Не было бы счастья, да разошедшиеся швы подсобили.

Последний день лета. Я подскочила, кажется, часов в 6 и не могла больше уснуть. Всю ночь снился Лазарев, который уехал вчера часов в 11 вечера. Я, можно сказать, с ним не расстаюсь теперь. И во сне, и наяву – всюду он. Вчера обменялись телефонами, и теперь меня теребило желание написать ему, но это так глупо и банально будет. Поэтому я лежала с наушниками в ушах и слушала, конечно же, его песни. Мне кажется или у меня помешательство? Может Асю разбудить и спросить? Точно, разбужу. - Ася, вставаааай! – весело прыгала я по дивану, где спала моя подруга. - Перестань, я хочу спаать, - сонно отвечала подруга. - Нет, нет, нет! Просыпаемся! Отрываем ушки от подушки! Последний летний день, я хочу гулять и веселитьсяяяя! – не унималась я, поражаясь собственному оптимизму в столь ранний час. - Сколько времени? Что? 7:45?! Да ты издеваешься явно, - взмолилась Ася, зарывшись под одеяло. - Ну, вставаааай! – я не придумала ничего лучше, чем выдернуть наушники из телефона, и вот голос нашего нового знакомого наполнил нашу квартиру песней «Stereo». - Боже, опять Лазарев, он будто живёт с нами! – выползла из-под одеяла Ася и, увидев моё одуревшее от счастья лицо, начала улыбаться, - Я уже и не помню, когда ты была такой счастливой. Кать… ты же не влюбилась? - Конечно нееет, - продолжая прыгать под песню Лазарева, ответила я. Ася только покачала головой и выползла из-под одеяла целиком. После завтрака мы-таки решили прогуляться, это было прекрасно. Москва вообще прекрасна! И как я раньше могла не любить этот чудесный город? Не понимаю. Время приближалось к полудню, и мне нужно было снова ехать на перевязку. И мне так отчаянно хотелось, чтобы меня снова отвёз Лазарев. Кажется, именно эти мысли уловила моя подруга в моих слегка грустных глазах. - Позвони ему? – предложила она, будто речь шла о совершенно обычном человеке. - Ну, точно! И что я скажу ему? Я уже превысила все лимиты его вежливости. И вообще как я могу ему звонить? Кто я и кто он… нет. Пусть сам звонит. - А, ну да, действительно. Ведь все известные артисты сами звонят своим поклонникам и говорят «Привет, может, ты хочешь увидеть меня? Куда мне приехать?» - привычная язвительная Ася, я её обожаю. Я не стала отвечать на её комментарий, и мы шли молча. К слову сказать, мы опять гуляли по тому парку, но сегодня мы были уже не на роликах, что несомненно вселяло в меня спокойствие. Мне так хотелось снова его увидеть. Разбаловала меня Москва. Всё и сразу на голову обрушилось. Вспомнив, что мне надо выкупить билеты, потащила Асю в театр имени Пушкина, потом я вспомнила, что сезон начинается 12 сентября, и мы снова просто бродили по Москве. - Я вот не понимаю, - начала подруга, и я поняла, что разговор опять про него. - Ну? – лениво спросила я. - Ты знакома с главным героем спектакля и не можешь попросить у него билет? - Не могу, - протянула я. - Почему? – схватив меня за руку, остановила меня Ася и посмотрела мне прямо в глаза. - Потому что! – одернула руку я и пошла дальше. – Потому что это неприлично. Я вообще ему не сказала, что иду на его спектакль. - Ясно, - угрюмо ответила подруга и вопросов больше не задавала. Я сама себя не понимала. Мне так хотелось быть другой, хотелось позвонить ему, увидеть его, рассказать, как сильно я люблю его творчество, рассказать всё, что чувствовала. Но вместо этого я продолжала вести себя как последняя отличница, тьфу! Мне было стыдно лишний раз задать ему вопрос, лишний раз упомянуть о нём, все мои эмоции оставались в моей голове и делиться ими с