X

      Мориона не понимает, что же в этом месте такого, что Наставник Миро категорически был против проводить здесь практику. И то, что несколько дней тому назад рассказал Ильм, не особенно убедительно. В том смысле, что, конечно, какой-нибудь отшельник и правда мог что-то этакое ляпнуть, а окружающие поверить. Особенно, учитывая то, что тянется последние полторы сотни лет… Но Мориона сильно сомневается в том, что под этим всем и правда может быть хоть что-то, что и правда… Она бросает взгляд на низкие тяжёлые тучи, пытаясь сквозь них отыскать то самое, что полторы сотни лет пожирает небо. Ожидаемо не видит. И испытывает лёгкую необоснованную радость по этому поводу. Как будто бы то, чего не видишь, вообще не существует!       Мориона опирается на надгробие и тут же убирает руку. Слишком уж это… Позади раздаётся смешок, и только усилием воли Мориона не разворачивается, чтобы высказать Ильму, который непонятно, что здесь забыл, всё, что про него сейчас думает.       И почему Наставники не могут занять его хоть чем-то? Пусть бы хоть книги в архивах разбирал — всё больше пользы, чем…       Сегодня — совмещённое занятие. То ли у Наставников нашлись дела поважнее, то ли Сьолли что-то придумал — Мориона косит глазом в его сторону, не без раздражения думая, что между ним и Ильмом слишком уж много общего — но все четыре пятёрки последнего года решили выпустить на полигон одновременно. Для чего?       Мориона вздыхает, стараясь не встречаться взглядом с Саей, которая, впрочем, игнорирует её с того самого вечера. И Мориона не может за это её винить. Но извиняться она тоже не собирается. Хотя бы потому, что в этом случае или придётся-таки объяснять, почему это вообще происходит (и признать перед самой собой, что Сая, которую она терпеть не может, всё же давно стала частью того, что Мориона считает семьёй), или отговариваться какими-то общими фразами. Проблема в том, что Сая безошибочно определяет ложь. Что и неудивительно для той, чья стихия — Огонь.       Лучше и вовсе молчать…       Хотя Мориона сомневается в том, что Сая не сумела сама понять, что… Только вот почему она в таком случае не рассказала хотя бы пришлым? Загадка, конечно.       Мориона встряхивает головой и сосредотачивается на своих подопечных. И тут же облегчённо улыбается — в отличие от остальных, её пятёрка вообще не выглядит хоть немного удивлённой. Как будто бы то, что они сейчас видят перед собой, а это резервуар на месте одной из могил, до отказа заполненный одним из самых неприятных видов мерзости — мелкие, вёрткие, вытягивающие из мага силы при одном только прикосновении, не заслуживает ни капли внимания. На месте эриин Мориона не стала бы относиться к мерзостям настолько пренебрежительно. Встретиться с этой разновидностью — то ещё испытание. Мориона по себе помнит.       Да, по счастью, в землях, куда Башня традиционно отправляет выпускников, этот тип мерзости почти не встречается. Он и в программе обучения есть только потому, что когда-то порядок распределения был несколько иным, и прежние Наставники старались учесть всё.       Но даже при этом ни один из её подопечных не выглядит… никак не выглядит! Все пятеро стоят с совершенно равнодушным видом. Только эрии Инэ немного бледновата.       Именно в этот момент эрии Инэ бледнеет ещё сильнее и начинает оседать на землю. Мориона срывается с места, чтобы… она и сама не знает — зачем. Исцелять она не умеет! Поэтому на последних шагах она замедляется, растерянно смотря на то, как Ильм, обогнав её, подхватывает эрии Инэ на руки и едва ли не бегом срывается прочь.       