Глава 17

Миша чертил путь через тёмно-зловещую колыбель шестидесятых. В такое время зимой в каждом честном прохожем мерещится опасность с привкусом потерянной жизни. Наверняка, кто-нибудь думал то же самое и про него, а потом поражался своей необоснованной подозрительности. Никто из них не знал, что этот тот редкий случай, когда подсознательный страх говорил правду. Миша шёл убивать. Сперва подростку казалось, что он шёл слишком быстро и что по его походке даже в полной темноте все очевидцы познавали его намерения насквозь. Но десятиклассник вспомнил то, что им пытался объяснить Артём. Он такой же, как все. Хоть это и было и не так, но есть случаи, когда чужие заблуждения играют только на руку. Кириллу не оставалось иного исхода, кроме как скончаться. Он подписал себе приговор в миг, когда отвернулся от него и Димы и оставил их двоих на мёрзлом пустыре. Может, он и не представлял угрозы, как и девяносто девять процентов вечерних любителей улицы. Однако знал об этом, наверняка, только сам Кирилл. И проверить его слова на концентрацию истины мог лишь он. Значит, только смерть одиннадцатиклассника могла гарантировать жизнь Другой России. Чтобы их дело не утратило существование, нужно было пожертвовать одной молчаливой тенью преступлений, слоняющейся в своих банальных заботах по городу. Для общества её потеря равнялась бы нулю… Парень выполнил последний поворот на пути к месту встречи. Подросток шёпотом проговорил план действий. Кирилл развернётся к нему спиной, и Миша покажет, что такое прикосновение лезвия к шее и каковы его последствия… Вот и пустырь, и скучающая переминающаяся с места на места фигура, которая скоро должна была издать последний вдох. -Говорю сразу, если ты опять что-то про войну и тд начнёшь говорить, то я просто сразу уйду. Я в прошлый раз своё отношение довольно ясно показал,- Кирилл заменил этим приветствие. -Не, война тут сейчас не причём,- Миша шагнул чуть вправо.-Развернись-ка, у тебя, по-моему, на задней стороне плеча какая-то грязь… -Нифига у тебя в темноте зрение…- он встал спиной к десятикласснику. Миша осмотрелся. Никого, только снег, накрытый чёрным воздухом. Он залез в карман, в другой… Он помнил в деталях, как клал его в куртку, но складной нож упорно не нащупывался. -Ну что там? Чего не отряхиваешь-то?- подгонял парня Кирилл. Он никогда не узнает, как разминулся со смертью в декабре двадцать второго года… *** -Смотрите, что у меня появилось!- Даня вышел в прихожую и вернулся уже с чёрным баллончиком с красной кнопкой.  Он, застыв посреди комнаты, демонстрировал его во все стороны, как индеец показывал скальп поверженного противника. -Что это за биологическое оружие?- получил он вместо восхищения от Артёма.-Перцовка что ли? -Да, перцовка,- с гордым видом кивнул Даня. -Пожалуйста, скажи, что ты её у кого-нибудь украл или нашёл в урне, а не потратил на это деньги,- наклонил Артём чуть голову. -Я купил. Его друг, оттянув левый угол губ, пустил правую бровь в свободный полёт по складкам лба. -Что не так-то?- глаза Дани стали, как блюдца.-Это же для самообороны! -Не, ну это лучше, чем ничего, конечно… - Артём пытался как-то сгладить угол скептицизма. -Что опять?- теперь Даня даже не злился, а находил в философии друга комичную долю. -Вряд ли это поможет. -Один пшик в глаза и минус зрение. Может, даже навсегда. Я ни на ком здесь проверять это не буду, конечно… -Да в эффект-то я верю!- наклонился к другу Артём, сидевший в кресле.