Глава 1.

Это был тяжёлый месяц для Пионера. Тяжелый в плане реабилитации и восстановления. Обычно человек, получающий пулю в живот, оказывается в больнице на медицинской койке под неустанным присмотром врачей. Но не в том случае, когда ты — контрактный наёмник одной правительственной организации, отправленный в отчужденную и огражденную от всего мира область в поисках доказательств в отношении одной маленькой, как инди-разработчик, конторки, которая решила узурпировать власть в регионе. А поэтому вместо больничной палаты с запахом хлорки и цинка, мужчина был вынужден ютиться в каком-то подвале, больше напоминающим бункер времён холодной войны, заваленного всяким мусором и отходами жизнедеятельности человека. Наёмник был бы и рад найти условия получше, но в предсмертном состоянии, в котором он сюда приполз ему было не до того, чтобы искать другое помещение. Скрылся от диких — и слава Богу. Весь этот месяц Пионер пролежал на старом матрасе, в самом дальнем углу тупикового коридора, посреди кучи мусора. Вокруг него лежали пустые желтые пластиковые упаковки АИ-шек, вскрытый IFAK, обёртки из-под гемостатиков, бинтов, бутылей перекиси водорода и ибупрофена. Пионер уже и не помнил, сколько раз он мог банально отъехать мир иной. И когда казалось, что он уже видел яркий свет в конце тоннеля, как открыв глаза, видел всё те же обшарпанные стены со впучившейся краской, тусклый свет единственного фонарика, освещавшего это убежище и питавшегося от павербанка, и кучи мусора вокруг. Рядом с матрасом лежал плитник с несколькими подсумками для магазинов, в нижней части которого зияла небольшая дырка. В свободное ото сна время Пионер всё думал, чем же его могли подстрелить, ибо пуля, словно нож по маслу, прошила насквозь и бронеплиты и тело. Ясно было только одно — это была бронебойная. А вот как он её схлопотал — наёмник помнил смутно. Воспоминания всплывали отдельными рваными обрывками того дня. Был солнечный день, Пионер и группа Лешего, в состав которой входил наёмник, работали в непосредственно в самом Таркове и должны были по наводке информатора проверить один из объектов Терра Групп. Потом опять всё обрывается. Пионер лишь помнил резкий хлопок гранаты, беспорядочную стрельбу, резкую боль в животе, горячую кровь, что струилась из раны. Затем всплыло воспоминание, как еловые ветки били по лицу Пионера, над головой свистели пули, а позади него звучали голоса диких, которые словно стервятники преследовали свою жертву, зная, что она на грани жизни и смерти. А затем пустота. Весь этот месяц наёмник сам латал себя, сам перевязывал раны. Сохранившаяся радиостанция на неоднократные запросы Пионера об эвакуации отвечала лишь тишиной. В отчаянии мужчина даже начал вызывать на помощь и по другим частотам, нарушая всякую конспирацию и инструкции. Но ничего этим не добился, и лишь посадил батарею на радиостанции. Ещё ни разу такого в жизни Пионера не было. Это был его третий заход в Норвинскую область через периметр в составе ЧВК «BEAR». Но если в прошлые разы была радиосвязь, назначенные точки эвакуации, с которых их забирал вертолёт, то почему-то сейчас всё шло вообще не по плану, будто бы про существование группы Лешего совсем забыли. Не знал к сожалению Пионер, что пока он лежал в предсмертном состоянии в бункере, ситуация за периметром накалилась до такого состояния, что ограждённая Норвинская область превратилась в отчужденную зону, как в Чернобыле, по которой ещё и ударили ЭМИ-оружием, отчего вся электроника на поверхности сгорела, оставив находившихся на территории области людей на произвол судьбы без связи с внешним миром. Точки эвакуации стали неактуальными, многочисленные группы наёмников оказались сами по себе без централизованного командования, причем эта ситуация была актуальна и для бировцев, и для их идейных противников в лице залётных американцев-юсеков. А охранявшие периметр военные получили приказ расстреливать всех, кто приближается к ним. Пионер мог бы ещё долго находиться в своем убежище, так как не до конца восстановился и от боли его ещё подкашивало, но отсутствие питания ставило перед ним выбор — либо выбираться наружу, либо это убежище станет для него могилой от позорной голодной смерти. Поэтому, сглотнув слюну, вспоминая, что последнюю банку тушёнки он съел ещё вчера, наемник поковылял от выхода обратно к своей импровизированной кровати, рядом с которой лежала его одежда, броня и оружие. — Да, всё-таки пора выбираться отсюда, — подбодрив себя, сказал наёмник, натянув кофту болотного цвета с шевроном медвежьей лапы на плече и подхватив свой автомат.