Что…       — Всё же у слухов есть основание? — невинным тоном, в котором упрятана хорошая доза яда, интересуется Сая, останавливаясь рядом в то время, как Наставник отправляет остальных членов пятёрки в Башню, а прочим велит продолжать. Мориона чуть поворачивает голову и лениво смотрит на Саю. — Пару месяцев тому назад болтали, что Ильма и эту девочку то и дело видели болтающими в разных не особенно людных местах. И страшно представить, ограничивалось ли их общение исключительно разговорами… Сама же знаешь, что Ильм никогда не отличался постоянством — в годы обучения сколько девчонок через его прошло!       Мориона хмыкает, всем своим видом стараясь показать, что Сая — не больше, чем дура. Верить слухам! Одновременно она бросает взгляд на двух других мадэ, радуясь, что те и стоят несколько дальше, и вообще сосредоточены на своих подопечных… Везёт. А то от нового витка слухов было бы не спастись.       Она окидывает полигон взглядом, вздыхает и отправляется вслед за своими подопечными в Башню. Надо навестить эрии Инэ и проверить, как она. И поблагодарить Ильма за то, что он помог, хотя вообще мог бы не вмешиваться — не его дело ведь. Ну, и рассказать про то, какую глупость сказала Сая — пусть порадуется, что его кузина так опозорилась. Хорошо ещё, что не перед посторонними!       Мориона останавливается возле двери в лазарет, уже почти коснувшись, когда слышит изнутри тихие голоса. Эрии Инэ и… Ильм?!       Что они…       Она решительно входит и видит, как Ильм сидит рядом с кроватью девушки, которая смотрит на него упрямо и… Мориона не понимает, что такого в её взгляде, но это ей решительно не нравится. Некстати всплывают только что высмеянные — пусть и только мысленно! — слова Саи.       — Ох, хорошо. Раз ваша мадэ пришла, я могу откланяться, — легко произносит Ильм, поднимаясь со стула. Отвешивает шутливый поклон, выполненный при этом по всем правилам столичного этикета и проскальзывает в не успевшую до конца закрыться ослепительно-белую, как и всё здесь, дверь. Мориона провожает его взглядом, а потом смотрит на эрии Инэ, то ли надеясь поймать её взгляд, то ли наоборот — опасаясь этого.       — Как ты себя чувствуешь? — внутренне морщась от слишком сухого тона, спрашивает Мориона.       — Не пойму… — тянет эрии Инэ, скользя взглядом по всему вокруг, но ни на чём не останавливаясь. И, кажется, при этом избегая смотреть на Мориону. При этом эрии Инэ постоянно касается шеи, то прижимая ладонь, то отдёргивая. — Слабость… голова кружится даже сейчас.       — Переучилась?       Эрии Инэ пожимает плечами, отчего не до конца застёгнутая блуза немного сползает с плеча, открывая вид на ключицы и широкую, совершенно не подходящую юной девушке цепь чернёного серебра. Точно такую же, как…       Мориона прикусывает губу и, спешно попрощавшись, едва ли не бегом покидает лазарет. Оказавшись снаружи, она прижимается к стене и, заткнув рот ладонью, давит всхлип.       Надо немедленно найти Ильма и поговорить с ним!       Нет.       Ни за что на свете!       Лучше уж сделать так, чтобы в ближайшее время они никак не пересеклись, а потом найти другое место работы… Какое? Куда такая, как она, может податься, не опасаясь при этом разоблачения?       Надо поговорить с эрии Инэ и объяснить той, что роман с мадэ, который, конечно, не преподаватель, но… тем не менее — взрослый человек — недопустим. И грозит проблемами как ей, так и ему. И рассказать, как Ильм и правда не пропускал ни одной юбки в те времена, когда они с ним ещё были эриин… И почему Мориона поверила, что он изменился?!       Она выпрямляется, одёргивает жакет, тщательно расправляет складки на юбке и отправляется к Наставнику Миро.       С этими нелепыми переживаниями она совсем забыла о том, что тот нуждается в её помощи. Особенно сейчас, когда в Башне творится такое… Особенно после того, как его в очередной раз унизили, заставив выполнить то, что он не хотел. Ему гораздо хуже, чем ей с её глупыми переживаниями о влюблённости!

