Глава 2 ◇Контракт призыва. Ученица целителя◇

Глава 2 / Контракт призыва. Ученица целителя / ◇Утро началось не с кофе или, как в случае с Лололошкой, с зеленого чая. Не свет не заря, старуха Чинэтсу, потащила её в горы за какими-то травами. Ло даже позавтракать не успела. А ведь не ела она со вчерашнего дня. А теперь она идёт перескакивая с тропинки на тропинку вслед за старой женщиной, которая в пределах двора ели перебирала ногами, а теперь шустро петляла между деревьев и кустов. К счастью, было лето, а лес щедр на съестные дары, поэтому шатенка успела полакомиться ягодами по пути. ◇ Через пол часа они вышли на большую поляну усееную пёстрыми цветами. - Пришли, – сказала старуха. – Собирай тысячелистник, листья подорожника, пустырник, ромашку, полынь, кукушкин цвет. Одуванчики выкапывай – нужны так же корни. Всё поняла? – перечисляла Чинэтсу-сама травы, показывая их изображения, нарисованные от руки в потрёпанной книжке. Шатенка наклонилась и с интересом рассматривала растения. Рассмотрев их и запомнив, какие травы необходимо собрать, она лишь кивнула. - Тогда, начинай собирать. – сказала травница и отойдя в строну положила корзину и начала копаться в траве, Ло последовала её примеру и тоже начала искать лекарстственные растения. - Это пустырник, – показала старуха растение с розовыми пушистыми соцветиями, утыканными листьями. – Нервишки успокаивает, отвар готовят следующим образом: три моммэ растения на две го. Варить 15 минут на водяной бане и 45 минут дать настояться. Используются только верхушки стеблей до 30см с цветами и листьями. Чинэтсу-сама ещё долго рассказывала о травах и их свойствах, рассказывала о том, как снадобья да мази из них целебные приготовить. Старушка говорила много и без остановки. Как только поведала всё возможное о тех травах, что они собирали сейчас, так она начала говорить о других. Было видно, что женщина давно не общалась с людьми и теперь, пытаясь не упустить момент, когда появился шанс поговорить с другим мироходцем. Да, мироходцем.

***

◇ После долгого дня сбора целебных трав, они сидели в комнате, слабо освещённой окиандоном, и перебирали собранные травы, те что собрали сегодня и те, которые собрала ещё давно Чинэтсу-сама. Вообще за этот день Лололошка поняла, что сварливой и грубой старухой Чинэтсу-сама сделал её родной мир, который не захотел принимать её как мироходца. - Отец мой, когда выбирал мне имя, предрёк мне судьбу. Уже как тысячу лет я живу, родилась я ещё во времена Хогоромо, застала я, ещё когда была юной девочкой, те времена... – вздыхала старуха, перебирая травы крючковатыми неуклюжими, словно одеревеневшими, от старости пальцами. - Как же давно это было. Хогоромо теперь причислили к богам, хотя это не удивительно, люди говорят сейчас, что мудрость его не знает границ, а я вот возражу. Если он был так мудр, как считают, то земля бы не пахла здесь постоянно кровью. Его невнимательность к сыновьям и резкие решения на века, рассорили его сыновей. Теперь потомки Индры и Ашуры, льют кровь друг друга, уже не помня с чего началась вражда, ненависть поглотила их полностью. И будет продолжаться эта слепая война между кланами Учиха и Сенджу, пока победитель полностью не уничтожит проигравшего. Или же пока оба клана не будут похоронены под корнями деревьев и будут сожжены. – продолжала по - старчески говорить старуха. - Сложно жить с Искрой. Это наш дар и проклятье одновременно. Она удлиняет нашу жизнь при этом укорачивая её нашим родным. Мой первый переход был тяжким, но, слава Ками-сама, память я не потеряла, да только вернуться я сумела лишь через триста лет. Долго я плакала, да, проплакавшись, стала я лекарем, чтобы другим слезы лить по покойным не пришлось. Верой и правдой я служила своему делу да только по пришествию двести лет, люд бояться начал меня, горной ведьмой меня окрестили, что это я мол мор на них навожу, да жизни больных укорачиваю, потому и живу веками не старея... – Чинэтсу-сама замолчала, опустив голову, но затем продолжила. – Ушла я... глубоко - глубоко в горы, и вот уже много веков я живу в отшельничестве, иногда, раз в век, выглядывая, чтобы посмотреть как живёт мир. Вот и вся моя жизнь. От красавицы не осталось и следа, даже долгая жизнь и молодость не спасли меня от произвола стать старухой. Вот теперь то меня кроме, как Ямаубой, не назовёшь... – старая женщина вздохнула, – не жалей меня, я сама - дура выбрала такую жизнь, у меня была возможность начать всё с чистого листа, но я выбрала другой путь. И только спустя тысячу лет до меня дошла истина, да поздно. Моя Искра затлевает вместе со мной. Прости, я не могу помочь тебе вернуться обратно... туда, где для тебя нашлось место, прости меня, дитя... ◇В комнате воцарилась тишина. Казалось, тени, отбрасываемые из-за света окиандона, дрожали не из-за трепетания огня фитиля от мелких сквозняков, а от безнадёжности. И тут Чинэтсу-сама решила разрушить тишину и освятить её лучом надежды. - Я не мастер перемещения, но я научилась контролировать Искру, используя её силу для других целей. Я слабый мироходец и это мало, что мне дало, но, ты... Лололошка, ты сильный мироходец и мои знания помогут положить начало раскрытию потенциала, который ты не смогла бы развить в одиночку. Я помогу тебе... я расскажу всё, что умею и знаю сама... Но при одном условии... Ты станешь моей ученицей...