***

Первое, что встретил Пионер, выбравшись на поверхность — это ослепительное яркое солнце, лучи которого ударили прямо по глазам мужчины, отчего он зашипел от боли, закрыл глаза, из которых тут же брызнули слёзы. Из-за долгого нахождения в темном убежище с тусклым светом зрение деформировалось, отчего сейчас наёмник был похож на ослепшего крота. Парень долго протирал глаза, пока те привыкали к столь яркому свету. И наконец, когда можно было смотреть без боли и пелены, Пионер осмотрелся. Оказывается, он забрёл в бункер, который стоял недалеко от Финского залива. Тихие волны Балтийского моря бились об сушу, над которыми кружили крикливые чайки. Тут же взгляд зацепился за портовые краны и контейнеры, которыми окружили по периметру порт. Местность казалась наёмнику знакомой. А потом он вспомнил, что раньше это была точка эвакуации под кодовым названием «Флюгер», с которой крайний раз их забирала вертушка. Тогда еще в группе Лешего был раненый, боец с позывным «Фишка», которого они тащили полночи из Таркова до сюда. Сейчас же точка эвакуации изменилась — появились какие-то брошенные машины, кто-то перестроил здание порта контейнера, а приглядевшись, Пионер увидел, как там мелькают люди. У наёмника не было ни бинокля, ни оптического прицела, дабы разглядеть издалека что это были за люди, а от коллиматорного прицела в таком деле толку не было. К тому же это была известная Пионеру точка эвакуации на окраине Норвинской области, тогда как другие находились в другом конце Таркова, до которой идти и идти, и неизвестно, какие опасности могли поджидать по пути Пионера. А тут вот, люди рядом. Правда непонятно какие — свои или чужие. Вполне возможно, что эта какая-нибудь база одной из многочисленных банд диких, что образовались на территории Норвинской области и пригородах Таркова. И тогда наемнику точно не сдобровать. Но протяжный вой голодного желудка заставил Пионера направиться в сторону доков и надеяться на судьбу, что эти люди — не дикие. Приближавшегося к порту наёмника портовые увидели ещё издалека. Но выскочили со вскинутым оружием только тогда, когда он вплотную приблизился к импровизированным воротам. — Стой! Не рыпайся! К пушке потянешься — завалим тут же нах! Руки подними! Наёмник, который уже потянулся к своему автомату, вынужден был подчиниться и поднять свои руки. Он бегло пробежался по форме и одежде людей, что с контейнеров целились в него. И хоть внешне его лицо не изменилось в выражении, сердце застучало с дикой скоростью, ибо он понял что это были не военные, а напоминавшие диких люди. — Кто такой?! Откуда будешь и что здесь забыл?! — задал один из них вопрос Пионеру. — Наёмник я. Из Бир. У меня тут точка эвакуации. — Была. Была да всплыла. Теперь тут зона портовых… Что тебе ещё надо? — Мне надо из Таркова выбраться, — ответил Пионер. Сначала мужики переглянулись между собой, не веря, что услышали такой ответ, пока один из них не усмехнулся и не повернулся к наёмнику, держа того на прицеле своего ружья. — Ну надо так надо. Удачи. Только не через нас. Пиздуй туда, откуда пришёл, пока полную жопу пуль не напихали. Радиостанция одного из охранников скрипнула, отчего он отвлёкся, потянувшись к ней. — КПП на приёме. — Что у вас там за цирк? — спросил его неизвестный голос. — Тут бирец припёрся. Говорит у нас тут точка эвакуации, свалить за периметр хочет. — Как он выглядит? — Да как все мерсеры. Вроде нормальный. Но может быть контуженный, раз такие вопросы задаёт. -Впустите его. — Мы так всех сердобольных будем по округе собирать? — С этого будет польза. Бабке нужна помощь. — Ладно, конец связи, — и, отжав кнопку радиостанции, повернулся с Пионеру. — Выгодное для тебя предложение, бирец. Я бы даже сказал уникальное! Только для тебя — можешь зайти к нам. Но только