***

      Обрывок записи не имеет смысла! К этому выводу Белка приходит сразу, но ещё несколько дней цепляется за жалкую надежду хоть как-то распутать то, что там писала Инья.       То есть, нет. Не так. Смысл у написанного, само собой, есть, но в том виде, в каком его обнаружила Белка, этот самый смысл понять попросту невозможно. Ну, или у Белки слишком мало знаний, чтобы разобраться в этом. И спросить… Мали тоже не знает. И вообще сказала, что лучшее, что с этой запиской можно сделать, это выкинуть её и забыть.       Хотя в последние несколько дней Мали ведёт себя немного странно — то выпадает из реальности, то злится непонятно на что… Так что это она могла сказать и во время одного из своих странных состояний.       В любом случае Белка не собирается выкидывать найденное. Ну… так, на всякий случай. Может быть, что-то с этим ещё и прояснится…       Например — сейчас. Хотя Белка не возлагает слишком уж большие надежды. И даже немного сомневается в том, что надо было поддаваться первому порыву…       Потому что пришедшая в голову идея заставила подняться посреди ночи и отправится в ту часть Башни, где находятся кабинет директора. Того самого, которого никто ещё в глаза не видел за всё время обучения… Среди эриин ходят слухи один другого страшнее насчёт того, что из себя представляет директор, а некоторые говорят, что тот попросту притворяется обычным Наставником, и пытаются вычислить, кто это может быть… Белке, конечно, как и всем остальным, безумно интересно было бы разгадать эту загадку, но сейчас она пытается пробраться в кабинет не ради раскрытия тайны… вернее — ради этого, но тайна её интересует другая.       Белка зевает и трёт глаза. И едва не спотыкается об неровность пола. С трудом удержав равновесие, она думает, что, быть может, имеет смысл поискать иной вариант? Утром, например… Ох, глупости! Это — самое быстрое… наверное.       Потому что в кабинете директора хранятся списки всех эриин. Полные имена. И, быть может, получится разгадать хоть часть того, что записано в обрывке, что Белка сейчас держит за пазухой. Быть может. Если, конечно, там Инья писала имя, а не что-то другое…       …До кабинета она не доходит жалких полсотни шагов. Или около того.       Просто потому, что Ёкки внезапно проявляется в этом мире и, чувствительно укусив за запястье — для чего ему приходится подпрыгнуть и зависнуть где-то на уровне пояса, что, надо признать, выглядело бы достаточно забавно, если бы не настолько решительный вид, — заставляет юркнуть в нишу и затаиться там. Белка недоумённо смотрит на духа, но тот упорно избегает встречаться с ней взглядом, а на мысленные вопросы предпочитает отвечать сердитым молчанием.       Да что случилось-то?!       Спустя несколько секунд Белка видит, как из-за угла появляются эйннто Дотт и Сьолли, что-то серьёзно обсуждающие. Белка улавливает отдельные слова — Ёкки, закрывая её от внимания Наставников, попутно заглушает и их речь. Так что что-то про Императора и Башню ровным счётом не объясняет ничего.       Когда Наставники исчезают в дальнем конце галереи, выводящей в арочный зал, где Белка проходила собеседование — в обычное время он практически никак не используется, и вообще все стараются обходить его любым способом — она осторожно выглядывает из ниши, собираясь вернуться к тому, что… но Ёкки не позволяет это сделать. Он, подпрыгивая на каждом шаге, быстро удаляется от кабинета, увлекая Белку, которая попросту вынуждена за ним следовать — обиженный на то, что его игнорируют, Ёкки способен спалить Башню до основания — вслед за собой.       Она даже не пытается запомнить дорогу, потому что Ёкки то и дело проваливается в мир стихии, утаскивая вместе с собой и Белку, которой никогда не нравилось гулять по лавовым полям, уворачиваясь от кружащихся в воздухе искр и пела. И в родном мире Ёкки она всегда, если Огонь позволяет, конечно же, идёт, зажмурив глаза и полагаясь на духа. Сейчас же идти с закрытыми глазами удобнее ещё и потому, что постоянное мелькание реальности — каждый раз уже другой — и мира Огня заставляет совершенно потеряться. И в очередной раз выныривая в реальный мир, Белка даже не очень-то и удивляется, когда понимает, что находится на каком-то чердаке. Она оглядывается по сторонам, потом вопросительно смотрит на Ёкки, но тот, фыркнув для приличия, прижимает уши к голове и истаивает.       