***

◇ Вот уже как год, как Лололошка обучается у тысячелетней целительницы. После её согласия, Чинэтсу-сама каждый день отводила её в особые участки леса и в горы. За косяки - Ло она ругала часто, медицина - дело тонкое, в нём важна любая деталь. Но при этом терпеливо продолжала учить мироходца дальше. Каждый день они проводили в сборе трав, приготовлении из них лекарств, и их применений, пока что на животных, которых частенько можно было найти ранеными после того, как те попадали в забытые ловушки шиноби. Ну а у них после занятий всегда оставалось много лекарств, которыми возможно так и не воспользуются, так что часто они подбирали этих бедолаг и лечили. ◇ Кстати у мироходца появилась необычная союзница в этом мире...

***

◇Это было осенью. Когда лес переоделся в яркие желтые, оранжевые и алые наряды. Тогда были последние дни бабьевого лета. Грело солнышко, было тепло, а Лололошка брела по грунтовой дороге. Она, переодетая в старое, но отлично сохранившееся серое кимоно наставницы и обутая в белые таби и ненавистные, для Ло, дзори. На талии красовался пояс – оби, который они накануне с Чинэтсу-сама расшили осенними мотивами, старушка учила девушку вышивать, что получалось у Ло неловко. На нежно-голубой ткани оби были вышиты оранжево-красные листья каштанов, нити были уже старыми и потускневшими, но это создавало свой шарм, оби не сильно кричал и гармонично вписывался в образ. Волосы были собраны в китайскую прическу: передние волосы были собраны назад в пучок и заколоты серебряной шпилькой, подаренной Фудзимико-чан. ◇Она шла в другую деревню, находящуюся дальше по реке. Там должен был пройти какой-то праздник. Момидзи-гари, вроде так Чинэтсу-сама называла его. ◇Вообще девушка собиралась туда по делу. Так как в деревушке устраивали фестиваль, то по слухам там должна была пройти ярмарка, на которой она хотела бы найти что-то интересное: новую одежду, магическую вещицу или же оружие. Да и продать что-нибудь и подзаработать денег, было неплохой идеей. По этой причине, чтобы и так не сильно выделяться своей европейской внешностью среди толпы, она хотела одеть что-то простое и неприметное... Хотела... Но наставница настояла на другом. Она достала всё, что смогла найти из своих тайников и вытащила самое лучшее, что у неё было. Тому кимоно, что сейчас на ней было четыреста лет, как она говорила « Купила она его, когда ещё выглядела молодой и прекрасной.» Да только так не разу и не одела. Поэтому со словами, что Ло, пока она позволяет, должна отдохнуть и повеселиться, и что в этот страшный болахон, который её ученица хотела одеть для маскировки, травница ей одеться не позволит. И поэтому нарядила Ло и отпустила на фестиваль. Лололошке становиться всё сложнее понимать Чинэтсу-сама, то она подобна злой ведьме своей сварливостью и грубостью, то ведет себя, как заботливая бабушка, наряжающая свою внучку на праздник. ◇ Наконец, осенний лес закончился и на горизонте появился мостик через реку ведущий в вечернюю деревню. Лололошка медленно ступала по мосту, слушая журчание вод реки, чувствуя как доски слегка проминаются под её ногами, но затем возвращаются в исходное положение, принимая её вес, вдыхая чистый лесной, а от воды свежий воздух. Давно шатенке не было так спокойно. ◇Вступив на противоположный край моста, она шустро пошла по дорожке в деревню. Все улицы, утопающие в золотой листве, были украшены зажжёнными фонарями; повсюду пахло вкусной едой. С каждым поворот, ведущим в цент фестиваля, людей, одетых в новые наряды, становилось всё больше и больше, а улицы становились всё более праздничными и шумными. Иногда девушка видела как жители стояли группками у андонов и грели руки. В сумерках осень уже вступала в права, и потому к вечеру уже становилось холодно. И вот девушка и в сердце праздника: это была мини рощица с озером, которую осветили фонарями, и подорожкам торговцы устроили свои лавки. Мимо она замечала, как на подиумах танцуют девушки в красивых традиционных одеждах. Но взгляд её зацепило другое, она заметила, как какой-то мужчина исполняет всё возможные трюки с масками и змеёй. ◇Девушка не сильно любила змей, но и не боялась, нага из мира сумеречных лесов подтвердит; но почему-то Ло стало её жалко, какое-то внутреннее чувство твердило ей о том, что это необходимо прекратить. - Эй! – крикнула она из гогочущей, как идиоты, толпы, - хватит мучить её! Внезапно толпа перестала смеяться и обратили на мироходца внимание. - Девушка, она моя, что хочу с ней, то и делаю, – ответил ей мужчина, расхохотавшись. – Вам бы беспокоиться о замужестве, а не о змеях. – мерзко улыбнулся он. - Белые змеи - посланники богов, я припоминаю, что недавно богов уже разгневала Хо но Куни. – произнесла Ло, в чертах её лица не промелькнула