потянешься к ружбайке — тут же пристрелим тебя. Автомат за спину и на предохранитель! Откройте ворота! Загудел электродвигатель, со скрипом и лязгом ворота открылись, давая возможность наемнику пройти внутрь. Но Пионер не спешил. Сомневаясь, он переминался с ноги на ногу, не решаясь пройти дальше. — Ну чего встал как вкопанный?! — теряя терпение, спросил его один из людей на контейнерах, — Ты либо заходи, либо пиздуй отсюда, тебе здесь не проходная тут. — А вы что, дикие? — Ага, хуикие. Ты нас с этими пидорасами не сравнивай! Мы считай местное ополчение. Помогаем местному населению, пока власти бездействуют. Давай быстрее заходи, пока ворота не закрыли! Хоть Пионер и сомневался в честности этих людей, от голода живот так сводило, что он мысленно махнул рукой и со словами «Будь что будет» зашел внутрь. *** И хотя снаружи место и выглядело как база каких-нибудь диких, внутри же больше напоминало стихийно созданный пункт приёма беженцев. Тут и там стояли медицинские койки, свободные места внутри порта заняли палатки, в которых ютились беженцы, не похожие на обезбашенных диких. Мужчины, женщины, дети — все те, кто так и не смог покинуть Норвинскую область. Лишь только охрана по внешнему виду разномастного снаряжения и вооружения были похожи на мародёров, но по поведению были противоположны им. Пионер же, бегая глаза вокруг, всё никак не мог понять, почему этих беженцев не эвакуировали. Настоящую причину он конечно же не знал. Его взгляд зацепился за женщину в халате, что ходила между рядами беженцев. Ходила она не одна, при ней в сопровождении были два вооружённых охранника. Она подходила к другим, что-то записывала, другим же выдавала таблетки из медицинской сумки. Всем конечно она не могла помочь, но больным и детям выдавала лекарства в полном объёме. — Молодой человек, — Пионер, засмотревшись на женщину и уйдя в себя, не заметил, как она закончив обход, подошла к нему. В упор наемник смог разглядеть её получше. Тонкая талия, темные волосы, и вполне ещё молодой возраст вкупе с необычными глазами разного цвета создавали запоминающийся образ привлекательной женщины, можно даже сказать ещё девушки, но было видно, что ей уже за тридцать лет. — Молодой человек, — повторила она, выведя наёмника из ступора, — Вам что-то надо? — А? Да… — Пионер запнулся, — Я искал тут… Точка эвакуации у нас тут была раньше. — Она уже давно не действительна, как и многие другие — ответила ему женщина в халате, — Уж вам, наёмникам, это должно быть известно. — Я не знал… Последний месяц провел в состоянии жизни и смерти… — Вот оно что… — сочувственно протянула она, — И как у вас с припасами дела? — Честно… Не очень… — Ясно… Идите за мной, — сказала она и повернулась к конвоирам, — Я позову вас, если что. Те согласно кивнули головой и удалились. А тем временем врач повела наёмника в отдельно стоящую палатку, что примостилась у морского контейнера. — Присаживайтесь, — пригласила она, указав на стул и сбросив на койку медицинскую сумку, — Как чувствуете себя? Есть хотите? — Спасибо, я в порядке. Ранение было сквозное, я подлатал себя как смог. А вот от перекуса не отказался бы. И… Как бы я мог обращаться к вам? — Можете называть меня Виолой, — ответила ему женщина, доставая из шкафа один сух паек и банку тушёного мяса, от вида которого у наёмника уже заурчал голодный желудок. — Так что же произошло, Виолетта, за этот месяц? Почему перестали работать точки эвакуации? Нет связи с большим миром, и даже гражданских никто не вывозит. Женщина тяжело вздохнула. — Долго же вы пропадали, молодой человек… За этот месяц произошли очень большие перемены, и отнюдь не в лучшую сторону. Ситуация вокруг Норвинской области накалилась до такого уровня, что было применено ЭМИ-оружие, отчего все оборудование сгорело