Ну, вот и как это всё понимать? Да, конечно, за ним и раньше водилось такое — привести Белку куда-то, где, по мнению Ёкки, ей нужно непременно быть — но… Белка так ни разу и не поняла, что именно Ёкки пытался этим добиться.       Белка опускается на какой-то ящик и вздыхает.       Где она вообще сейчас находится?       Чердак. Через распахнутые створки небольшого окошка видно теряющиеся в сумраке летней ночи крыши Башни. Значит, какое-то подсобное здание? Интересно, оно связано с Башней или нет? А то не очень-то хочется возвращаться обратно через двор, рискуя попасться на глаза кому-нибудь…       Она встаёт и, морщась каждый раз, когда доски под ногами оглушительно скрипят, проходится по чердаку. При этом приходится постоянно пригибаться и следить за тем, чтобы не поймать за шиворот паука или другую живность. И радоваться, что чердак и здание, которому он принадлежит, явно находятся внутри безопасной части земель Башни. А то можно было бы ещё каждое мгновение ожидать появления какой-нибудь мерзости.       Но всё же. Зачем Ёкки сюда её притащил?       А если… Белка прикрывает глаза и позволяет себе слиться с Ёкки немного сильнее, чем это полагается магам, которые, как говорит Наставница Дотт, должны чётко разделять, где их личность, а где личность связанного духа. Чтобы не потеряться в нём, утрачивая разум и превращаясь в выродка. Только Белка прекрасно знает, что это всё немного не так. Да, это может быть опасно, но Ёкки совершенно точно не желает ей зла и не станет занимать тело просто потому, что…       Спустя несколько вдохов Белка осторожно приоткрывает глаза. Оглядывается.       Если смотреть через Огонь, то всё вокруг меняется до неузнаваемости. Например — в дальнем углу явно часто бывали люди. Там даже свёрнутая лежанка или что-то в этом роде. Интересно, кто…       Запах.       Знакомый запах. Только Белка не может понять, откуда… Карман?!       Она недоверчиво вытаскивает записку и принюхивается. Запах!       Белка срывается с места и подлетает к углу, едва не пропахав носом доски пола.       Значит, Инья тут бывала? Зачем? Пряталась? Но ведь в Башне в любом случае никто бы не стал намеренно мешать её уединению. Даже наоборот — все старательно её избегали. Так что, если Инье хотелось побыть наедине с собой, то достаточно было бы запереться в собственной комнате. Так зачем…       — И что ты тут делаешь?       Белка шарахается в сторону и диким взглядом смотрит на… Мали.       — Мали? Что ты тут…       Мали вылезает из люка и брезгливо осматривается.       — Вспомнила, что эта Оссор часто сюда приходила. При этом думала, что никто не знает, конечно. Мы ведь всё ещё пытается понять, кто её убил?       — Да, конечно. А почему ты спрашиваешь? Или это тоже ты забыла?       Мали кривится, явно не желая об этом ни говорить, ни, как кажется Белке, думать, и предлагает обшарить чердак получше.       Спустя час поисков они обнаруживают простенький браслет из дутого стекла. Такой, что даже Белка, которая вообще в подобном не очень-то и разбирается, ни за что бы не надела. Но…       — И что нам с ним делать?       — Ха! — фыркает Мали, усаживаясь прямо на пол. — Покажу, на что способна Вода! Ты ведь знаешь, что вода, составляющая основу любой жидкости, сохраняет любую информацию в себе? — Белка склоняет голову набок. Ну… да. Что-то такое она слышала. Это что-то вроде особенностей каждой из стихий — незаметность Воздуха, проникновение куда угодно Земли, дар предсказания Огня… Белка запинается. А не являются ли выходки Ёкки вроде сегодняшней, именно проявлением дара видеть будущее?.. Ну, да. И память Воды.       Мали прокручивает на пальце браслет, попутно высказав своё мнение касательно вкуса — его отсутствия — у Иньи, что заставляет Белку только вздохнуть. Ну, вот и зачем цепляться к теперь уже и вовсе мёртвой девушке? Что не так? Она уже хочет спросить, когда Мали вскрикивает, прижав ладони к вискам, и замирает. Браслет выпадает у неё из рук и катится в сторону люка. Белка чудом успевает подобрать его до того, как тот свалится вниз.       Что..?       — Как она… Зачем?.. — Мали шепчет непонятно, бессвязно.       — Что случилось, Мали?       — Не… — Мали осекается. Кое-как встаёт — её ведёт так, что она едва ли не валится обратно — обводит взглядом чердак. — Моя сестра закрыла мне память.       Больше Мали не говорит вообще ничего. Разворачивается и спешит покинуть чердак. Белка вздыхает, следуя за ней.       Что такого узнала Мали, если её сестра… Белка обещает себе, что наведёт Мали на эту мысль, как только та немного придёт в себя.

