Глава 2

Полемист не может избавиться от ощущения, что держит в руках лужу, когда фотографируется с ИНФП. Эти вечные слезы на лице, руки не пойми в какой жидкости — то ли в поте, то ли в утертых соплях — да и сама эта её натура быть управляемой и податливой, как жижа. Она могла бы быть неконтролируемым морем, бушующим океаном, но сама же выбирает существование невзрачным ручейком, русло которого можно сменить хлипкой веточкой, остановить который можно кучкой листьев. Фотографироваться с ней — все равно что барахтаться в болоте. Тонешь, но неприятно и долго. Фотографироваться с Полемистом — то ещё занятие. Его руки вечно липкие — вероятно, после сладостей на столе — и они очень охотно прилипают к коже Посредницы. Она могла бы назвать его хватку стальной, могла бы сравнить её сцепление с клеем, но она слишком неприятная. Как клейстер. Варево из крахмала, тягучее и липкое, которое залезает везде, где не просят, и никак не может схватиться там, где следует. От кожи чужие руки отлипают чуть ли не с треском, на сантиметры утягивая за собой одежду. После такого хочется не вылезать из душа. И дело вовсе не в том, что они оба не умеют мыть руки. Руки ИНФП раньше были мягкими, а ладони ЕНТП — тёплыми. После стычки все будто бы поменялось — теперь яснее чувствуется близость, прикосновения, даже дыхание. И все это не может не раздражать. От ядреной мятной жвачки Полемиста Посредницу воротит; то, как дыхание ИНФП щекочет кожу на лице — бесит. Про прикосновения можно и не говорить. Раньше ЕНТП мог не теряя времени положить ИНФП руку на плечо, ИНФП — ему на спину. Они немного хихикали, когда дело касалось талии и живота, смущались, если дело доходило до лиц или ног. Сейчас оба держатся друг за друга так неохотно, будто танцуют в паре с трупом гигантской крысы. Отлипают друг от друга, как только получается нужный снимок, и поправляют одежду и волосы, которых мог коснуться коллега. Вместо того, чтобы озадачивать себя моментом примирения, оба думали лишь об одном — как долго этот кошмар будет длиться? И закончится ли вообще.

***

— Ты ещё дуешься? — однажды буднично интересуется Мемодел, отведя ЕНТП на разговор. — Проехали. — хмурится тот. Он не "дуется", а откровенно бесится с того, что случилось. Это из-за этого придурка они с ИНФП перестали обмениваться кружками в мессенджере, это из-за него у них потух огонёк в ТикТоке и это из-за него прикосновения к конкретному женскому телу вызывают чуть ли не рвотный рефлекс. — Понял. — швыркает кофейком начальник. — С новенькой может быть полегче. — Не понял. — отвечает ему Полемист и наконец смотрит на Мемодела. Тот ведет плечом. — ИНФП теперь не плачет, не улыбается. Может, это какой-то паралич. Как бы он не стоил ей работы... — Ты её увольнять собрался? — растолковывает Полемист. — Еще думаю. — Это после того, как она за тебя заступилась? — напоминающим тоном уточняет ЕНТП. "Вот жук". — Не пойми неправильно, я это ценю. Но из хмурой и недовольной Посредницы я мало что могу слепить. У тебя же вот получается улыбаться! О, не то слово. Полемисту улыбнуться — ничего не стоит, особенно если кто-то смотрит на него так, будто готов горло выгрызть. Они оба смотрят в сторону ИНФП, как та наливает себе воды из кулера. Полемист пускай и злился на Посредницу, но не думал, что она будет той, кого решит уволить начальство. Даже как-то странно — про вылизанную задницу он сказал, нагрубил тоже он, а увольняют человека, который не умеет притворяться, что ничего не случилось. — Почему не поговоришь с ней? Актеры