ни одна эмоция, владелец змеи замялся, толпа утихла, – Продай мне её, очисти карму, – загадочно и тихо продолжила она. Девушка нечасто говорила, но, когда это было необходимо, её голос был таинственным, завораживающим, от каждого слова у людей по телу шли мурашки, слова, словно отпечатывались в голове и влияли на сознание. Этот голос заставил его поверить, что если он не отпустит змею, то не чего хорошего его не ждет. Он протянул белую змею мироходцу, и та, кинув ему небрежно под ноги 50рё, ушла, скрывшись в толпе. Змея, оказавшаяся в теплых руках Ло, обвилась вокруг её руки, а затем девушка спрятала её в своих одеждах. Змеи – холоднокровные создания и в это время года они уже ложатся в спячку. ◇ «Люди здесь такие невежественные и грубые» – думала Лололошка ей было жалко животное. Она зашла в лес, где и решила выпустить пресмыкающееся. Она аккуратно маленькими шажочками, попробуй хорошо подвигаться в кимоно, спустилась к речке и подошла к зарослям, и осторожно достала отогревшуюся белую змейку из одежды. - Ну, давай ползи, ты свободна, – положила она змею на траву. - Сспасссибо вам, вы моя сспассительница... – прошипела змея. ◇ Ло пару раз моргнула и встала в ступор. А затем шатенка отскочила и грохнулась на задницу, при этом замарав кимоно грязью, вот попадет ей по первое число от Чинэтсу-самы за испорченную одежду; змея начала ползать кольцами и приняла женский облик. Это была женщина, нет юная девушка, такая тонкая и миловидная, одетая в белое кимоно с вышитыми на нём чёрными змеями, на кимоно в дополнение к образу был розовый оби со стрекозами. Кимоно имело довольно длинные полы, из-под него торчал лишь длинный змеиный хвост. Сама хэби имела длинные белоснежные волосы до земли и узкие розовые глаза с детской наивностью. Юная хэби приблизилась к успевшей встать и пытавшейся отряхнуться Ло. Когда та подошла близко шатенка посмотрела на змеиного ёкая с верху вниз. Сказать, что Глава Сияния была удивлена, ничего не сказать, но страха или недоумения её лицо не выразило, после огромных Титанов и всех этих эдмундиумских порожденийеё мало что поражало, сейчас просто сработал эффект неожиданности. - Спасительница, я бы очень хотела заключить с вами контракт призыва! За то, что вы спасли мою жизнь я хочу отплатить вам своей помощью. – Сказала хэби наклонившись в почтительном поклоне и достав из ткани кимоно свиток. - Так погоди. – начала Ло. – Кто ты такая? И как змея может обратиться в человека? Ты какой-то ёкай? - Меня зовут Цукико, и нет я не ёкай, а белая змея из Пещеры Рьючи. - Цукико, мне не нужна твоя благодарность, я спасла тебя, не потому что хотела получить что-то взамен, ты свободна и можешь уползти обратно домой. – сказала Лололошка. - Почему вы не хотите заключать со мной контракт? Да, я может и маленькая, но зато имею очень смертоносный яд, одна капля способна убить сотню воинов, готовый убить любого вашего врага. И яд мой не простой! Он является также антидотом от большинства опасных токсинов и имеет целебные свойства! - Погоди, если твой яд настолько смертоносен, так почему тогда ты не смогла сбежать от своего мучителя сама, раз смерть бы его настигла после малейшего укуса? – заметила Ло, услышав не состыковку. - Просто он перед этим ударил меня палкой по голове. – надулась змея. – Мой яд правда убийственный! Я не вру. Просто при контакте с моей кровью он перестаёт действовать. В момент укуса моя кровь смешалась с ядом и он обезвредил сам себя... Если вы заключите со мной договор, то яды будут вам не страшны! - Слушай Цукико, но чем тебе сдался контракт со мной? – задала самый интересующий Ло вопрос. - Ну... – хэби начала колебаться. – Вы ведь мироходец, верно! Мне дедушка про вас рассказывал. И ещё у вас чакра сильная, вкусная и... добрая. Змеи ненавидят заключать контракты с людьми. Но вы мне понравились! - Извини, но я откажусь. - отрезала Ло. - Что, но почему?! ◇ Спустя часы аргументов Цукико про преимущества заключения с ней контракта. Лололошка сдалась, поняв, что спорить бесполезно и даже глупо, глупо отказываться от полезного союзника в Эпохе Воин. Мироходец согласилась, и через десять минут они подписали контракт и закрепили его кровью, в которой сконцентрировали чакру. Стоило им закончить эту процедуру, как свиток испарился. Контракт заключён. После Цукико превратилась обратно в змею и уползла под предлогом, что ей необходимо в Пещеру Рьючи для улаживания дел со Змеиным Мудрецом. - Когда я тебе понадоблюсссь, укусси палец-с и призови меня... – последнее, что сказала мне белая змея перед тем, как исчезнуть в береговых зарослях. ◇Ло, поняв, что в перепачконом кимоно ей нечего делать на рынке, и надеясь , что её не наебали, пошла обратно домой, где ей влетело от Чинэтсу-самы за испорченный наряд.

