Часть 65

      — Что ты сказал о моём предке?              — Я сказал, что он преступник?              «Что-то не так с моими ушами?»              Альберу совсем не выглядел величественным, когда сунул палец в ухо.              Розалин хихикнула, уже давно не боясь взгляда Альберу. Кронпринц при тесном общении действительно раскрылся – сам он бывал бесконечно забавным, особенно во время разговоров с молодым мастером, но поддразнивать его оказалось ещё веселее. Розалин прекрасно общалась с многими знакомыми Кэйла, но Альберу понимал её в той сфере, где большинство не могло понять: власть и сила.              Будучи наследником, он прекрасно понимал её опыт, но из уважения никогда не комментировал иногда проскакивавшие королевские замашки. Розалин старалась, правда старалась сбить с себя эту навязанную, непрактичную спесь, но привычки умирают с трудом, и тяжело не прикладывать веер к правой щеке, не приседать в реверансах и не натягивать фальшивые улыбки, заставляя себя молчать. В Альберу, даже сейчас сидящем прямо, как палка, оттопыривающем мизинец и сыпящем льстивыми фразами направо и налево, Розалин увидела то же самое.              Это было похоже на утешение, и поэтому Розалин неприлично громко смеялась во время этих просмотров, совсем не так, как всегда хихикали напомаженные леди: здесь быть настоящими не просто безопасно, но и приятно, и ожидаемо.              Альберу понял невысказанное и улыбнулся в ответ. Его плечи сгорбились, а улыбка сползла с лица, став кривее и естественнее; Розалин сочла это за победу.              — Кажется, что-то попало мне в уши.              — Тогда я должен повторить сказанное?              — В этом нет необходимости. Мой предок был преступником, хаха. Как я мог услышать такую чушь?! Хаха–              — Ваше высочество, вы всё правильно расслышали.              – Тарантиновские диалоги их боялись, – авторитетно заявил Суй Кхан, лениво встряхивая крылом.              – А мне нравится. Никогда бы не подумал, что донсен не до конца реализовал с нами свою жилку комика, – ухмыльнулся Чхве Чжон Су, потягиваясь на своём месте.              – Тарантиновские диалоги – это?.. – Полюбопытствовал Эрухабен, заметив, что никаких пояснений прозвучавшей фразы не предвидится.              – Бессмысленные и никак не связанные с контекстом.              – Глупые Суй Кхан и Чхве Чжон Су, это ваши диалоги тарантиновские, а не моего человека! – На этот раз Раон возмутился почти игриво, намеренно проехавшись хвостом по лицу Чхве Чжон Су, пока топтался на его коленях. – Мой человек просто слишком умный, чтобы вы его поняли.              Рон сдержал смешок, гордый этим ребёнком-драконом за то, что он перенял все невероятные навыки молодого господина вводить в ступор и одновременно выбешивать своими речами.              — Что?              — Что?              Кэйл и Альберу снова тупо уставились друг на друга.              Некоторое время они оба молчали. Вскоре Альберу начал хмуриться.              – Немое кино, – снова лениво выдал Суй Кхан.              – Ты не перенесёшь пяти минут без отсылок на киноиндустрию, – не столько спросил, сколько сказал как факт Кэйл.              Суй Кхан всё равно ответил:              – Конечно!              Чхве Чжон Су театрально шепнул на всю комнату:              – Он всё ещё скорбит по своим нереализованным актёрским талантам.              Завязался шуточных спор-потасовка, и Кэйл поспешил сделать вид, что не знает этих людей, не в силах скрыть нежный взгляд и полуизгиб губ.              — Наверное, это самая шокирующая вещь, которую я слышал за последнее время!              — Вот как?              — Конечно!              Альберу нахмурился ещё больше.              Бикрокс удивился степени непонимания, которую передавала проекция. До появления молодого господина Ким Рок Су, в его жизни редко случалось такое замешательство – прошлое его не радужное, но понятное до скрипа зубов. То, что кронпринц переживал сейчас... Бикроксу было даже не с чем сравнить эту эмоцию.              «Я собирался рассказать ему о тайне королевской семьи и поговорить о том, заслуживаю ли я быть королём… Так что же, чёрт возьми, это за ситуация?»              – С нашим донсеном стоит ожидать неожиданного, – пожурил Чхве Чжон Су.              – С тех пор я наловчился, – ухмыльнулся Альберу и удивлённо подпрыгнул, когда в него попала печенька.              – Ещё нет, – хохотнул Суй Кхан.              Чхве Чжон Су, попавший под тот же обстрел, умудрился печенье поймать и съесть, после чего указал пальцем на Альберу и приговорным тоном сообщил:              – Вот в чём разница между нами.              – Один – идиот, другой – идиот в процессе становления, – выдохнул себе под нос Кэйл, став причиной смеха большей части комнаты, обладавшей улучшенным слухом.              Он решил поделиться этой тайной с Кэйлом Хенитьюзом.              Он уже был главой семьи Кроссманов, поскольку у него была печать, но король Зед Кроссман серьёзно воспротивился его решению.              Альберу проигнорировал его и привёл Кэйла сюда.              Серьёзность ситуации слегка остудила пыл зрителей. Конечно, молодой господин не говорил ничего плохого про Альберу, но имел пагубное свойство создавать недоразумения, просто дыша рядом с кем-то – до разрешения этого недоразумения кронпринц ещё сто раз успеет закопаться в комплексы и сомнения, это Рон ясно понимал. Пойти на такое непослушание патриарху семьи было бы неслыханно; Рон тоже был наследником, и всё же это было его границей, чем-то непересекаемым и непреложным. Неважно, считал ли он себя правым, минимальное уважение к лорду всегда сохранялось.              То, что кронпринц сумел переступить через это, чтобы открыться молодому господину, стоило куда больше, чем могло показаться.              Кэйл просил информацию о королевской семье Кроссманов, потому что думал, что это может быть полезно для борьбы с Белой Звездой.              Альберу понимал это и хотел помочь ему победить Белую Звезду.              Однако была и другая причина.              «Моя слабость».              Альберу чувствовал себя неловко. Конечно, на него никто не смотрел, но все смотрели на его прошлое, на проекцию, этого сомневающегося и хмурящегося даже не правителя, слышали его мысли и вновь ощущали его – на этот раз не тигриную – кожу. Выворачиваться наизнанку и привычно, и больно, но Альберу никогда не пожелал бы никого вместо тех, кто проходит с ним через это сейчас.              Кэйл сумел подарить ему ни много ни мало семью, и это был слишком бесценный дар, чтобы в чём-то после него сомневаться.              Его сегодняшние действия в значительной степени показывали Кэйлу Хенитьюзу его слабость.              Первое: слабость королевской семьи.              Говорили, что королевская семья Кроссманов получила благословение и защиту Бога Солнца. Однако, если заглянуть глубже, это было скорее проклятие, чем благословение.              – Проклятия – это скучно, – показательно зевнул Чхве Чжон Су.              – Боги – тоже скучно, – потянулся Суй Кхан, встряхивая крылья.              – Вы оскорбили половину населения нашего мира, – усмехнулся Альберу.              – Но вы же не входите в эту половину, так что всё в порядке, – ухмыльнулся Чхве Чжон Су.              – Железная логика, – фыркнул себе под нос Эрухабен.              Раон пока не понял, почему проклятия скучные, но полностью согласился, что Боги такие.              Кэйл проигнорировал все дальнейшие размышления Чхве Чжон Су, зная, что сейчас у него настала фаза «я скажу что угодно, лишь бы заполнить тишину», и продолжал попивать чай.              Власть и слава королевской семьи Кроссманов рухнут, если это станет известно.              Второй причиной была его слабость.              Тот факт, что у него была кровь тёмных эльфов и атрибут тьмы.              Согласно проклятию, кто-то, кто никогда не должен был стать главой семьи Кроссманов, обманом заставил семью принять его главой.              – То, что произошло в прошлом, может и должно остаться в прошлом, – твёрдо сказал Суй Кхан. – Никому не должно быть дела до распрей предыдущих поколений и странных пророчеств.              