5. Zelus. Flamma
17 августа 2024, 00:005. Ревность. Пламя
Tempora mutantur et nos mutamur in illis
— Если не считать тех моментов, когда у отца случается приступ острого «я соскучился, когда они вернутся», то всё в порядке, — Вилли безмятежно махнул рукой. — Это когда отец звонит либо мне, либо маме и слёзно уговаривает вернуться в Берлин? — Луиза, приподняв брови, улыбнулась. — Наверное, — Вилли пожал плечами. — Могу его понять, — в дополнение фыркнул Астор, на чьих коленях и располагался макбук. — Мы тебя уже четыре года вживую не видели, только по видео. — Увы, ситуация так складывается, что приехать я не смогу ещё долго, — Луиза виновато улыбнулась и пожала плечами. Где-то на заднем фоне послышались выкрики на японском, от которых Вилли вздрогнул и будто бы спрятал голову в плечи. Мать даже на другом конце планеты через ноутбук его пугала. Закатив глаза, Луиза что-то ответила ей также на японском и повернулась обратно. — Ладно, мне надо уходить, — с печалью проговорила она, тёмными заострёнными ногтями оттягивая внешний угол глаза с красными тенями. — Вилли, сильно не буянь. Астор, передавай привет Маттео, Гретхен и Ивон. Шантану, побольше уверенности в себе, — и, подмигнув последнему, отключилась. Шантану, раскрасневшись, тут же поднял голову, незаметно уложенную на плечо Астору. Вилли смотрел на друга с едва уловимой доброй насмешкой. — Так, мелкотня, кому куда? — спрятав ноутбук в рюкзак, Астор оглядел ребят неискренне строгим взглядом. Они сидели в индийском ресторане, в отдалённой от основного зала зоне, и наслаждались как ненавязчивыми ароматами, так и вкусной традиционной едой. — Пока что я остаюсь здесь, мама хотела что-то обсудить, — Шантану начал наматывать на загорелый палец тёмный волнистый локон. Астор и Вилли понимающе переглянулись. — Возможно, она наконец примет твоё желание заниматься музыкой? — осторожно предположил Астор. — У нас как раз скоро небольшой концерт будет, — будто с намёком протянул Вилли, широко распахивая чёрные глаза. — А, да! Хочешь, я перешлю тебе билет? — тут же оживившись, Шантану подался вперёд, практически утыкаясь подбородком в грудь Астору. — А когда? — Астор стал прикидывать в голове достаточно забитое расписание. — Через неделю, двадцать второго февраля. Ночью будет ожидаться новолуние, и в Индии в это время пройдёт празднование Махашиваратри, — Шантану мечтательно улыбнулся. — Это очень важный духовный праздник в индуизме. — Ого, как масштабно, — Астор искренне улыбнулся. — Тогда я обязан прийти. — Конечно, — Шантану закивал настолько истово, что впору было опасаться за золотое кольцо с цепочкой у него в носу, так сильно оно звенело. — А могу я понаглеть и попросить тогда ещё один билет? — впервые на памяти Вилли Астор был смущён. Это настолько очаровало Шантану, что он без раздумий согласился. — Ивон нравится ваше творчество, так что она будет рада побывать на концерте, — радостно продолжил Астор, не замечая, как тут же изменилось выражение лица Шантану. — Да, конечно, — тихо ответил он. — Вилли, а ты? — А я тоже здесь посижу, надо ещё с Дирком и Беном списаться, — прячась за чашкой ароматного чая, ответил Вилли. — Ладно, — Астор безмятежно пожал плечами и встал из мягчайшего кресла с узорами. На улице, выходя из ресторана, столкнулся с Белиндой. Та одарила его кивком и положила руку на подставленный локоть молодого темноволосого мужчины. «Наконец-то она спокойно может наслаждаться отношениями. Забавно, как смерть её мужа и отца Шантану помогла обоим в достижении своих целей. Да и, насколько мне известно по рассказам Шантану, даже Уго к ним периодически заходил, интересуясь об отце». Размышляя о прошлых делах, Астор вышел на небольшую аллею. До дома ему было далековато, но, так как сегодня выходной, Астор решил позволить себе подобные неспешные прогулки. Когда никто не разрывает телефон звонками, не нужно часами выуживать из свидетелей информацию или искать в очередном кровавом месиве какие-то зацепки. Прекрасное время. Зажмурившись, Астор поднял лицо вверх, позволяя лёгкому морозному ветру щипать себя за щёки. Только и эта благодать длилась недолго. Кто-то толкнул Астора в левое плечо, на котором висел слетевший рюкзак. Но его содержимое было сразу спасено виновником падения. — Ох, прошу меня простить, — затараторил рыжеволосый мужчина, поднимая на Астора такие же, как у него самого, голубые глаза. — Я порой могу настолько чем-то увлечься, что перестаю замечать окружение. — Не переживайте, всё в порядке, — Астор улыбнулся и полез проверять состояние ноутбука. Неожиданный собеседник тут же распахнул в удивлении глаза. Казалось, он был самим олицетворением слова «чудаковатость»: немного нелепый в ярких несочитаемых вещах, с лохматыми огненно-рыжими вихрами и при этом донельзя открытым небесным взглядом, невинным, словно