***

◇ Не обходилось обучение у старухи без книг по медицине, которые она наказывала учить наизусть от корки до корки. Но в свободное от обучения время: обычно во время перебирания трав, они сидели недалеко от разложенной на полу карты Ло, и старуха, иногда указывая на страну пальцем, рассказывала девушке об этом мире, его законах, о кланах и странах. Но эти знания, в отличии от врачевания, у Чинетсу-самы, живущей преимущественно отшельницей, были скудными. Но после нескольких месяцев зубрёжки книг, Чинэтсу-сама начала обучать её кое-чему интересному... - Лололошка, сосредоточься. Плавно направляй энергию своей Искры и создавай барьер вокруг токсинов, заключая их в шар, и уничтожай. – курировала мироходца Чинэтсу-сама. - ... – Ло ничего не ответила, а лишь пыталась сосредоточиться посильнее, чтобы четче ощутить пустотную энергию. Как они с Чинэтсу-самой выяснили, Лололошка была обладательницей редчайшей пустотной магией, чему лекарша была рада, ведь будь шатенка магом огня, например, то обучить её этому методу было бы невозможно. Теперь же она практиковала контроль над своей маной в практике медицинской техники: Заточение зла . Если объяснять простым языком, то Лололошка создавала некий барьер, который при межпространственном переходе защищает о агрессивной пустоты, при этом оказываясь вне её барьера, затем предает ей форму, и погружая её в тело живого существа, заключает в в нём токсин или же пораженный участок. При этой технике нужна сильная концентрация, поэтому она хорошо помогает в улучшении контроля силы Искры. ◇ До того как начать исполнять эту технику, Чинэтсу-сама показала, что для лечения ран можно также использовать силу Искры, для этого её энергию нужно преобразить для исцеления. Для этого нужно представить, что тебе эта энергия необходима сомой для лечения повреждения, а затем полученную энергию извлечь из себя и направить на рану. Таким образом, после долгих попыток девушка научилась исцелять ранения и свои и других. Так например, когда старуха-травница поскользнулась на ручье и разбила ногу в кровь об каменистый берег, Ло залечила травму. К сожалению, сама Чинэтсу была очень стара, и хваленная регенерация мироходцев её уже оставляла... ◇ Многие домашние дела ложились на плечи мироходцу. Старушке уже как много лет не хватало сил делать их как следует. Ло приводила дом в порядок, готовила еду, ухаживала за аптекарским и обычным огородом, с последним выходило очень хорошо, всё таки не зря её повысили спустя месяц работы комиссаром аграрного поселения. В сельских культурах она знает толк, поэтому осенью она собрала богатый урожай овощей. А позже сходила в ближайшую деревню, в которой продала свои снадобья и на вырученные деньги купила у сельчан рис. Так зима была в принципе сытной. ◇ С каждым днём Ло замечала, как старушка становилась всё ниже, как ей всё сложнее становиться ходить и стоять. Но всё стало ещё хуже, когда женщина начала кашлять, а позже и вовсе сваливалась