Несмотря на свои слова, он понимал, что мало кого этим переубедит. Ему, Суй Кхану сейчас, но прежде всего Ли Су Хёку, сложно поверить во влияние проклятий на жизнь людей, в эти предания старины и аристократические обычаи; так же сложно будет и Альберу, кронпринцу, прожившему всю жизнь с этим гнётом, понять его наплевательское отношение к «истокам» и предкам. Суй Кхан и не ожидал от него понимания, но не мог молчать.              Разный менталитет, разное отношение – может быть, отчасти и поэтому Рок Су-я имел такой успех: его взгляды были свежими и непривычными, возможно, не теми, в каких нуждался этот мир, но интересными для всех и вполне практичными.              Альберу молчал. Он понял – конечно, понял – то, что хотел этим сказать Суй Кхан, но пока не был готов зайти так далеко, чтобы вовсе отпустить: сейчас его проблема проклятия Кроссманов не тревожила, но всё же это было частью его жизни. Эти залы, этот камень, эти отравляющие жизнь слова – его юность запомнила это место, и он в своей молодости тоже вряд ли его забудет. Нельзя просто выкинуть то, что стало частью тебя, и считать, что так всё и должно быть.              Альберу больше не считал, что ему суждено жить тем, что предсказали когда-то, но и не собирался забывать истоки своей упрямой уверенности.              Альберу удалось раскрыть эти две тайны и слабости, потому что это был Кэйл.              «Потому что он понял, кто я».              Этот парень был кем-то, кто узнал, что он был на четверть тёмным эльфом, но не имел никаких отрицательных чувств к этому.              Чхве Хан приулыбнулся этому промелькнувшему в записи теплу и удивлению, почти недоверию. Он сам тоже это испытал, когда Кэйл-ним принял его таким: облитым кровью, дышащим разрушением и не умеющим вытаскивать меч из ножен ради чужой безопасности, а не мести. Он понимал, и поэтому улыбнулся своему ученику, надеясь этим выразить поддержку в момент такой уязвимости.              Этот парень был тем, кто помог ему.              Он был похож на него.              Вот почему он привёл Кэйла Хенитьюза сегодня сюда с тяжёлым сердцем.              Но...              «Он несёт бред?»              Рон недоверчиво покачал головой, с бессовестной улыбкой удивляясь тому, как молодой господин, сам того не желая, заставил всех ему доверять. Даже Рон – Рон, бежавший от Руки годами, не доверявший собственной тени и везде видевший угрозу, – чувствовал себя спокойно и уверенно в присутствии Кэйла. Это было чем-то новым для него и, видимо, чем-то привычным для молодого господина.              Даже будучи непонятым пятьдесят процентов времени, Кэйл оставался заслуживающим доверия – странный подвиг, который Рон всё же ценил с каждым днём всё больше и больше.              Он часто думал, что у Кэйла не всё в порядке с головой, но Альберу не переставал хмуриться. Он начал говорить так, словно вздыхал.              — Видишь эти слова на камне?              — Да, сэр. Вижу.              «Ах, этот парень».              Чхве Чжон Су загоготал ещё на мысли про «не всё в порядке с головой», но от тона Альберу вообще задохнулся, стуча кулаком по столу с чаем.              Лидер группы-ним похлопал его по спине, как будто он подавился, и Чхве Чжон Су захрипел-засмеялся только сильнее. Он почти видел, как Рок Су-я рядом бессильно закрывает глаза, делая вид, что ему не нравится происходящий вокруг хаос. Это было весело.              Он обожал свою жизнь.              – Ты говоришь с Рок Су-я как с ребёнком, – выдал всё же на выдохе Чхве Чжон Су, – я никогда не видел, чтобы кто-то осмелился на это. Десять баллов хёна и миска риса тебе.              Альберу выглядел настолько не понимающим происходящее, что засмеялся уже Су Хёк, и даже Рок Су-я хмыкнул. Поймав вопросительный взгляд Розалин, Чхве Чжон Су отказался комментировать – этот локальный мем пусть останется корейцам, спасибо.              Альберу сдержал свой гнев и продолжал говорить.              — Этот камень – единственная запись о семье Кроссманов, не считая информации, передаваемой из уст в уста.              Альберу прочитал одну фразу на камне.              — Здесь говорится, что мир превратится в хаос, если кто-то с тьмой станет королём королевства Роан или главой семьи Кроссманов.              — Думаю, это действительно так.              