у ребёнка. — Ого, я знаю эту модель! — он тут же начал перечислять множество характеристик будто чирикающим голосом, от которого у Астора закружилась голова. — Как вы смогли её достать? Она же капсульная, была выпущена в тридцать пятом году! — Это подарок, — уклончиво ответил Астор, неловко улыбаясь. — Вот как, — протянул собеседник, складывая руки за спиной. — Видимо, вы очень дороги дарителю. — Наверное, — усмехнулся Астор, вспоминая отца и его поразительную немногословность. — Вы хорошо разбираетесь в этой теме. — Да, вы правы, — со смешком ответил по-прежнему незнакомец, вприпрыжку идя рядом с Астором по аллее. — Можно сказать, что я увлекаюсь абсолютно всем новым. — Абсолютно всем? — удивлённо повторил Астор. — Да, — тот кивнул. — Искусство, наука, техника, даже сфера услуг. Разве это может не вызывать интерес? Ведь с каждым десятилетием прогресс становится всё внушительнее, даже меняя мысли людей. Это ли не великолепно? — Как посмотреть, — Астор пожал плечами. — С одной стороны, жизнь становится всё проще, люди делают всё меньше, оставляя многое на технологии, но с другой… возрастает вероятность тех же кибер-преступлений. Лет семь назад возможности нейросетей сильно ограничили, так как огромнейшее количество созданных с их помощью дипфейков проворачивали такое же огромнейшее количество различных махинаций. Безопасность в интернете стала довольно призрачной. — Пожалуй, — мужчина, задумавшись, перекинул внушительную рыжую копну волос на одно плечо и стал заплетать косу. — Сейчас обезопасить себя от подобного можно, только живя в какой-нибудь глуши без интернета и связи с внешним миром. Но, опять же, раньше ведь тоже было тяжело? — голубой взгляд сквозь жёлтые линзы круглых очков становился мистически зелёным, завораживающим. — По-своему. Да, интернета особо не было, но было выживание. В условиях, не приспособленных для жизни. Тяжёлые времена рождают сильных людей, сильные люди создают лёгкие времена, лёгкие времена создают слабых людей, а слабые люди — тяжёлые времена. Вечный круговорот. Как думаете, какие сейчас времена? — Тяжёлые, — хмыкнул Астор, — последние лет тридцать, пожалуй. — Как категорично, но могу с вами согласиться, — откинув косу за спину, достававшую теперь до поясницы, мужчина спрятал руки в карманы. — Времена зависят от стран. Например, возьмём Германию. Сто лет назад эта страна напрягала весь мировой консенсус, потом и вовсе начав войну. А теперь это одна из передовых стран, на которую многие равняются. — Действительно, — Астор натянуто улыбнулся, почему-то его бросило в холодный пот, несмотря на морозную свежесть. — А как вам сейчас здесь живётся? — Простите? — Вы же из западных славян, насколько я могу судить? Польша, Словакия, Чехия, что-то такое? — Nej, inget sånt. Mina förfäder är från Sverige, — застыв на месте с фальшивой улыбкой, безэмоционально выдал Астор. — Verkligen? Förlåt mig mitt misstag, — совершенно спокойно проговорил на шведском в ответ собеседник и тут же перешёл обратно на немецкий: — Просто у вас такое характерное для славян лицо. Вздёрнутый крупный нос, мягкие черты, даже едва заметные веснушки. Такое редко встретишь у скандинавских народов. — Du misstar dig, — сипло продолжил Астор, пряча трясущиеся руки в карманы пальто. — Я настолько сильно вас задел? — казалось бы, с искренней обеспокоенностью спросил рыжий незнакомец. — Могу покаяться, если хотите, грешен. — Бросьте, — резко дёрнув головой, отчего хрустнула шея, Астор попытался вновь натянуть на лицо хоть какую-нибудь улыбку. — Кто из нас не без греха? — История знавала парочку случаев, — уклончиво ответил он. — Я знаю больше. Хотя вряд ли церковь со мной согласится. — Почему же? — уцепившись за возможность перевести тему, тут же спросил Астор. — Одинаково ли будут судимы ребёнок, укравший любимую конфету брата, но оставивший все остальные; нищенка, выкравшая хлеб для умирающих детей; и мужчина, обокравший собственную семью ради любовницы? — Нет, — Астор бескомпромиссно покачал головой. — Почему? Все трое нарушили одну из заповедей и должны быть за это наказаны. — Для того и существуют законы, чтобы каждый получил наказание, соразмерно совершённому преступлению. — А разве вместе с Библией Бог выдал уголовный кодекс? — фыркнул собеседник. — Нет, у Бога нет градаций. Законы — придумка людей. Значит, люди справедливее Бога? Вряд ли хоть одна религия одобрит эту мысль. Сколько раз говорили, что перед Всеотцом все равны? Что он справедлив? А что вообще такое справедливость? Разве она может быть всеобщей? О нет, справедливость — понятие исключительно личное, — он прищурил голубые глаза, пряча мелькнувшую внутри застарелую обиду: — Женщина, награждённая бесплодием за желание быть равной партнёру не считает своё наказание сколько-нибудь справедливым. Всячески