какой-то дурочкой, которой пофиг на учёбу, и сам стал таким же, да?! Хочешь остаться без высшего и ходить в этот колледж, как гопник? -Не называй её так! -А кто она? Кто так относится к учёбе, скажи, сынок? Кто хочет загубить всю дальнейшую жизнь и остаться без будущего?! -А сама-ты то чего в колледже училась?! -Я не хочу, чтоб ты повторял мои ошибки! Я забочусь о тебе!  Миша заметил, что мать забыла спрятать правую руку. Как только подросток это увидел, Ольга Анатольевна быстро прогнала руку со стола, но было уже поздно. -Так же, как о папе, да?  Женщина оцепенела. Одним вопросом игра опять переворачивалась с ног на голову. -Ты сама ничего не хочешь рассказать?!- не давал опомниться матери Миша.  Ольга Анатольевна хотела молчать, но безмолвие только сильнее вдавливало её в стул. -Куда делось твоё обручальное кольцо? -Я его сняла, да…- вынуждена была признать мать.-Я живу с дядей Ромой, и это кольцо больше неуместно, увы…Так, всё. Хватит уже зубы мне заговаривать. Давай мне листок, напишу, так и быть, эти… -Нет, не всё! Кольцо, ладно, бог с ним,- Миша понял, что это недостаточный предлог для нападения,-это всего лишь металл на пальце. Кроме этого, ничего ещё рассказать не хочешь?  Женщина с опаской глядела на сына, она будто догадывалась, но тщательно это скрывала. -Что рассказать?- приподняла она вверх плечи. -Не ври!- Миша и не знал, что умеет так кричать.  Он взлетел с табуретки и застыл, не отпуская глазами мать. Подлинный страх проник в дрожащие веки Ольги Анатольевны. Перед ней стоял её сынок… -Не ври!- повторил десятиклассник так же громко и прибавил ещё удар кулаком по столу.-Ты знаешь, про что я! Я всё слышал! -Слышал…- отчаяние женщины вылилось в еле слышный лепет. -Да! Я слышал твой разговор с милым! Или как ты его называешь, когда меня нет?! Напомнить, кого ты ещё так называла?! Напомнить, с кем ты стояла на свадебном фото, такая счастливая?! -Да помню, я всё это, помню!- не выдержала Ольга Анатольевна.  Края её глаз блестели на свете лампы, прикреплённой к стене позади Миши. -…Я каждый день вспоминаю о папе… каждый… Девятнадцать лет мы были в браке, конечно, я всё помню!- плач и речь смешались воедино.-Но… это всё уже не вернуть! Надо жить дальше! -Ты сдала его!- Миша напомнил матери о её главном грехе.  Женщина опустила голову, словно готовая к моральным и самым настоящим ощутимым кожей пощёчинам. -Да… я его сдала… Но, Миша, это было тяжёлое решение!  -Ты сдала своего мужа, ты предала его!- забивал один и тот же неумолимый гвоздь подросток. -Я боялась! Я боялась… что однажды он может вернуться… вернуться и узнать, что я его… предала…  Миша сел обратно, с интересом и отвращением наблюдая за чистосердечным признанием. -…Я решила, что… пускай уж, я останусь в его памяти… не такой, какой я оказалась на самом деле… лучше, чтоб он вспоминал обо мне с лучшей стороны… -Всё враньё!- опять вскочил десятиклассник.-Ты виновата во всём, что произойдёт с папой! Или уже произошло! И ты придумала какие-то никчёмные оправдания в защиту предательства близкого человека!  Миша быстро двинулся к матери, сидевшей на стуле и не догадывавшейся о замысле сына. Его пальцы вцепились в пучок её волос, тряся голову. -Сынок, что ты делаешь?- проныла Ольга Анатольевна.  Женщина пыталась встать, пыталась оторвать руки Миши от волос. Однако подросший сынок, тот милый несмышлёный мальчик из семейного альбома, был уже намного сильнее… -Ты! Ты! Ты его убила! Ты убила папу!- грохотал его голос над ухом матери. -Прости, Миша… Прости… -Извинения уже не помогут! Извинения не расплата!  Перед Мишей в беспомощном состоянии сидел человек, который подарил ему жизнь и которого он должен был любить. Если не больше себя, то, точно, не меньше. Но тряся мать за голову, подросток согревался одним лишь чувством - желанием ударить её лбом о гладь стола. Это была бы недостойная, но хоть какая-то расплата за то, что она сделала с отцом, за то, что она всю жизнь делала с ним самим… за все обиды… В дверном замке засуетился ключ Романа Владимировича. Миша отпустил женщину, глядя на неё, как на пощажённого врага. Ольга Анатольевна рыдала, прикрывая ладонями лицо. Парень остановился на выходе из кухни, зачеркнул взятой со стола ручкой несколько чисел и через плечо проверил мать. Сотни выплаканных слёз - тоже приемлемый способ платы по счетам. -Ладно… напиши заявление, пожалуйста… За пятнадцатое, двадцать третье, двадцать девятое, седьмое и двенадцатое…  В квартиру ступила тяжёлая подошва. Им двоим ещё предстояли долгие вопросы и объяснения произошедшего…