на дороге не валяются. Мемодел многозначительно смотрит на своего подчиненного. Что актеров, что юристов, что психологов — как говна за баней. Устрой он кастинг, набежало бы столько девчонок, что каждому в коллективе смогло бы достаться по личной ИНФП. — Я говорил, дня четыре назад. — отвечает Мемодел. — Она пообещала исправиться. Полемист перед глазами прокручивает часы совместных съемок и понимает, что не замечал перемены в чужом настроении. ИНФП смотрела на него с презрением и холодом даже когда натянуто улыбалась. Но ему не хочется признавать вслух, что он не видел разницы между озлобленной Посредницей и той, которая не хочет, чтобы её уволили. Что-то внутри готово крикнуть: "Я вижу в ней перемену! Дай еще один шанс!", но Аналитик молчит. Мемодел отвлекается на свой ноутбук. Дает понять, что сказал все, что хотел сказать. ЕНТП снова глядит в сторону, где стояла Посредница, и какое-то время ищет ее взглядом. Она как ни в чем не бывало листает ленту в телефоне, облокотившись спиной о стену. Он злится. В ней наверняка проснулось бунтарство детины с несформировавшейся лобной долей. Голодовка — и то протест краше, чем то, что устроила она. Потому что её действия слишком сильно напоминают принятие поражения. И это Аналитика не устраивает. Когда их вызывают для совместных снимков, которые в настроениях перемежаются между дружеским и романтическим (они держатся за руки), ЕНТП сквозь зубы шепчет: — Улыбнись. Начитавшейся в Интернете о правах женщин ИНФП этот комментарий крайне не по душе. Особенно когда она слышит его от Полемиста. Словно нарочно она поджимает губы и морозит ЕНТП взглядом. Тот слегка сжимает её руки своими, моргает азбукой Морзе ту же просьбу, но ИНФП непреклонна. Её губы начинают двигаться только когда замечание делает Мемодел. ЕНТП следит, как две бледные линии напитываются розовым цветом и складываются в растроганную улыбку. А взгляд все еще такой, что ЕНТП слышит, как её зрачки перезаряжают автоматы. ЕНТП не из тех, кто уговаривает. Он предложит один раз, а право выбора оставит за человеком. И, кажется, выбор ИНФП — действительно уволиться. Что ж, флаг ей в руки. Когда их пути разойдутся, ЕНТП, вероятно, напишет ей что-нибудь по пьяни. Обзовет её слабохарактерной идиоткой и соврет, что не скучает. Когда рабочий день заканчивается, ИНФП спешно собирает вещи и чуть ли не бегом устремляется к лифту. Полемист тоже торопится домой и своей спешкой напоминает человека, который сталкерит Посредницу. Лифт закрывается прямо перед его носом, но в глазах коллеги ЕНТП успевает заметить толику сочувствия и вины. Она попросту не успела придержать лифт для него. ЕНТП смиренно ждет следующий и на нем спускается на первый этаж. К своему удивлению застает рядом стоящей Посредницу. Она оправдывается: — Я не успела. Конечно. Посредник заговорит только для того, чтобы убедиться, что его не считают монстром. В остальном случае будет игнорировать не хуже обиженной матери в детстве. — Понял. Они оба двигаются к выходу. ЕНТП придерживает дверь, потому что у ИНФП в руках кофе. Она благодарит его, и её "спасибо" напоминает то "спасибо", которое он часто слышал до стычки. Он соскучился по этой интонации. Когда они выходят на улицу, Аналитик не теряет времени: — Тебя увольняют. ИНФП поднимает глаза на ЕНТП. — Все-таки? — Видимо, ты улыбалась недостаточно искренне. ИНФП делает равнодушный глоток кофе. — Удачи с новой Посредницей. У Полемиста делаются квадратные глаза. — Ты что, уйдешь так просто? Даже не поборешься? — За что именно я должна