выделяемый и любимый родителем ребёнок, награждённый предательством отца, тоже считает своё наказание несправедливым. Мужчина, желавший лишь беспрепятственно любить и исполнять данную ему роль, а потому выкинутый как плешивая собака в глубины ада, тоже не считает своё наказание справедливым, — шипел собеседник. — А всё это было решением Бога. Где же здесь его хвалёная справедливость?! — Возможно, здесь вина не Бога, а обстоятельств? — осторожно спросил слегка испуганный поведением собеседника Астор. — Нет, — тот поджал губы, с трудом выдохнув. — Совершенно точно нет. Увы, если Бог не справедлив, то справедливости, тем более общей для всех, существовать не может. — У меня другое мнение, — Астор дёрнул головой. — Конечно, — собеседник неожиданно широко улыбнулся, и Астор, на удивление, не смог сдержать ответной улыбки. — В этом прелесть нынешних устоев, когда у каждого человека на всё может быть своё никем не навязанное мнение. Ох, кажется, я должен вас покинуть. — До встречи! — кивнул Астор с улыбкой. — И весьма скорой, — напоследок сверкнув зелёными глазами, рыжий собеседник скрылся за углом одного из множества домов. Покачав головой, задумчивый Астор направился в продуктовый. Ивон после тяжёлой смены опустошила холодильник, вот и приходилось его заполнять. Потом был зоомагазин, ибо Цайхен, видимо, насмотревшись на Ивон, также быстро расправилась со своей едой. Напевая засевшую в голове с утренней рекламы песню, Астор возвращался домой, когда заметил какой-то непривычный для спального района шум. Заподозрив неладное, он ускорился и вскоре заметил чёрный плотный дым. В стороне дома. Бросившись туда, Астор вынужденно растолкал собравшихся зевак. Действительно, горел весь второй этаж, а значит, и квартира Астора. За Ивон он не переживал, она звонила ему накануне и говорила, что останется в своей квартире. Но Цайхен! Она была внутри! Астор подбежал к пожарным, на ходу вытаскивая орден, как заметил боковым зрением метнувшиеся в людской толпе, будто огненные всполохи, рыжие пряди. Словно в замедленной съёмке Астор перевёл туда взгляд и столкнулся с голубыми глазами, отсвечивающими потусторонней зеленью за жёлтыми очками. Это был пугающе пустой взгляд, наслаждающийся, пробивающий до костей. В нём не было ничего человеческого, ни капли эмоций, кроме наслаждения. Наслаждения огнём чужих страданий. Так и не названный незнакомец неестественно резко склонил голову к плечу. И Астора в спину ударил сильный, но маленький комок. Сделав шаг, он упал вперёд и в ту же секунду подошву его обуви прошил металлический обгоревший штырь от балкона. А на спине Астора, цепляясь когтями за рюкзак, безмятежно лежала Цайхен со слегка подгоревшим хвостом. Сжав кошку в объятиях и зарывшись носом в пропахшую дымом серую шерсть, Астор вернулся взглядом туда, где был странный незнакомец. Пустота. Пожарные помогли Астору освободить обувь от штыря, пока соседи дружно писали в общий чат, кого задело, а кого нет. — У Ивон дома живёт агрессивный бультерьер, к родителям ни в жизнь не поеду, — как-то флегматично начал подмечать Астор, всё ещё прижимаясь к родной кошачьей спине. — Надеюсь, Маттео не заставит меня жить на клумбе. Достав телефон и продолжая одной рукой поглаживать как всегда молчаливую Цайхен, Астор набрал Маттео. Разумеется, снял он с примерно трёхсотой попытки. — У меня выходной! — рявкнул Маттео. — У меня квартира сгорела, — абсолютно равнодушно ответил Астор. Минута молчания. — Жить, я так понимаю, тебе негде. У Ивон же собака? — с недовольством спросил Маттео. — Да. — Хорошо, можешь приехать ко мне. — Я буду оплачивать коммуналку! — Конечно, будешь! И клининг пополам. — Ладно, — покорно согласился Астор, параллельно вызывая такси. — А, у тебя же нет никаких кошачьих аксессуаров? — Если она подерёт мой диван, за смену обивки платить будешь ты. — Я куплю ей когтеточку. — Не сомневаюсь, — протянул Маттео на том конце. — Жди у дома, подъеду минут через двадцать. — Спа… — Астор даже не успел договорить благодарность, как Маттео скинул трубку. Хмыкнув, Астор спрятал телефон в карман и, взглянув на пожарных, отправился к кучке жильцов. Сейчас у него был выходной, да и в принципе не стоило мешать пожарной службе выполнять свою работу. Вот подождать, пока приедет освидетельствование, и уже там попытаться договориться можно. — Фрау Рогге, вы знаете, что произошло? — постоянно оглядываясь в поисках полицейской машины, спрашивал соседку по этажу Астор. — Астор! — женщина на эмоциях хлопнула в ладони. — Это настоящий ужас! Карла же совсем недавно родила, а тут такое! Так и оставляй детей без присмотра всего на минуту! — Это из-за ребёнка Карлы пожар произошёл? — Астор приподнял брови, выглядывая в толпе кудрявую макушку молодой матери. Фрау Рогге уныло кивнула. — Не знаю подробностей, но