***

      Лазарет в принципе не может вызывать никаких тёплых чувств. Ну, так, Дэйши и не думала, что должен. Она вообще не думала, что тут окажется! И ведь с утра всё было хорошо…       Дэйши переворачивается на бок, чувствуя, как тело сковывает слабость. И голова кружится не переставая с самого того занятия… Сколько она уже тут лежит? Третьи сутки?       Скука…       Хорошо ещё, что товарищи по пятёрке навещают. Хотя Дэйши не может сказать, что прям сильно так страдает в их отсутствие. Тем более, когда те начинают строить теории, из-за чего ей стало плохо. И остаётся радоваться, что Шаэри теперь в другой пятёрке, и некому глубокомысленно рассуждать о признаках беременности и том, к чему это может привести в итоге. Дэйши передёргивает плечами и думает, сколько сплетен теперь разойдётся по Башне из-за того, что мадэ Трок нёс её на руках.       И кажется, мадэ Остогт поверила в правдивость таких слухов…       Плохо, конечно, но не особенно и важно. В конце концов, Дэйши в скором времени оканчивает обучение, и больше никогда не встретится с этими людьми… Наверное. Всё же с теми, кто знает о медальонах, она не хотела бы расставаться.       Но дело не в этом. Почему такая слабость? Из-за сути? Из-за того, что она едва ли не в первый раз признала Ссар? Это не стихия, хотя… Хаос это… Значит ли это, что теперь она владеет двумя стихиями? Но ведь это невозможно чисто физически. Иначе либо свихнёшься, либо тебя разорвёт. Но… или это всё — признаки начала… чего? Процесса схождения с ума? Или смерти? Наверное, всё же первого, раз уж она признала, что у сути… у части её сознания есть отдельное имя!       Дэйши передёргивает плечами, мрачно смотрит на солнечное пятно, ползущее по идеально-белой стене. И заставляет себя заснуть.       Из лазарета её выпускают только через пять суток. И Дэйши нервничает. Потому что её не отпускает ощущение, словно бы произошло что-то, что будет, как минимум, неприятно… И знать бы — что именно. И насколько неприятно.       Она плетётся к себе в комнату, прикидывая, что теперь надо сделать в первую очередь.       — День добрый, эрии Инэ, — приветливо улыбается мадэ Трок, от чего Дэйши едва не ломает себе челюсть — так сильно стискивает сейчас зубы. Ну, вот и что этому шуту понадобилось? И ведь с самого начала года так или иначе но маячит где-то на периферии взгляда. И смотрит. Как будто бы что-то пытается понять или… Хотя, если Эсс просил о помощи именно его, то подозрения Дэйши явно имеют под собой основание. И это совершенно не нравится! Уж лучше бы мадэ Трок и правда пытался с ней заигрывать. Меньше проблем. — Как ваше самочувствие?       — Прекрасно. Благодарю. — Так прекрасно, что её шатает от одной стены коридора до другой. Только говорить об этом мадэ… чужому мадэ, между прочим!.. не стоит. Да она даже Остогт бы этого не сказала!       — Рад за вас! — Улыбается. И… Дэйши скользит взглядом немного дальше и видит мадэ Остогт. Бледную и… печальную? Ох, ну, вот и за что Дэйши-то это всё?! Она глазами указывает мадэ Троку на девушку и принимает самое невинное выражение, какое только может. Тот едва ли не меняется в лице, но, что не может не вызывать уважения, практически сразу берёт себя в руки. Разворачивается и приветственно машет мадэ Остогт рукой. Та поджимает губы и уходит прочь. — Нехорошо получилось, — вздыхает мадэ Трок.       Дэйши пожимает плечами и просачивается в свою комнату.       Ну, и что это сейчас было?       Но нельзя не признать, что увидеть как с этого шута всей Башни спадает его весёлость, было приятно…       В дверь стучат и распахивают прежде, чем Дэйши успевает хоть что-то ответить. Она делает несколько шагов назад и с удивлением и раздражённым пониманием, что скребётся на самом краю сознания сейчас, смотрит на мадэ Остогт.       Просто прекрасно!       — Я… понимаю, что это с моей стороны несколько невежливо, — начинает она ровным тоном, в котором прослеживаются нотки стыда. За что? Она же мадэ! Имеет право проверять своих подопечных. Особенно, если подозревает их в чём-то. Всё же чего только в Башне не бывало. Пару лет назад один из эрии свихнулся, затащил к себе пару соучениц и пытался их прирезать. Повезло — ворвавшиеся мадэ помешали. Ну, и прибили его в процессе. Случайно. Так что не за что мадэ Остогт сейчас извиняться совершенно. — Но, полагаю, я должна рассказать тебе, что мадэ Трок…       — Стоп. — Никогда Дэйши бы не позволила себе так говорить с мадэ, если бы та не… Всё же разница между ними достаточна, чтобы подобное сближение выглядело оскорблением. Причём — для обеих сторон. — Не знаю, что вы надумали, но меня и мадэ Трока не связывает ничего.       