без сил на футоне. Это случилось ранней весной, когда снег уже сошёл, но всё равно продолжал иногда идти; когда поля и леса ждали тепла и не проснулись после зимней спячки. ◇ Женщину свалила простая простуда, которая в силу её возраста была для неё смертельной. Лололошка бегала рядом с её футоном; на котором Чинэтсу-сама одетая в белый нагадзюбан, её седые волосы небрежно лежали ; шатенка лечила её как могла: готовила целебные отвары, витаминные морсы из ягод, а позже и вовсе начала вливать в её грудь свою энергию. Но это не помогало, не лечило, а лишь оттягивало старуху от предрешенного перехода на другой берег. Чинэтсу-сама уже была на мосту. С каждым днем старушка слабела, так стремительно покидали её последние силы. Как даже болезнь подходила к кульминации, Чинэтсу-сама чувствовала, как смерть дышит ей в лицо, она подозвала к себе ученицу, попросила сесть её рядом. - Лололошка, подойди сюда... – хриплым и слабым голосом проговорила Чинэтсу-сама. – Лололошка, ты здесь?.. – женщина уже не была способна видеть и пыталась нащупать руку ученицы. - Я здесь, Чинэтсу-сама, – Ло взяла старушку за слабеющую руку. – Я здесь и никуда не уходила. ◇ Комната наполнилась тишина, в ней были слышно лишь тяжелое слабое дыхание травницы. - Лололошка, мой конец близиться... Я ра.. рада, что... что успела... обучить тебя... – язык женщины заплетался, каждое слово давалось ей с трудом. – Я прожила тысячу лет – долгая жизнь, но... но про..жила я её... никчёмно... Этот мир опасен... Ло..ло..лошка... Кхх.. Моя жизнь окончена, но... твоя ещё впереди... поэтому, пожалуйста, проживи... её так, как хочешь этого сама... Кхх, а не как этого хотят другие... Она цена... Поэтому проживи её достойно и счастливо... Не теряй надежды... встретиться с дорогими тебе людьми... Люди способные любить способны на всё... Не бойся испытывать эмоции... Кхх... Улыбайся, ты ведь такая красавица... Сияй и освети этот мир, погрязший в тьме... Спасибо, что провожаешь меня... Прощай, Лололошка... ◇На груди умирающей травницы загорелся свет и затем потух... навсегда... Чинэтсу-сама сделала последний глубокий вздох и закрыла глаза с легкой улыбкой на лице. Она была рада, что хоть кто-то останется после неё, и что умерла она не в одиночестве. Её мучения закончились. Затем её обмякшее тело заискрилось и рассыпалось на множество желтых искр, которые озарили светом комнату, а затем начали потухать и потом вовсе исчезли. ◇ Ладонь Ло, которая держала руку Чинэтсу-сама за руку, опустела. На больших черных глазах начали наливаться слезы, которые выливаясь за края, тонкими струйками стекали по белым щекам и падали на опустевший футон, оставляя мокрые следы. Девушка сжалась и закрыла лицо руками, темные еще сильнее отросшие за год длиннющие волосы упали волной на плечи и спали на футон. Белые фарфоровые щеки покраснели от соленых слез, а глаза начали опухать; девушка рыдала на взрыв. Заходящее солнце окрасило в алый только вновь выпавший снег.