вроде как он в розетку полез, пока Карла отошла. Хорошо хоть пожарные быстро приехали… — Но квартиры не восстановить, — пожилой герр с первого этажа неодобрительно глянул на фыркнувшую фрау Рогге. — Сгорело там всё основательно. Особенно квартиры Карлы и её ближайших соседей. Астор поморщился. Карла жила буквально за стенкой. — Ох, как же! Астор, там ведь документы, драгоценности! — фрау Рогге повернулась к Астору. — Не переживайте, фрау. Ноутбук с телефонами у меня с собой, кошка в порядке, а деньги и документация в банке, — Астор приподнял свободную от Цайхен руку. — Проблема только во временном жилье, но друг вроде бы согласен пустить к себе. — Это с вечным перегаром? — поморщились герр с фрау одновременно. — Он уже не курит в моём присутствии, — Астор закатил глаза. — В твоём, — выдохнула фрау. — Не переживайте, вряд ли вы меня снова увидите, — раздался над её головой как всегда равнодушный голос Маттео. Фрау подпрыгнула от неожиданности и, заикаясь, выдала: — Зд-дравст-твуйте, г-герр… — Здравствуйте, — флегматично кивнул Маттео, опираясь на любимую трость. — Идём? — У тебя все костюмы в чистке? — с удивлением глядя на обычное серое худи с капюшоном, накинутым на не расчесанные чёрные волосы, спросил Астор. — Мне лень их надевать ради такой мелочи, — Маттео закатил глаза и подхватил Астора под локоть, не обращая внимания на уснувшую Цайхен. — Не боишься, что хозяин попытается что-то у тебя отсудить за пожар? — Пф, пусть пытается, у меня дядя адвокат, с потрохами сожрёт. — Это тот, который сейчас путешествует? — Маттео вежливо открыл дверь перед Астором. — Ага, Гретхен написала, что они напутешествовались с Леони и решили залететь в гости к отцу, а уже от них обратно в Австрию. Так что скоро будет новый рой звонков на тему, где я живу. Ан нет, у них будет другая тема, — стукнувшись макушкой о дверь, Астор всё же сел. — М? — Маттео начал выезжать со двора, предварительно поставив трость рядом с собой. — Отец выкинул мою машину на металлолом, потому что это старьё, и пообещал и мне, и Гретхен купить новые. И, разумеется, всё это будет в Майнце, чтобы хоть как-то меня туда заманить. Хотя моя машина действительно старьё, ей было лет двенадцать. — И как приезд дяди с женой связан с новыми машинами? — Потому что у Леони в студенческие годы, лет пятнадцать назад, кто-то близкий на машине разбился. В итоге она передвигается исключительно на велосипедах или чём-нибудь, с максимальным уровнем безопасности. А значит она будет выносить мозг Эмилю, что машина для Гретхен опасна, Эмиль будет капать на мозги отцу, отец будет злиться. А когда отец злится он становится ещё более ворчливым и упрямым, что раздражает Гретхен, которая начинает жить по принципу «всем на зло». Они с отцом обязательно начнут собачиться, мама где-нибудь закроется и будет звонить деду. Поэтому ещё и дед подключится, по телефону будет орать на отца, что тот его любимую внучку обижает. Я же не любимый внук, я же в силовые структуры пошёл. В итоге эти три барана будут орать друг на друга, мать благополучно сбежит куда-нибудь в университет на краткий курс лекций, а Эмиль с Леони, наведя шороху, наконец уедут со словами, что у нас не уютная атмосфера в доме. — Когда ты ушёл из дома, Гретхен было восемь, откуда знаешь, что там будет происходить? — Потому что сначала вся эта катавасия была со мной, потому что Леони только приезжала знакомиться, а потом уже повторялось с Гретхен, о чём она мне доносила. — Понимаю, почему ты не хочешь ехать домой. — Ага, там очень радушная атмосфера. Подожди! Я хотел узнать официальную причину пожара! — встрепенувшись, Астор приклеился лицом к окну, за которым мелькали сирены. — Я дам тебе доступ в их базы, сядь нормально, — вытянув Астора за шкирку и усадив на сидение, Маттео продолжил ехать в Груневальд. — Ай-яй-яй, — Астор покачал головой и тут же рассмеялся с обиженного взгляда Маттео. — По дороге давай заедем в зоомагазин, мне нужна кошачья мелочь.***
Скука. Вечный спутник Самаэля, когда Абаддон исполнял волю Отца. Разрушал по его велению земли и воды, сносил горы и леса. Обыденность, где Самаэлю места не было. Какова его роль? Отец говорил, что время не настало. Но когда настанет? Как долго ещё томиться в ожидании, метаясь по миру? Самаэль, гонимый скукой и одиночеством, гулял меж деревьев прекрасного Эдема. Братья любили дивный сад, проводя там практически всё время. Вот и сейчас до Самаэля долетал звонкий смех Люцифера. Только встречать он его не желал. Отдаляясь от лучезарного брата, Самаэль нашёл путь к тонкоствольному древу, меж зелёных ветвей которого мелькали блестящие на солнце красные плоды. Самаэль обернулся на шорох средь ветвей. К нему вышел неведомый зверь. Огромный и могучий, с длинными изящными ногами. Тело его покрывала переливающаяся синяя чешуя, да