кем-то я отчаянно не хотела. Или боялась. Во второй половине дня мы добрались до больницы, и там меня ждал неприятный сюрприз. - Что такое, не могу понять… - в задумчивости врач смотрел на мою коленку, а медсестра, которая вчера делала мне перевязку, стояла в углу и прикрыла лицо руками. - Что-то не так? – спросила я, всё ещё ни разу не посмотрев на свою коленку со дня ранения. - Да. Швы расходятся. Нужно убрать эти и наложить новые. Что-то не хочет Ваша рана заживать, девушка, - улыбнулся мне седой мужчина в очках, который накладывал мне эти самые швы пару дней назад. - А почему они расходятся? – во мне проснулось любопытство. - Не знаю. Страшно слышать такое от врача, да? – усмехнулся хирург, убирая нитки. - Да, - призналась я, и глаза мои наполнились слезами. Зачем я вообще согласилась кататься на роликах? - Ну, ничего-ничего, сейчас зашьём заново и будем надеяться, что всё будет хорошо, - пожалуй, я бы одолжила у этого мужчины оптимизма. Наложив новые швы и новую повязку, меня, наконец, выпустили из процедурного кабинета. Ася сорвалась с места и в следующую секунду уже была рядом со мной и, конечно, увидела мои заплаканные глаза. - Что такое? Болит? – есть ли в мире более заботливая подруга, чем моя? - Нет, но швы отчего-то разошлись. И пришлось всё делать заново. Почему со мной всегда что-то случается? – из глаз снова полились слёзы. - Моя хорошая, не плачь, сейчас поедем домой, и ты у меня вообще ходить не будешь! – взяв меня подругу, Ася повела свою несчастную подругу из больницы. Мне было так жалко себя в этот момент. Со мной вообще-то редко такое случается, а тут прям накрыло. Слёзный водопад было не остановить. Мы вышли из больницы, и я увидела сначала ауди, потом Дейзи, потом Лазарева. Моё сердце готово было разорваться от счастья, но слёзы почему-то полились с удвоенной силой. Ася шепнула мне на ухо «Кать, я уже начинаю думать, что у меня глюки». - Дейзи, - первым делом поприветствовала я собаку, которая смирно сидела возле ноги своего хозяина. - Кать, если ты не заметила, Дейзи приехала не одна, - едва слышно сказала Ася и ткнула меня в бок. И в самом деле. Что за странная у меня реакция? Весь день мечтала увидеть этого мужчину, а тут даже не поздоровалась с ним! Катя, боже, где ты всё время забываешь свои мозги? - Привет, Серёж, - улыбаясь сквозь слёзы, максимально весело сказала я. - Привет-привет, - заулыбался Лазарев, и вдруг на его лице появилась тревога и улыбки как ни бывало, - Что случилось? Почему ты плачешь? – начал допрос Сергей, подходя всё ближе. - Всё нормально… - начала было я. - Нет, ненормально, - перебила Ася. – Ей заново швы накладывали, что-то там не срастается. - Боже, да что ж такое-то с твоей коленкой, - грустно протянул Лазарев и присел на корточки. Ой, мамочки. Лазарев, вставай, перестань проявлять такую заботу. Будто услышав мои мысли, Сергей, поднялся. - У вас есть дела сегодня? – вдруг спросил он. - У меня есть, мне надо с Тимом увидеться сроочно! Вот прям сейчас уже надо убегать! – начала врать моя подруга. Нет, ей и в самом деле нужно было увидеться с Тимом, они собирались в кино. Но это было не срочно. Что происходит? И она, кажется, забыла о том, что собиралась не выпускать меня из дома и даже запретить ходить. - А тебе надо с кем-нибудь увидеться? – спросил Лазарев так серьёзно, как обычно спрашивает мой папа. - Нет, - быстро сказала я, пытаясь не смотреть ему в глаза. - Значит, я принимаю пост смотрящего за больной, и мы можем отпустить Асю, - деловито подытожил Сергей. - Вполне! – весело отозвалась подруга и, обняв меня, прошептала