-Я мало верю в то, что этот эффект получится при необходимости реализовать и что он сумеет принести существенную пользу. Если погиб Вова, который восемь лет занимался карате, то значит, что их, как минимум, не один. А, наверное, даже больше двух. А одна перцовка против трёх или хз скольких, сомневаюсь, что поможет. Если нас действительно захотели уничтожить, то объект в твоих руках не спасёт. Перцовка в данном случае - это просто способ умереть красиво, дав напоследок бой. А вообще, если кто-то действительно ликвидирует нас как оппозицию, то второе убийство очень сильно сузит круг подозреваемых. Молнии дважды в одно и то же место случайно не бьют. И полиция уже, наверное, перестанет дрочить. Забавно, конечно, что нам,  радикальным оппозиционерам, приходится иногда рассчитывать на институты власти, которую презираем… -Ну блин, Артём…- сдерживал улыбку Даня,- у тебя же просто сплошные «если» - «если» - «если»… С Викой на свидании ты тоже так разговаривал? Она такая говорит: Артём, давай в магазин, мне нужно купить… прокладки… Ладно, пельмени, допустим,- он боковым зрением увидел Аню.-Артём, мне нужно купить пельмени. А ты ей в ответ: Если там не окажется пельменей, или если они окажутся слишком дорогими, или если они будут не той марки, которую ты любишь, то мы зря потратим время. Так было? -Не-е, с ней я себя нормально веду. Держусь изо всех сил. -А, ну да,- всплеснул руками Даня.  В одной из них он до сих пор держал баллончик. -…Она ведь твоя девушка, да? С ней нельзя. Это только с нами можно общаться, как компьютерная программа? -Ну давай пока не торопиться,- показательно скромничал Артём.-Может, она мне сегодня напишет, что на самом деле ненавидит меня и чтоб я больше никогда не попадался ей на глаза! -Да-да-да, конечно…- охотно верил его одногруппник.  Он сел на стул, принесённый сюда из других областей квартиры Ани и, прикованный к нему ядом мыслей, смолк. -Тебе хорошо…- набрался смелости говорить вслух Даня.  Ему тяжело было держать это на душе, но ещё тяжелее было признавать в присутствии многих, что незыблемость его характера даёт всё новые и новые трещины. -…Тебе, Артём, есть, кого любить. И есть кому любить тебя. Вы, Миша и Аня, тоже любите и любимы. А я один. Была только Бася. И та умерла. До сих пор слышатся иногда фантомные звуки, как она хрустит кормом или спрыгивает откуда-то.  В эти моменты думаю: О, Бася. А потом вспоминаю…  -Ну Дань, у тебя есть я, есть мы,- встал Артём на защиту пошатнувшегося баланса Дани.-Мы тебя ценим, уважаем. -Вот именно, что «ценим» и «уважаем»,- Даня, к собственному огорчению в голосе, заметил изъян в словах друга.-Ценим, уважаем, но не любим. Между мной и Викой ты, сто процентов, выберешь её, потому что я просто друг. Я верю, что я что-то для вас значу, но в чрезвычайном случае об меня все вытрут ноги, и я останусь один… Мише захотелось в последний раз помочь Дане и попрощаться с ним по справедливости. Без травм и крови. -Даня, да, тебе не повезло, к сожалению,- вступил в дело подросток.-Твоя жизнь, действительно, не удалась. У многих жизнь не удалась. Но только в твоих руках наполнить её смыслом. Только ты можешь сделать свою жизнь, в которой столько одиночества, великой. У тебя есть дело всей жизни, дело борьбы. Если тебе не повезло найти любовь, то израсходуй свою жизнь ради будущего России. Великое дело побеждает личное несчастье. Сгори дотла, но сгори с пользой для других!  Он и не ждал, что получится такая красивая речь. Раньше бы он мог выдать подобное только на школьном сочинении. Даня сначала осторожно, а затем всё более уверенно поворачивал голову к Мише. Его глаза сверкали вновь найденной целью жить. Подросток, как на лежавших на смертном одре, смотрел на двух друзей, по сути создавших вместе с Аней его. Особенно долго его взгляд обволакивал Артёма. Пришёл час, когда вскормленное и поднятое ими на ноги создание опрокинет своих творцов. Без травм и крови.