хвост, похожий на змеиный, метался позади, с шорохом проходясь прочными перепонками по зелёной траве. Зверь, лишь мельком глянув на застывшего Самаэля, насмешливо фыркнул и поставил передние копыта на ствол красноплодового древа, заставляя его преклониться. Осторожно обхватив плод, зверь повернул морду к Самаэлю, удерживая острыми зубами добычу. Один глаз был полностью синим, таким же, как и чешуя, а вот второй — травянисто-зеленый, будто отражавший всевозможное разнообразие растительного мира. Глаза зверя были хитрыми, мудрыми, они смотрели с насмешливым прищуром и невысказанным вопросом, выжидающе. Хруст. Зверь сладко захрустел сочным плодом, продолжая внимательно наблюдать хитрыми глазами за Самаэлем. Сглотнув, тот подошёл к древу и протянул руку вверх, осторожно касаясь крепкого красного бока. Сорвав плод, Самаэль принялся его рассматривать. И вскоре сделал первый укус. Сок, сладкий, сочный, заструился по лицу, и внутрь. Будто раскрывая доселе неведомое. Что-то неожиданное, неизведанное, непонятное. Но такое правильное… как что-то столь сладкое могло быть всё это время чем-то недоступным? Не это ли порок? Самаэль сам не заметил, как потянулся за вторым плодом. Прикрывая глаза от наслаждения, он совсем позабыл о чудном звере рядом с собой. Впрочем, разве ему сейчас был кто-нибудь нужен? И всё же зверь провёл копытом по земле, оставляя неглубокую ямку влажной земли, куда вскоре упало выроненное Самаэлем зёрнышко.***
— Попробуй! Попробуй! — вернувшегося Абаддона смело огненным вихрем, имя которому — Самаэль. Прокатившись по земле под задорной хрипящий смех, в губы упёрся бок красного круглого плода. — Пробуй! — Разве можно? — подняв бровь, спросил Абаддон. — Как что-то столь сладкое может считаться чем-то плохим? Абаддон откусил от плода. И сладкий сок потёк по пальцам Самаэля. — Вкусно, не так ли? — продолжая широко улыбаться, спросил Самаэль. — Ты прав, — слегка удивлённо ответил Абаддон. — Люцифер сказал, что Отец называл их яблоками! Я принёс их из Эдема. — И Отец разрешил? — Раз я жив, то да, — беззаботно пожал плечами Самаэль.***
По коридорам новейшей клиники Рима быстро и бесшумно шёл её главный специалист, Рафаэль Бьянки. Он бы двигался к своей цели гораздо быстрее, если бы не постоянные оклики благодарных пациентов или вечно чем-то интересующегося персонала. И всё же спустя определённое, пусть и не критичное, время, доктор Рафаэль наконец достиг своего кабинета. Стоило двери тихо щёлкнуть, как у окна тут же раздалось: — Ты долго. Льдистые осторожные серые глаза смотрели на доктора с недовольством, пока лёгкий ветер, прорывающийся сквозь неплотно прикрытое окно, шевелил тёмные волнистые пряди на затылке. — А никто тебе встречу и не назначал, — Рафаэль раздражённо закатил карие глаза, при определённом освещении становившиися желтоватыми. — Зачем опять явился? Микаэль молча нажал красную кнопку на лежавшем рядом пульте и огромный экран телевизора, занимавший практически всю стену, вспыхнул, демонстрируя показ какого-то модного дома. Попадая в идеальный момент, когда мужчина с глазами цвета рассвета подмигивал в камеру на развороте. Рафаэль перевёл недовольный взгляд обратно на брата, сдувая упавшую на лоб серо-стальную тщательно выпрямленную утром прядь. — И? Фер с земли не спускается уже несколько лет. Открытий ты мне не дал. Микаэль с недовольством закатил глаза, отмотал пару секунд и остановил. — Там наш милый огненный друг, — прошипел он, указывая пальцем на экран, где на первом ряду, сложив руки на колене, сидел голубоглазый мужчина, чьи длинные рыжие локоны были заметны не хуже ярких софитов. — И? — продолжил Рафаэль, подходя к кофемашине. — Он что-то задумал! — Ещё с двадцатого века он что-то задумал, — Рафаэль закатил глаза. — Возможно, опять будет какая-нибудь война. — И тебя это не волнует? — Микаэль приподнял бровь, складывая руки на широкой груди. — Как начнётся, так и закончится, не первый раз, — делая первый глоток кофе, ответил флегматичный Рафаэль. — Ты слишком циничен для врача. — Наоборот, я врач, а потому циничен, — он пожал плечами. — Что-то ещё или я могу наконец пообедать? Поджав губы, Микаэль приблизился к рабочему монитору, что-то вбивая на клавиатуре. — И всё-таки некоторые современные устои тебе не помешало бы усвоить, — тихо подметил Рафаэль. — Особенно про личное пространство. Наконец найдя нужное и удовлетворённо хмыкнув, Микаэль развернул монитор к Рафаэлю. Там отражалась электронная карта едва ли не главного пациента клиники. Арабелла Инганнаморте, женщина, тридцать лет, со списком проблем со здоровьем внушительнее, чем перечень заболеваний нервной системы. На всё такой же равнодушный взгляд Рафаэля Микаэль прошипел: — Не узнаёшь? Снова красноречивый взгляд, явно не желавший впутываться во всеобщую истерию братьев