из-за перенапряжения. Связи с Большим миром больше нет. Никто больше не присылает вертолёты или лодки. Теперь вся область — это одна большая зона отчуждения. Изредка над областью пролетают самолёты, которые сбрасывают гуманитарную помощь, но большая её часть попадает в лапы бандитов. Над областью теперь больше никакого контроля. Каждый выживает как может. Не вы первый и не вы последний наемник, пришедший ко мне. — То есть, больше никакой связи с центральным командованием? — Да. Теперь такие наёмники, как вы — на произволе судьбы и отныне сами по себе. — Ну а выбраться, выбраться из Таркова возможно? Повисло недолгое молчание в ответ. И лишь спустя минуту Виола ответила. — Теперь это практически невозможно. Весь периметр области заминирован. Военные расстреливают всех, кто приближается к их блокпостам. Даже через море теперь никак не покинуть область. Поверьте мне, люди пытались. Результат всё один. Информация от врача вызвала у Пионера не то шок, не то ступор, от осознания которого он отходил долго. В его картине мироздания не вписывалось то, что власти вот так запросто могли поступить с людьми, банально кинув их. И ладно бы так поступить с наемниками — они народ опытный, знал на что шёл, когда подписывал контракт. Но обычных гражданских так подставить — имхо моветон. — И что же тогда делать? — переварив полученную информацию, спустя несколько минут спросил немного потерянный Пионер. — Пока всё, что мы можем сделать — это ждать. Ждать и надеяться на улучшение ситуации, — ответила ему Виола. — И долго ждать? — Не знаю. Поверьте, я в этой ситуации знаю не больше вашего… Пока врач всё это говорила, она закончила поиски припасов, и положила перед наёмником упаковку сухого пайка, банку тушенку и бутылку воды. — Всё что могу предложить вам. К сожалению, у нас у самих припасы на исходе… — И как же вы держитесь? — спросил её Пионер, сглотнув голодную слюну, стоило ему только взглянуть на провиант. — Держимся на том, что приносят нам из Таркова. Но до недавнего времени проблем с запасами у нас не было. Сейчас же стоит острая нехватка лекарств. Всех людей в палатке у меня нет возможности разместить, и из-за недавнего шторма они заболели. Лекарства уходят только так. На сегодня они ещё есть, но к завтрашнему дню боюсь мне просто нечего будет выдать больным… — И что, им никак нельзя помочь? Врач немного замялась. — Есть один вариант. Недавно один из наёмников по моей просьбе маячками пометил брошенные кареты скорой помощи, на тот случай, если нам понадобятся медикаменты с них. Думаю, этот момент настал. Я бы могла отправить своих людей, но у меня каждый человек сейчас на счету, поэтому не могу к сожалению ими рисковать. — Хм. И где же они находятся? — Ближайшая в трёх километрах отсюда, — на секунду отвлеклась Виола, взглянув на свой планшет, — Сигнал стабильный. Остальные находятся в черте Таркова — слишком опасно и далеко до них добираться. Поэтому прошу проверить одну, ближайшую карету. — Покажите где она находится, — наёмник встал со стула и шагнул к врачу, дабы взглянуть на электронный планшет с картой. — Да вы сначала поешьте, — попыталась возразить ему врач. — Я привык сначала делать свою работу, а потом получать награду. Давайте я пока решу вашу проблему, а вы поможете мне. — Ну… Хорошо. Ваше право, наёмник. Я хоть и не могу вам сильно помочь, но в случае удачного поиска могу дать координаты человека, который должен знать, как выбраться из Норвинской области… — Понял, — взглянув на планшет, наёмник запомнил местоположение кареты, — Постараюсь управиться за час. — Прекрасно! Как я могу называть вас, молодой человек? — Мой позывной Пионер. — Очень хорошо. Так и запишу вас… Не дожидаясь, пока она закончит записывать наёмника, Пионер покинул её палатку, направившись к выходу.