бороться? — ИНФП снова поднимает глаза на ЕНТП и он замечает в них уже привычный холод. — На свете полно мест с лучшим графиком, лучшими условиями и... коллективом. — Посредница неуверенно договаривает последнее слово — не рассчитывала, что то со злобы так легко соскользнет с языка. Аналитик водит руками в карманах. Для него очевидно, что — кого — именно ИНФП имеет в виду. Опять костью в горле встал их нерешенный конфликт. Но он пытается скосить под дурачка. — Коллектив здесь хороший. — Полемист старается воззвать к здравому смыслу — нет, точно не к этому — к чувствам ИНФП. — Подумай о Защитнице. Как она огорчится! — Мы продолжим переписываться. — А как же Артистка? Она задолжала тебе портрет. — Я как раз планировала забрать его на днях. — О Консуле не забудь. Ты обещала прийти к нему на мастер-класс. — Я пойду в суб-, — ИНФП осекается и удивленно усмехается. — Откуда ты столько знаешь о моих планах? ЕНТП кашляет в кулак. Отводит глаза в сторону и пожимает плечами. Отвечает загадочным "да так...". Чешет нос. Снова прячет руки в карманы куртки. Коллеги стоят на крыльце и молчат. — Есть кто-то еще, о ком я должна подумать? — негромко интересуется ИНФП. Аналитик прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Не знаю. Может, Виртуоз. ИНФП разочарованно выдыхает, и облачко пара поднимается наверх. На улице холодно и Посредница прикладывает вторую руку к стаканчику с кофе, чтобы согреться. — Буду почаще обращать внимание на объявления на подъездных дверях, — не к месту, рассуждая вслух, говорит она, подразумевая поиск новой работы. — Ага. Удачи. — напутствующе, но понуро, почти безразлично, отвечает ЕНТП. Они молчат, пока он вдруг не выдерживает: — Скажи, тебе действительно было так сложно улыбаться? ИНФП опешивает и не сразу находится с ответом. — Я старалась. — Ты не старалась, — отрезает Аналитик. — Когда ты стараешься, это видно. Ты будто бы напрашивалась на увольнение. Ты что, хотела меня так проучить? — Проучить? — Не делай вид, что не понимаешь, о чем я. — ЕНТП серьезнеет лицом. — Ты специально не делала, что нужно, чтобы оказаться в таком положении. Думала, я прибегу упрашивать тебя остаться и мы тут же помиримся? — Пожалуйста, давай не будем вести этот разговор. Станет хуже. — Конечно, — ЕНТП всплескивает руками, — как только я начинаю выражать свое мнение, все становится хуже! Тот раз должен был стать мне уроком, да? ИНФП поджимает губы. — Ты бы не уволилась так просто, если бы поссорилась с кем-то другим. Правда, ИНФП? Она молчит и отводит глаза в сторону. Про себя представляет конфликты с остальной частью коллектива и признает, что ЕНТП прав. Но вслух не соглашается. — Я... не могу работать так. — выдавливает из себя она. — А ты можешь. ЕНТП сжимает челюсти. — Можно подумать, это приносит мне удовольствие. — Я не знаю, что приносит тебе удовольствие, — устало огрызается Посредница. — Но со своей работой ты справляешься, а я — нет. Можешь считать меня обузой: раньше заплакать не могла, а теперь — улыбнуться. Проще найти себе другую работу, чем... — "постоянно обращаться за помощью". — Проще уволиться, чем обсудить все со мной? — Тебе это важно? Вопрос застигает ЕНТП врасплох. До этого он был уверен, что сам ведет диалог, куда нужно. А тут на тебе — признавайся. ЕНТП смотрит на стаканчик кофе, откуда исходит почти неуловимый, но приятный запах. Вместо "да" или "нет" он отвечает: — ...Нам все-таки надо поговорить. ИНФП делает глубокий вдох и устремляет взгляд на собственные сапоги. Как нашкодивший ребенок, которого заставили перед кем-то извиняться и оправдываться. Решает начать издалека: — ...