на тему Абаддона и его жены. — Перерождение жены Губителя, дальше что? — Это же такой шанс! Сколько веков отцовский Яд держал её у себя? И наконец выпустил! — Микаэль пристально вглядывался в бледное, истощённое лицо с невероятно острыми чертами. — Пусть поживёт спокойно хоть одну жизнь, — фыркнул Рафаэль. — Она и так расплачивается своим здоровьем. Может, Губитель уже забыл её. — Нет, — Микаэль мотнул головой, отчего две передние длинные пряди забавно колыхнулись. — Забыл бы, не носил с собой её подарок, давно ведь мог найти новую трость. — И что ты хочешь сделать? — допив кофе и спрятав кружку в раковину, Рафаэль сложил руки на груди. — Повторить за Отцом? Попытаться с её помощью заработать его доверие? — В прошлый раз его будто кто-то предупредил о её перерождении, — Микаэль поморщился. — Думаю, стоит её убить, она отправиться в Рай и, если удержать там её душу, можно напрямую уговорить Абаддона вернуться. Рафаэль закатил глаза. — Отстаньте вы от неё. Ей и так недолго в этой жизни осталось. Микаэль, запнувшись на полуслове, повернулся к брату и в недоумении приподнял бровь. — У неё слишком много заболеваний, часть из которых излечить полностью нельзя. Её организм и так живёт из последних сил и только за счёт правильного лечения. Но ей всё равно осталось пару лет, и организм не выдержит. Последствие того, сколько веков её держали в Аду, — Рафаэль пожал плечами. Ему, как, впрочем, и всегда, было абсолютно всё равно. А может, он умело делал вид. Почувствовав вибрацию на руке, Рафаэль посмотрел на бегущую строку сообщения на электронных часах «Анализы сеньориты Инганнаморте готовы». Микаэль снова склонился над экраном компьютера, опираясь бедром о стол. — Пригласишь её сюда? — предвкушающе спросил он. — Заранее предупреждаю, если София Калабрезе в своём времени обладала весьма скверным характером, то попади туда Арабелла Инганнаморте, её бы сожгли после первой же фразы, — устало произнёс Рафаэль, подходя к монитору и вбивая в каком-то окне короткую фразу. За дверьми кабинета раздался приглушённый механический голос и буквально через секунду перед двумя архангелами стояла женщина. Всё с теми же острыми скулами, о которые можно порезаться, достаточно длинным носом и донельзя равнодушными к окружению шоколадными глазами. Существенными отличиями от Софии были лишь современный деловой костюм и короткая стрижка вороных прядей, явно тщательно уложенная профессиональным стилистом. Цепкий взгляд сеньориты тут же остановился на расслабленном Микаэле. Тонкая бровь медленно приподнялась и обволакивающий, несмотря на прокуренную хрипотцу, голос произнёс: — Сеньор, вы доктор? — Нет, — ответил слегка растерявшийся Микаэль, на несколько мгновений погрузившийся в прошлое. — Имеете отношение к моему здоровью? — тут же продолжила Арабелла. — Нет, — на этот раз Микаэль для убедительности мотнул головой, отчего одна из длинных каштановых прядей оказалась за плечом. — Тогда прошу вас покинуть помещение, — тут же резко обрубила Арабелла и обернулась к Рафаэлю, застыв, будто древняя статуя. Микаэль перевёл шокированный взгляд серебристых глаз на Рафаэля. Тот, пожав плечами, тяжело вздохнул и посмотрел в глаза всё ещё спокойной Арабеллы. — Не стоит так беспокоиться, Арабелла, я доверяю ему как себе и готов понести любую ответственность, если твои данные, полученные в этом кабинете, выйдут за его пределы. Арабелла едва заметно прищурилась, выражая лёгкое недоумение, но, на удивление Рафаэля, спорить не стала. — Анализы неизменны, — желая обойти не самую приятную тему начал Рафаэль. — Список лекарств и условия их применения те же, только для сна я бы рекомендовал сомкстинол, раз прошлое средство не дало особых результатов. Возможно, реши ты бросить курить, анализы были бы чуть лучше. — Я не собираюсь ограничивать себя в и так короткой жизни, — стоило Рафаэлю замолкнуть, как Арабелла тут же взяла слово. — И тебя не должно волновать, на что я её трачу. Главное, что я плачу достойные деньги для своей относительно полноценной жизни. В последнее время я часто вижу дахмасомниол, могу я его попробовать? — Я бы настоятельно не рекомендовал, — Рафаэль мотнул головой. — С ним какие-то проблемы? По моей части? — в этот момент взгляд Арабеллы стал настолько непривычно змеиным, что невольно напомнил одного рыжего и вёрткого бывшего брата. — Нет, дахмасомниол способен вызывать привыкание и чуть ли не зависимость, а для тебя это не лучшие сопутствующие факторы. — Хорошо, — Арабелла флегматично кивнула. — У вас довольно необычная фамилия, с чем связано её происхождение? — внезапно включился в разговор Микаэль, подавшись вперёд. — Для чего вам эта информация? — холодно спросила Арабелла. — Любопытства ради, — Микаэль улыбнулся. — Тогда интернет даст вам все ответы. Я могу идти? — обращалась Арабелла