на ухо, - И только попробуй снова молчать, как в первый день, покусаю. Мне оставалось только усмехнуться и отпустить спешащую неизвестно куда подругу. Почему она не могла побыть с нами? С ней я как-то увереннее держусь. И вот я стою напротив мужчины мечты, а слова снова куда-то подевались. Хорошо, что сам Лазарев очень болтлив, иначе бы мы оба оглохли от тишины. - Почему ты не позвонила? Я бы отвёз тебя в больницу? – с обидой спросил знаменитый певец. - Эм, я не знаю, забыла, что у меня есть твой номер, - как отлично ты обманываешь, Катерина, мда. - Я начинаю уже сомневаться, что ты моя поклонница, - ответил растерянный Лазарев. Стоять я больше не могла, коленка изнывала от боли и скрывать это становилось всё сложнее. К счастью, Сергей в тот же миг открыл передо мной заднюю дверь своей машины и помог туда залезть. Он меня избалует, честное слово! Мы ехали молча, и я даже не поинтересовалась, куда мы едем. Мне было всё равно, хоть на край света. «Отчего я ему так доверяю?» Лазарев периодически смотрел на меня в зеркало заднего вида, и я старалась выглядеть как можно более радостной, не смотря на то, что боль в коленке превзошла все возможные болевые пороги. В машине была включена музыка, и песни Пинк периодически сменялись Рианной и Нелли Фуртадо. Такая музыка была мне по душе, и вдруг решила заговорить. - А свои песни ты никогда не слушаешь? – этот вопрос волновал меня всегда. - В машине? Редко, только если по радио заиграет, тогда слушаю. А так, чтобы специально включать песни себя любимого и ехать, подпеваю самому себе… такого за мной не водится, - весело отозвался Лазарев. И я вдруг вспомнила, как весело он подпевал себе, когда у меня заиграл телефон. Лукавит. - А клипы свои ты смотришь? – сейчас я получу ответы на все свои вопросы. - Опять же, если случайно по телевизору увижу. Специально в интернете их не ищу, - продолжал отвечать мне на вопросы певец. - А я ищу, - вдруг произнесла я и тут же пожалела. - Ну вот, теперь я снова верю, что ты поклонница! - Ещё какая, - да что ж я сегодня свою речь не контролирую-то! - Ты какая-то спокойная поклонница. Другие бы уже растерзали, а ты нет, даже вон про мой номер телефона забыла, - с псевдообидой произнёс Лазарев. И я опять замолчала. Именно этого мне и хотелось – растерзать. Хотелось расспросить его обо всё на свете, хотелось проводить с ним дни и ночи напролёт, хотелось не отводить взгляд, когда он смотрит своими прекрасными карими глазами, хотелось просто кричать, как сильно я люблю всё, что он делает! Но вместо этого, я перекидывалась с ним короткими фразами или вообще молчала. Мне что выпить надо, чтобы вдруг осмелеть? - А куда мы едем? – вдруг решила поинтересоваться я, когда мы встали в очередной пробке. - В гости, - спокойно ответил Сергей. - К кому? – тупо спросила я. - Ко мне, - с хитрой улыбкой произнёс певец, снова глядя на меня в зеркало заднего вида. - Что? Ты что смелый такой? А вдруг я только этого и добиваюсь? Вдруг я притворяюсь тихоней, а только окажусь у тебя дома, так сразу наброшусь тебя и растерзаю, как ты сам выразился, кстати. А что если даже коленка моя вовсе не болит? И вообще встреча в парке подстроенной была? Что если я годами тебя выслеживала? Что если меня вообще не Катей зовут? Как можно вести кого-то к себе в гости через 3 дня после знакомства? Это неразумно, Сергей! – в конце моей пламенной речи, голос сорвался, и последние слова я почти кричала. И что на меня нашло? Тот же вопрос читался в глаза у Лазарева, который сидел с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, повернувшись