***

Грязного вида мародёр, в поношенном спортивном костюме, рыбацком жилете и шапке-пидорке, тряся руками от тремора, высунув язык от бега, приблизился к бело-красной Газели — карете скорой помощи. Замазанное грязью усталое лицо со впалыми глазами, чуть приободрилось, когда ручка боковой дверцы поддалась, и она отъехала в сторону, открывая доступ дикому во внутреннее убранство кареты. — Наконец-то! — воскликнул он, когда перед собой он увидел медицинскую сумку. Отложив в сторону 153-ю Мурку, он тут же подвинул к себе сумку и начал в ней рыться. В сторону летели таблетки, бинты и лейкопластыри. Хоть дикий и искал лекарства, но вовсе не для того, чтобы излечится от ран или болезни. От нетерпения руки у него затряслись ещё сильнее, он чуть было не сорвался от злости. И именно в этот момент его пальцы нащупали то, что он так долго и упорно искал. — Да, да да да, да, — дикий чуть было не затрясся от счастья, когда наружу он вытащил инъектор с морфином. Он заторопился, даже не стал закатывать рукава, и прямо на одежду накинул и перетянул жгут, а следом за ним в плечо воткнул инъектор морфина, вколов себе всю дозу наркотического обезбола. Руки у дикого перестали трястись, на лице возникла блаженная улыбка от облегчения и избавления от мучительной боли, отчего дикий опустился на землю, спиной прижался к колесу и поднял взгляд к небу. К этой карете Пионер подошёл спустя два часа. Издалека он заметил какое-то тело, которое не шевелилось и вообще не подавало признаков жизни. Окончательно убедился в этом наёмник только тогда, когда подошёл ближе, и в нос ударил запах разлагающегося тела, вокруг которого уже роем кружили мухи. Оно и неудивительно, на улице было лето, жара. Еще немного, и тело вздуется от скопившегося внутри газов, и тогда вонь станет просто невозможной. Сейчас же, скривив рожу и задержав дыхание, Пионер бегло осмотрел труп. Перетянутый жгут, пустой инъектор морфина, впалые глаза с открытым ртом — дикий умер естественной смертью, от передозировки наркотическим обезболивающим. В карете же наёмник увидел разворошенную медицинскую сумку, из которой дикий и вытащил морфин. — Вот пидор, — выругавшись на облепленный мухами труп мародёра, Пионер закинул выпавшие лекарства обратно в СМС-ку, перекинул её через плечо за спину, и уже собирался уходить, как взглянул на труп. Выражение брезгливости заиграло на лице наёмника. Он долго думал, принимал решение, и по итогу всё же, пересилив себя, рукой отмазхнул назойливых мух, и прошёлся по карманам дикого. Добычи были немного — кроме россыпи картечи, нашелся кошелек, в котором было пару тысяч рублей, и ключ от какой-то входной двери. В рюкзаке была только бутылка воды, невскрытая, которую Пионер тут же осушил — дико хотелось пить. В конце, забрав ружьё и закинув его за спину, вооружившись своим автоматом, наемник взял курс в обратную сторону.

***

— Как и обещал, вот ваша сумка, — и действительно, спустя около часа Пионер вернулся обратно к Виоле, протянув ей медсумку, — Правда я немного опоздал. Какой-то дикий успел раньше меня разворошить всю сумку, нашел обезболивающее и обкололся морфином. Умер от передозировки. Но остальные лекарства вроде на месте. — Ой, — воскликнула Виолетта, тут же забрав СМС-ку себе, — Как же я вам рада! Спасибо, спасибо большое! Вот, садитесь. Я как раз всё уже приготовила. И по-хозяйски захлопотала, пригласив наёмника к столу, на который уже положила разогретую тушенку и блюда из сухпая. — Я ничуть не сомневалась в вас, Пионер, — она села напротив него. — Спасибо большое, — хоть наёмник и проголодался, к трапезе он подошёл аккуратно, — Вы говорили мне, что знаете человека, который поможет выбраться из Таркова. — Да, знаю. Его зовут Прапор, он военнослужащий, и один из немногих, кто ведёт торговлю в пределах Норвинской области. В основном отвечает за снабжение оружием и боеприпасами. У нас же, после того, как мы попали в изоляцию, экономика выстроилась на основе бартера. И поверьте, оружие у нас достать легче, чем елу. Деньги тоже в ходу, но цены такие, что ужас. Поэтому свое ружьё вы можете продать и обменять у него. Прапор мало кого принимает, но думаю моя рекомендация поможет вам, Пионер, попасть к нему. Уж военные должны знать, как покинуть Тарков. Но пока это никому ещё не удавалось… — Угу, — ответил ей Пионер, в перерыве между едой. — Ну вы пока ешьте. Если вам надо, мы можем определить вам место здесь. — Нет, спасибо. У меня есть местечко недалеко от вас, — ответил ей Пионер, продолжая свою трапезу. Продолжение следует…