исключительно к Рафаэлю. — Ваш род, случайно, не происходит от дворянского рода Калабрезе? — не дав ответить брату, Микаэль снова задал вопрос. — Предпочитаю жить настоящим, а не вспоминать прошлое и мечтать о будущем. Я знаю своих предков до пятого колена и среди них пицц нет. — А вы никогда не задумывались о том, почему именно на вашу долю выпало столь много страданий? Возможно, ваша миссия заключается в том, чтобы гордо перенести их? Возможно, вас готовят для какой-то высшей цели? — Мне не нравятся ваши вопросы, — Арабелла презрительно дёрнула губой. — И отвечать на них я не собираюсь. Рафаэль, всего доброго. — Удачи, — снова устало выдохнул он. И, напоследок хлопнув дверью, Арабелла вышла из кабинета. — Я думал, будет хуже, — Микаэль дёрнул плечом. — Это она просто устала. — А почему здесь написано, что она сеньорита? И что за её часть с этими лекарствами? — Потому что Арабелла замужем около десяти лет и работает руководителем в налоговой фирме. В окне видна парковка, там её муж и ждёт, сразу поймёшь, кто это. И пока Рафаэль зарылся в электронную документацию, Микаэль с любопытством рассматривал улицу. Машин на парковке было достаточное количество, но, безусловно, больше всего внимания привлекала огромная чёрная BMW в которой, казалось, можно было спрятать весь персонал клиники. Рядом с ней, изящно оперевшись о балку, стоял высокий широкоплечий мужчина, бледный настолько, что казался больным. С тонкими аккуратными чертами лица, длинными пальцами, сжимающими сигарету, лоснящимися чёрными волосами, завязанными в низкий хвост, и проницательным взглядом почти чёрных глаз. Незнакомый мужчина был безмерно похож на Абаддона, но являлся обычным человеком, без капли чего-то иного. И всё-таки сходство поражало. — Ренато Инганнаморте, — за спиной произнёс Рафаэль. — У него своя торговая сеть. Наконец Арабелла вышла из здания и, не оглядываясь, медленным шагом направилась к парковке. Стоило её взгляду встретиться с глазами Ренато, как на всегда равнодушном лице появилось то самое мягкое и нежное выражение, за которое Абаддон готов был вставать на колени перед Всеотцом. Обняв мужа за талию и получив поцелуй в макушку, Арабелла достала у него из кармана пачку сигарет и, подхватив одну из них, тут же любезно подожжённую, затянулась, прикрыв глаза. Они стояли вместе, не отрывая друг от друга влюблённых взглядов с лёгкой ноткой грядущей боли, о чём-то разговаривали словно мимоходом. Казалось, вокруг не существовало ни парковки, ни клиники, целой страны. Они были одни друг для друга и для всего мира, им больше никто не был нужен. — Судьба любит повторяться, — наконец отвернувшись от окна и не найдя для себя ничего любопытного, произнёс Микаэль. — А ты попробуй каждый раз делать что-то новое, — фыркнув, ответил Рафаэль и сдул надоедливую серебристую прядь. — Действительно. И детей у неё нет? — Она носила под сердцем серафима, забыл?***
Для того, чтобы выгрузить все новокупленные вещи Цайхен, пришлось подгружаться Маттео и всё равно затащить их в дом понадобилось в два захода. Едва поставив автокормушку на пол и засыпав в неё корм, Астор тут же начал бешено вращать головой, запоминая каждую мелочь дома, где, несмотря на дружбу в четыре года, ни разу не был. — Давай сразу, куда заходить можно, куда нельзя, что брать можно, что нет? — продолжая крутиться волчком, спрашивал Астор, пока Маттео флегматично высыпал дикое количество игрушек на диван гостиной. — Да делай что хочешь, только в мою комнату не врывайся, могу что-нибудь кинуть спросонья. И не водить сюда никого без моего ведома. Желательно вообще никого не водить, но я тебя слишком хорошо знаю. — Эй! — Астор обиженно повернулся к Маттео, хмуря брови. — Несправедливо! Где комнаты? — Второй этаж, — Маттео указал подбородком на лестницу и Астор в мгновение промчался по ней вверх. — Моя комната в конце с балконом! Фыркнув, Маттео повернулся к Цайхен, что успела за это время облазить территорию. И наконец получше в неё всмотрелся. Тут же замер, вглядываясь в по-человечески мудрые и осознанные золотые глаза. — Да ладно? А в принципе, чего я ещё ожидал? — с выражением необъятного отчаяния Маттео закатил глаза. — Ну и что ты здесь делаешь? Цайхен насмешливо махнула пышным хвостом и в два огромных прыжка оказалась на столешнице перед входной дверью, где валялся благополучно забытый Маттео телефон. Маттео с некой опаской подошёл к кошке, прекрасно понимая, что ожидать от неё можно всего. Экран телефона загорелся, высвечивая иконку нового сообщения. Маттео подозрительно глянул на непоколебимую Цайхен и открыл сообщение. Вернее, фото с подписью. На нём София Калабрезе, в современной одежде и с короткой стрижкой, знакомым до боли и отчаяния взглядом смотрела на мужчину, слишком сильно похожего на Маттео, чтобы принять это за