Почти ничего. Дэйши уже практически уверена, что тот знает про медальон. Но при этом молчит. Ведёт свою собственную игру?       — Правда? Разве это не его подарок? — мадэ Остогт бесцеремонно, что свидетельствует о растрёпанных чувствах явно, вытаскивает за цепь из-за пазухи Дэйши медальон. Дэйши охает и пытается спрятать его, но поздно. — Так я и думала, — похоронным тоном говорит мадэ Остогт и показывает такой же медальон. Почти такой же. Сердцевину у него составляет не лал, а сапфир.       — Я нашла его в склепе год назад, — спокойно сообщает Дэйши, отмечая недоверие. Садится на кровать, подгребая к себе одеяла. Самое время сейчас устроить гнездо и зарыться в него на пару дней! Кто бы ещё ей это позволил… — Могу поклясться на чём угодно. Мадэ Трок нашёл меня в ту ночь… ну, когда мы отмечали последний год в Башне, рядом со склепом, и я подозреваю… то есть, подозревала всё это время, что он либо увидел, либо вычислил, что медальон у меня. Хотя я понятия не имею, откуда он вообще про них знает. Но теперь… Вы говорите, он вам его подарил? Но… Вы знаете, что это такое?       Мадэ Остогт изгибает бровь, явно не веря ни во что из того, что говорит Дэйши. Придётся…       Она сосредотачивается и вызывает Ссар, понимая, что поплатится за это в скором времени. Нечто изменчивое, пульсирующее в такт сердцебиению Дэйши, стремительно разрастается, выплёскиваясь из камня. Опутывает ноги Дэйши, превращая кожу в чешую, избегая, впрочем, мадэ Остогт. Которая пятится, прижимая ладонь ко рту. В довершение Дэйши, наплевав на то, как это скажется на её здоровье, вызывает Рао и Ссар. Которые тут же начинают самозабвенно шипеть друг на друга. С не вполне понятной Дэйши интонацией. Это… она искренне надеется, что это не что-то вроде брачных игр! Потому что представить себе такое… она не желает сойти с ума!       — Это… Ин… Эрии Оссор.       — Мы… я не знаю, кто её убил, — слегка побледнев от оговорки, поясняет Дэйши. Только бы мадэ не придала ей значения! Пусть она сосредоточится на медальонах, а не на… — Знаю только, что там была похожая стихия. И всё. И если вы говорите, что мадэ Трок подарил медальон вам, то…       — Он не мог.       — Кто знает, сколько ещё у него медальонов. И кому он мог их подарить? — А и в самом деле — сколько? И… Дэйши чуть переводит дух, ощущая облегчение. Медальонов всего семь. И не факт, что все они у мадэ Трока. Так что убийцей вполне может быть кто-то сторонний, никак с их маленьким клубом по интересам и даже с мадэ Троком не связанный. И надо об этом поговорить с Клиссом… в первую очередь. Дэйши вздыхает, понимая, что уж сейчас точно никуда не пойдёт.       — Зачем ему это?       Дэйши пожимает плечами. Окидывает взглядом собственную комнату, надеясь в складках тяжёлых штор или ворсе ковра найти хоть какой-то ответ. Бессмысленно! Вот ей-то откуда знать, что и зачем делает мадэ Трок? Да и неинтересно. И вообще — пусть мадэ Остогт сама всё выясняет со своим любовником. Не привлекая к этому посторонних.       Мадэ вздыхает, потом выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дэйши кое-как добирается до кровати, понимая, что ни к какому Клиссу она сейчас точно не доберётся — демонстрация, устроенная мадэ Остогт, высосала все силы. И вот теперь совершенно непонятно, как именно можно вообще сочетать работу с Рао и призыв Ссар, не рискуя свалиться с истощением. А ведь наверняка такой вариант должен быть!       Сыч ничего о подобном не говорил даже в виде теории, пусть он и не является преподавателем по этой дисциплине. Ну… то есть, о том, что можно сочетать стихии, в смысле, конечно, а не про медальоны и прочее. Но… Дэйши подскакивает на кровати и тут же валится обратно, видя, как всё вокруг начинает кружиться.       Мог ли Сыч знать о медальонах? Если да, то почему он никак не дал понять о…       Почему…       Дэйши с трудом закутывается в одеяла, сворачивается в клубок и зажмуривается.