ко мне. - Вот это дааа. Вот это ты выдала! Ты так боишься ехать ко мне домой, что придумала всё это? Или ты так рада, что добилась своего, что не сдержалась и выдала всю правду? – Сергей начал смеяться и рухнул головой на руль. Мне и самой стало смешно. Видимо нужно выдавать истинные эмоции, а не строить из себя чёрт знает кого! Вот наглядный пример того, что никто не выдержит такого счастья, какое свалилось на меня. Либо радуйся, либо не принимай того, что тебе послали. Те эмоции, что накрывают меня вот уже третий день, выбрались наружу. - Извини, это болевой шок с примесью великой радости, что я уже третий день провожу в компании своего любимого артиста, - просмеявшись, начала говорить правду я. - Вот уже, больше похоже на правду. Кто же ты на самом деле, Катеринка? – прищурившись, спросил Сергей. - Обезумившая от счастья девочка, - снова правда, вау-вау. - Неужели? И что же доставляет счастье? Тот факт, что тебя сшиб твой любимый артист, и у тебя теперь швы расходятся? – спросил Лазарев, снова выбрав серьёзный тон. - Даже это меня радует, честное слово. Ведь если бы мой любимый артист не нанёс мне увечья, я бы возможно никогда его больше так близко не увидела. - Твой любимый артист третью ночь не может спать, потому что ему снится твоя коленка. Прости меня, пожалуйста, - вдруг начал извиняться Лазарев, и у меня сердце сжалось от того, каким страдальческим был его голос, - Правда, прости. Ты ведь совсем не собиралась провести последние летние дни с болью, которую тебе приходится терпеть… - Это самое лучшая боль, которую мне когда-либо приходилось терпеть, - тихо произнесла я, и машина наконец-то сдвинулась с места. Кажется, пробки в Москве не такие уж и страшные. До дома Лазарева мы так и не доехали, позвонила его мама и попросила приехать забрать его вторую собаку, т.к. мама на пару дней уезжала в гости к подруге. Так я увидела в живую Валентину Викторовну. Я сидела в машине, наотрез отказавшись выходить, потому что стеснение захватило меня целиком и не отпускало, пока мы не отъехали от маминого дома. «Какая красивая женщина!» восхитилась я про себя, «И как же они похожи!» добавила чуть позже. Они, правда, были похожи. И даже глядя на них через стекло, я чувствовала, какое тепло они излучают, как они любят друг друга. «Как хочется, чтобы и у меня был такой сын» пронеслось у меня в голове, и вдруг на меня прыгнул маленький пёс. - Знакомься, Бизя. Бизя, это Катя, и сейчас мы все поедем кушать! – торжественно воскликнул Лазарев, и я вдруг подумала, что он может быть таким непосредственным, как ребёнок. - Я не хочу есть, - робко попыталась возразить я, на что получила строгий взгляд водителя ауди, - Ой, кажется, уже хочу. - Так-то. Целый день ничего не ела и ещё какое-то «не хочу»! - Да я хочууу! Ужасно хочу кушать, правда-правда, - врала я, играя с Бизей. - Тебя, я смотрю, все мои друзья любят, - улыбнулся Лазарев, глядя как Бизя прыгает вокруг меня, а Дейзи облизывает мою здоровую коленку. Я улыбнулась в ответ, и мы как раз подъехали к какому-то кафе. Вообще-то я ожидала, что сейчас все кинутся к Лазареву, но ничего такого не произошло. Официантка без особого трепета приняла заказ, другие посетители тоже не рвались накинуться на артиста. Это было удивительно для меня, и в тоже время это был ответ ещё на один мой вопрос. Вечером Лазарев отвёз меня домой и крепко обнял на прощание. - Не забывай, пожалуйста, что у тебя есть мой номер, - крикнул он, когда я уже почти скрылась за дверью подъезда. И в моей голове заиграло «моё сееердце остановилось, моё сееердце замерло».