Моим единственным опасением тогда было, что тебя уволят за грубость. Возможно, — она выставляет одну руку вперед, — я перенервничала. Зря. Ты мог бы отделаться предупреждением. Но я не хотела испытывать судьбу. И... заступилась по-своему. ЕНТП, дослушав, кивает. — То есть, ты все-таки на моей стороне? ИНФП отвечает спустя какое-то время: — Я на своей стороне. — Пускай. Главное, что не на его стороне. — когда Аналитик понимает, что настал его черед говорить, он продолжает: — Я не люблю, когда что-то решается без моего согласия. Может быть, именно по этой причине потенциальное увольнение ИНФП его так смутило — с ним следовало посоветоваться. Так, на всякий случай. — Да, — Полемист в той же защитной манере выставляет одну руку вперед, — я знаю, что подписал договор. Но я уверен, что такие вопросы все равно должны обсуждаться... — он смотрит на ИНФП. — Я тоже за тебя заступился. По-своему. ИНФП до сих пор не уверена, как реагировать на его "рыцарский" поступок. Бесполезно рассчитывать на то, что Полемист хоть раз поступит так, как она считает нужным. Они молчат. Мимо проезжают машины, в спину автобусу сигналит такси. — Мне не стоит на тебя злиться, — вслух договаривает свою мысль Посредница. ЕНТП тяжело выдыхает. — Мне на тебя тоже. — он чешет затылок: — Я не мог поверить, что ты так просто могла броситься защищать его, кинув меня. — Я защищала не его, — твердо отрицает ИНФП. — Я понял. Ты защищала меня. — ЕНТП усмехается. — Считай, от меня же. — Это логично? — спрашивает ИНФП с едва заметной улыбкой на лице. ЕНТП вытаскивает руку из кармана и наклоняет её в стороны — "писят на писят". — Меня устраивает. — кивает она и ежится от холода. — Мы уже дошли до момента, где я признаю, что не права? ЕНТП отрицательно мотает головой. — Мы оба правы. По-своему. Во всем виноват придурок-начальник, — Аналитик протягивает руку для рукопожатия. ИНФП медлит: — Я бы не сказала, что "придурок"... — ИНФП. — Ладно-ладно, — она пожимает ладонь Полемиста и впервые за долгое время снова ощущает её тепло; даже мороз на улице его не умаляет. В этом рукопожатии чувствуется возвращение кружков в Телеграмме, возобновленная серия перебрасывания идиотскими тралалело тралала в ТикТоке. И — ИНФП надеется — легкость в работе. — Как думаешь... Босс действительно меня уволил? — робко спрашивает коллега и отпивает остывший кофе. — Он собирался, как минимум. Лучше не давать ему лишних поводов. Как тебе мысль? ИНФП хмыкает. — Хорошая. Разговор окончен и они, удостоверившись, что между ними снова царит мир, со спокойной душой вызывают себе такси. ЕНТП решает перешнуровать и так туго завязанные кроссовки, а ИНФП — допить свой кофе. Когда Аналитик выпрямляется, в его куртку всем телом утыкается Посредница; секунду-другую — и приходит понимание, что она не случайно на него налетела, а вполне осознанно его обнимает. Вне работы это случается впервые. Её голова повернута вбок и слегка наклонена вниз, чтобы не столкнуться с ЕНТП взглядом. Обе руки, включая кофейный стаканчик, прижимаются к чужой спине. Аналитик успевает растеряться и чувствует, как по всему телу проходит волна тепла. Очень кстати в такой мороз. Он неловко улыбается и кладет одну руку ИНФП на спину в ответ. По-дружески ту растирает ободряющим движением. Когда они разобнимаются, оба не ощущают и капли дискомфорта. Они могли бы сделать это еще раз и наверняка сделали бы, если бы у таксистов было бесконечное бесплатное ожидание.