***

      Если бы не слухи и паника Сыча, это место ни за что бы не вызвало у меня ни малейшего подозрения. Обычный для тренировочных площадок Башни могильник… Даже удивительно, сколько их вокруг Башни… хотя… чему удивляться? Учитывая, сколько осад и штурмов она пережила… Тут впору удивляться иному — тому, что у кого-то хватало времени и желания устраивать для павших полноценные захоронения. Но, вероятно, не всегда.       У меня давно уже оформилась теория, что все аномалии сбегаются к Башне именно из-за того, сколько костей сокрыто вокруг.       Теория? Хмыкаю. Наверное, если бы я принял медальон, посвящённый Смерти, это всё было бы гораздо яснее, но и Тьма не оставляет меня без знания. Так что количество захоронений вокруг Башни и даже в её подвалах не может не поражать… Прикасаюсь к медальону, чувствуя одновременно прохладное и обжигающее дуновение, не имеющее ничего общего с тем, как ощущается Ветер. Это… более спокойное ощущение. Умиротворяющее даже в чём-то. Выжидающее.       Делаю первый шаг на территорию кладбища, кинув взгляд перед этим на сжираемое чернотой небо.       Это… сегодня я здесь в третий раз, но… По-настоящему прочувствовать то, что скрывается в глубине, получается только теперь. Но оно и понятно — в первый раз я всего лишь убирал замки, раскрывая площадку магии, во второй — занимался тем, что помогал эрии Инэ, когда она упала в обморок… Надо бы подсказать ей, что и как делать с сутью, а то так и будет из раза в раз падать замертво от истощения. Только вот она, кажется, меня сторонится… Вздыхаю. Ну, допустим, могу признать, что я и правда был несколько излишне настойчивым… но теперь-то уж что об этом говорить? К сожалению, ни один из медальонов Старших стихий не даёт возможности уйти в прошлое и что-то там поменять.       А жаль…       Земля… отзывается на каждый шаг дрожью, которая растекается по телу. Не могу сказать, что ощущение однозначно неприятное — вовсе нет. Но я всё же предпочту что-нибудь менее странное.       Нужный склеп я нахожу далеко не сразу. Приходится изрядно походить, прислушиваясь к ощущениям, сравнивая, оценивая. Не могу не признать, что если бы у меня не было связи с Тьмой — я серьёзно уже готов возносить хвалу тому, кто надоумил меня зимой поискать наших эриин вне Башни! — я бы и вовсе ни за что бы не нашёл не то, что склеп — подозреваю, что и площадку бы распечатать не удалось… к вящей радости Наставника Миро. Но при этом понимаю, что со Смертью это бы прошло в несколько раз проще и быстрее. Жаль, что медальон можно взять только один. И жаль, что Смерть досталась эрии Ниоссо. Хотя, конечно, и им я смогу воспользоваться… опосредованно.       Впрочем я бы не отказался понаблюдать, как уважаемые эйннто ищейки бы обломались, пытаясь открыть могильник!..       В другой ситуации. Не теперь. Не после того, как эти трусливые шавки, стремясь сохранить жизни и власть, готовы обречь всех остальных на медленное умирание. Если верить тому, что сказал… и не сказал эйн Сьолли.       Увы, другой ситуации мне, да и всем остальным никто предоставлять не собирается.       Склеп гостеприимно распахивает створки, приглашая спуститься — крутые ступеньки, на которых запросто можно свернуть шею просто поставив неудачно ногу, начинаются от самого порога. Вход на нижний уровень даже не думает серьёзно маскироваться под приличный склеп. Хотя, думаю, это для меня такое исключение из правил, не иначе. Ну, я надеюсь, что это так — всё же не могу отрицать, что ощущать себя избранным… пусть даже и склепом!.. невероятно приятно.       И всё же до нижнего яруса я добираюсь, едва не свернув себе шею раз десять. И с наполовину вытянутой камнями склепа магией. Какая-то выборочная избранность выходит. И как только Сыч выдержал это выламывающее кости чувство? Мне начинать его уважать?       