случайность. Тот же стиль, те же повадки, практически то же лицо, но не то. Незнакомцу чего-то не хватало, не хватало до истошного крика, до сумасшествия. Чего-то настолько простого, и одновременно с этим невероятно сложного, чтобы посчитать его стоящей заменой Маттео. Может, в слишком очевидном взгляде? Недостаточно закрытом выражении лица? В чём-то ещё? — Здесь есть джакузи! — раздался со второго этажа радостный вопль Астора. Маттео вздрогнул так сильно, будто по всему его телу прошла судорога, так и не отпустившая сердце. А может и нет? Сердце Маттео обливалось кровью, не пролитыми когда-то слезами отчаяния, но… оно было цело, и старая едва зарубцованная рана, однажды наискось прошившая всё его существо, не источала гнилость и желчь. Она просто была. Громко выдохнув и прикрыв глаза, от чего Цайхен с лёгким недовольством дёрнула носом, Маттео прочёл надпись под фото: Арабелла и Ренато Инганнаморте, Рим. Маттео дрогнувшей рукой нажал на кнопку вызова и поднёс телефон к уху, ожидая услышать чей угодно голос: от рыжего неутихающего плута до среброволосого циничного лекаря. — Здравствуй, Губитель, — раздался мягкий голос Микаэля по ту сторону. — Я рад новой возможности тебя услышать. — Соболезную твоим невзаимным ожиданиям, — огрызнулся Маттео, прищурившись. — Брось, — смеясь, ответил Микаэль. — Тебе понравился мой подарок? Мальчишка, конечно, на удивление похож, но… не то. Какой смертный вообще может сравниться с праведным ангелом? — Я перестал таковым быть ещё до Лилит. Что ты хочешь? — Пф, как с тобой скучно. У меня предложение: Арабелле, или Софии, как угодно, осталось от силы пару лет. Всё же длительное пребывание в Аду не украсит никого, особенно когда у самого Владыки Ада с тобой личные счёты. Все мы знаем, насколько наш бывший рыжий брат ревнив? — Микаэль явно забавлялся, вспоминая далёкое прошлое. — Так вот. Она может умереть так, что окажется в Раю, а уже оттуда, я обещаю, она переродится в прекрасном здоровом теле и ты сможешь сделать то, чего не смог четыреста лет назад. Прожить с ней полноценную счастливую жизнь. Маттео поднял голову вверх, прислушиваясь к Астору, что носился между комнатами, хлопая дверьми. Усмехнулся и прикрыл глаза, хрипло проронив: — Сейчас она счастлива? — Её тело убивает себя само, — с недовольством ответил Микаэль, он ведь не мог врать, только не он. — Но чувствует ведь она себя счастливой? — Около того. — Так пусть она проживёт отведённый ей срок именно так. — А если нет? — Тогда наш бывший рыжий брат с удовольствием примет меня обратно, — съязвил в конце Маттео и сбросил звонок. По лестнице гулко затопал Астор, улыбаясь настолько широко, что казалось, будто природа дадала ему с десяток лишних зубов. — Я выбрал! Напротив твоей которая, там тоже есть балкон! Пусть и поменьше. — Хорошо, — Маттео кивнул. — Клининг придёт вечером, можешь пока осмотреть остальную часть дома, — и благодушно повёл рукой. Астора не пришлось уговаривать дважды и он тут же понёсся с новыми силами. Маттео осторожно взял Цайхен на руки, поглаживая её по холке. Та замурчала, пусть и чудилась в этом некая тонкая издёвка. — Не знаю, что за игру вы с Ди задумали, но, судя по всему, без вас у него было бы гораздо больше проблем. Так что спасибо. Как всегда безмолвный взгляд Цайхен, в начале искрящийся хитростью и лукавством, в конце смягчился на гордое благородство. «Цени так и дальше», — читалось в её золотых глазах. Маттео лишь хмыкнул. А потом осознал, что дом подозрительно затих. Потому слегка напрягшись, отправился на поиски Астора, приведшие в своеобразный уголок памяти. Астор, держа в руках череп птеродактиля, внимательно всматривался в висящий на стене портрет Софии. Маттео как всегда бесшумно подошёл сзади. — Красива, неправда ли? — произнёс он над ухом Астора, отчего последний тут же подпрыгнул, резко обернувшись. — Не пугай так, — выдохнул он, нахмурившись. — Красива? Ну, что-то в ней есть, определённо, такое… цепляющее? А кто это? — Представительница сицилийской аристократии семнадцатого века. Род Калабрезе. — Как пицца? — Как пицца, — усмехнулся Маттео. — А зачем тебе её портрет? Это твой предок? — Практически всё наполнение этой комнаты моё наследство, в том числе и портрет. — Ах да, ты же у нас с итальянскими корнями, — задумчиво дополнил Астор. — Puoi dirlo forte, uccellino innocente, — фыркнул Маттео. Обиженно глянув в ответ, Астор гордо повернулся к картине. И у него тут же зазвонил телефон. — Ивон, скорее всего, — подметил Астор и ответил на звонок, не глядя. Хмыкнувший Маттео успел услышать только одну фразу, от которой Астор заорал белугой: — Большой Б, я в Берлине, говори адрес. ### Рафаэль: https://vk.com/photo-214486947_457241393 София/Арабелла: https://vk.com/photo-214486947_457241391Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!