Внизу, как я и ожидал, почти пусто. Только небольшое помещение с полостью в полу, которую я ощущаю через не до конца ещё оформившуюся суть — для полноценной, увы, надо проводить ритуал вроде того, на который так некстати осенью занесло эрии Оссор, на что нет времени — хранившую, по-видимому, в себе медальоны до того, как их забрал Сыч, и дальний зал с нишами. Достаточно просторными, чтобы вместить в себя по паре десятков людей, если, конечно, те встанут вплотную друг к другу. Всего ниш семь. Почему — не имею ни малейшего понятия. Но, вероятно, по числу медальонов. Хотя могу только догадываться, увы. Всё же та информация, которую удалось нарыть, слишком неполная, чтобы… Я заставляю раздражение утихнуть хотя бы немного — злость тут всё равно ничем не поможет. Да и на кого злиться? На Императора и Высших, скрывающих всё, что хотя бы гипотетически может пошатнуть их власть? А смысл? От моей злости в этом случает ничего не изменится.       Ну… почти.       Во всяком случае я приложу все усилия для того, чтобы изменения были возможны.       Тем более, что сейчас… О, да! Невероятное для меня везение. Им следовало отрезать Башню от линий магии осенью, когда с эрии Оссор произошло то, что произошло. Теперь же они попросту не успевают. И не успеют с моей скромной помощью. Хотя могу предположить, что… нет, это уже проявления паранойи, замешанной на веру в исключительность. Не совсем понимаю — в чью, но разбираться в этом сейчас уж совершенно точно не собираюсь.       В центре зала возвышение с одинаковыми углублениями в виде ладоней. Здесь должны будут встать те, кого примут медальоны, чтобы изменить магию так, как посчитают нужным. Сыч, к слову, напрасно боится уничтожения магии. Хотя это, конечно, зависит от того, кто именно будет изменять. Но я просто… слегка подкорректирую кое-что. Так, чтобы улучшить для себя… и для Мори… расклад. Ну, и для тех, кто окажется за моей спиной — тоже. Я не жадный.       Вытаскиваю три, что до сих пор свободны, и некоторое время просто смотрю на то, как те покачиваются на цепи, ловя отблески факела. Так и не могу определиться с выбором. Кандидаты… слишком много вариантов, и я никак не могу выбрать. А времени всё меньше.       Возвращаясь к событиям осени. У меня, на самом деле, есть вполне обоснованные подозрения в том, что было что-то ещё. Ну, не могла Тинари настолько ошибиться! Не с её способностями. Так что то, что эрии Оссор и впоследствии все остальные посчитали, что там произошло групповое изнасилование, явно результат чьей-то сторонней работы. И, учитывая то, что практически сразу после этого — несмотря на то, что «виновные» были наказаны… некоторые даже смертью, что вполне было бы оправдано, если вспомнить о тяжести совершённого — к нам пожаловали эйннто Дотт и Сьолли со вполне понятным заданием, работа эта была либо этих двоих, либо кого-то из их коллег. Вопрос — стоит ли мне что-то делать с этим знанием? Ну… помимо того, что я собираюсь обратить в прах все их планы, конечно? Наверное, нет. Разве что снять с эрии Тоэ часть вины. А то бедняжка всерьёз считает, что эрии Ниоссо убил девчонку из-за неё.       Бред. Убил он её потому, что трус, которого загнали в угол. Вдобавок — медленно сходящий с ума из-за воздействия Смерти, которую упорно не желает принимать.       И вот с такими людьми приходится работать!       Это я ещё про Сыча забыл…       Вспомнил, вернее.       Аккуратно укладываю медальоны в углубления между выемками для ладоней в соответствии с рунами. Камень чуть заметно вспыхивает и после этого продолжает прикидываться простым камнем.       Этого мало. Очень мало. Так что я режу руку и жертвую камню кровь.              Тоже не сказать, чтобы было достаточно, но убивать тут кого бы то ни было я точно не собираюсь. Не тот тип изменения я планирую, чтобы была необходимость в человеческих жертвах. Да и момент не тот.       Так что надеюсь, что того, что я сейчас сделал, хватит для начала.       Если получится уложиться в сроки, которые мне неизвестны, увы.       Император умрёт не позднее, чем через дней семь. Стало быть, Башню начнут отрезать от магии уже послезавтра. На зал теперь это не распространяется, и, если я проведу всё правильно, то все потоки завяжутся именно на зале, но… Есть ещё и то, что в небе. И тут я вообще не возьмусь строить прогнозы. Потому что…       Как это будет? Огненный шторм упадёт на мир? Потоп? Ураганы? Всё вместе?       Наверх я поднимаюсь даже быстрее, чем спускался. Как ни странно, сейчас ступеньки едва ли не сами ложатся под ноги. Площадке… вернее, подземелью, конечно… так понравились мои действия, что она перестала пакостить?