Бикрокс поморщился от этого неосторожного изречения молодого господина. Очевидно, сейчас он больше разговаривал со своими мыслями, чем с Альберу – но очевидно только после того, как несколько дней проведёшь, слушая его мысли, а не во время раскрытия самых страшных тайн. Бикрокс молча посочувствовал кронпринцу, не совсем разделяя веселье своего отца по поводу всех этих недоразумений.              «Что?»              Альберу не нашёл слов, услышав, как Кэйл с такой лёгкостью согласился.              И тут он кое-что осознал.              «Я думал, он отреагирует иначе».              Альберу не ожидал такой реакции.              Такая волна удушающей горечи прокатилась по всему залу, что даже Раон остановился и сник, свесив крылья и хвост книзу. Эта глубина чувств подкосила его, ведь он сам слишком хорошо знал такие ощущения за свою ещё не слишком долгую жизнь, половина которой прошла в плену. Раон понимал, что ситуация совсем другая, но не мог не посочувствовать Принцу Печенья – он не знал, что сделал бы, если бы его человек сказал ему что-то настолько обидное о чём-то очень важном.              Он думал, что Кэйл прочтёт эти слова и скажет что-то вроде: «Почему нас должно волновать проклятие Бога Солнца? К чёрту это». Он думал, что именно это скажет Кэйл.              Ха!              Альберу понял, что он надеялся услышать что-то от Кэйла, и начал смеяться.              Это был не столько смех, сколько истерика.              Недоверие смешивалось с глухим разочарованием, которое не казалось возможным преодолеть. Эмоции сплелись в нечитаемый ком, какой ощущался раньше только с точки зрения Кэйла. Розалин повела плечами, слегка поёжившись от силы этих не принадлежащих ей ощущений.              Он хотел услышать, как Кэйл скажет: «Забудь об этом и продолжай усердно трудиться, правя королевством».              Альберу неосознанно поднял руку, чтобы прикрыть лицо. Сейчас он чувствовал себя очень странно. Трудно было описать эмоции, которые он действительно испытывал.              Кэйлу было странно ощутить, насколько сильно Альберу жаждал... подтверждения. То, что кто-то ждал от него поддержки, вообще было странно, а уж от Альберу он этого ожидал меньше всего – казалось, что этот человек слишком хорошо держал себя в руках и подписывался от своих убеждений, чтобы так открыто желать чужой уверенности.              Почему-то ему вспомнился Альберу из испытания, слишком юный, слишком усталый и почти одинокий, но всё же цеплявшийся за свои цели и прикрытие всеми силами. Он подумал, как много от этого юного и страдающего ребёнка осталось в молодом человеке, сидящем в этой комнате.              Уныние?              Разочарование?              Может быть, смущение?              Как объяснить это чувство? Он не мог сказать. Он просто изобразил на лице величественную улыбку, как делал, когда встречался со своими вассалами. Затем он повернулся к Кэйлу.              Оцепенение охватило проекцию, и Розалин невольно вздохнула, когда и их Альберу рефлекторно повторил то же выражение. Заметив её выражение лица, он, конечно, исправился, но особенно внимательные – то есть все присутствующие – заметили.              Кэйл понял, что никогда не задумывался и не осознавал, как это недолгое замешательство повлияло на Альберу – как его способ подачи информации влиял на людей. Как его речь могла менять чьё-то состояние.              Он привык использовать слова как оружие, слишком часто выступая против других команд, лидеров и нерадивых директоров. Ким Рок Су наточил свои мысли и позволил им ядом сорваться с языка, заставляя людей отступать, попадать под атаки или становиться уязвимыми. Он не утешал – по крайней мере, не намеренно. Должен ли он был тогда поддержать Альберу, отложив все рассуждения на то время, когда он будет в лучшем состоянии?              — Кэйл. Из-за проклятия Бога Солнца должно произойти что-то ужасное, если я стану королём, верно?              В этот момент Кэйл нахмурился.              — Что за чушь ты несёшь?              — Хм?              — Что ты хочешь этим сказать?              – Вот здесь и начинаются расхождения, – хохотнул Суй Кхан. – Никогда такого не было, и вот опять.              – Каждая разборка в нашем заведении начинается одинаково: Рок Су-я сказал что-то, что все неправильно поняли, – веселился Чхве Чжон Су.              – Такое уже было? – Выгнул бровь Альберу.              – Постоянно. В его голове слишком много информации, чтобы заботиться о том, что не все ей тоже владеют, – подстебнул Суй Кхан, ероша волосы Кэйла.              Кэйл только закатил глаза, предпочитая не подстёгивать игривость хёна реакцией.              Кэйл тихо проворчал что-то, словно разговаривая сам с собой, прежде чем проигнорировал Альберу и направился к валуну. Альберу быстро последовал за Кэйлом, увидев его неожиданную реакцию, и поспешно заговорил. Что-то казалось ему странным.              — Проклятие придёт в действие, если тёмный эльф вроде меня станет королём!              — Что?              «Как будто разговаривают на разных языках», – удивился Эрухабен. Все эти недоразумения, которые Кэйл плодил вокруг себя, сбивали с толку. Можно ли вообще как-то этого избежать?              – Принц Печенья, в тёмных эльфах нет ничего плохого! Ты будешь хорошим королём! Даже императором! – Раон почувствовал погрустнение проекции и счёл необходимым дислоцироваться на плечи Альберу.              Альберу такой радости, конечно, был очень благодарен, но слегка поморщился от веса. То, как Раон тут же принялся играть с его волосами, было даже приятно и расслабляюще.              – Спасибо, Раон-ним, – Альберу лучезарно улыбнулся.              — Если то, что написано на камне – правда, из-за меня случится что-то ужасное. Я тот, кто не должен существовать в семье Кроссманов...              — Я так не думаю?              — А?              Альберу заметил на лице Кэйла непроницаемое выражение.              Градус недоумения, передаваемый заклинанием, возрос в десять раз. Рон не смог удержаться от ухмылки – препирательства молодого господина и кронпринца были бесконечно забавными, особенно после долгого просмотра безнадёжного апокалипсиса. Это была столь необходимая смена темпа. Через мгновение, правда, он остановил своё самонавязанное веселье и вдумался в слова кронпринца: «Я тот, кто не должен существовать» – слова просто отвратительные. Тот, кто так много сделал для Роана, мира и победы над Рукой, никогда не должен был так думать.              Розалин в который раз поморщилась от чувств Альберу, слишком хорошо помня себя на этом этапе. В какой-то момент Розалин поняла, что ей нет места в семье Брек – её, может, и любили, но не понимали и постоянно осознанно ограничивали. Смысла золота ограды нет, если она удерживает тебя взаперти. Розалин, конечно, часто думала о том, что никогда не должна была жить с этими людьми, с этим статусом и мириадами общественных ожиданий; слова и мысли Альберу были слишком знакомы, чтобы не бить по больным местам прошлого.              Она кивнула Альберу и получила улыбку в ответ. Хорошо, что им больше не приходится это чувствовать.              — Альберу Кроссман. Ваше высочество, ваше существование естественно.              Альберу застыл и повторил слова Кэйла, как будто говорил это сам себе.              — Я должен быть здесь?              Эрухабен посмотрел на проекционного Альберу и заметил столько скрытой неуверенности, что это было печально. Альберу – блестящий правитель, яркий человек, один из немногих на государственных постах, кого Эрухабен за своё долгое существование обнаруживал искренним.              – Тебе следует больше доверять не только своим навыкам, но и своей сущности, – глядя в глаза Альберу, посоветовал Эрухабен. – Ты не изменишь того, кем являешься, но и не должен этого делать.              Альберу благодарно склонил голову, повинуясь не то приличию, не то укоренённому во всех эльфах инстинкту.              – Спасибо, Эрухабен-ним. Я уже давно это понял.              Эрухабен просто довольно посмотрел на него и отвернулся.              «Я?»              — Да, сэр. Вам суждено быть здесь.              «Немыслимо!»              Раону не нравились чувства Принца Печенья настолько же, насколько и его собственные в прошлой проекции, поэтому он излишне потоптался-повертелся на плечах Альберу, чтобы отвлечь его от этих воспоминаний. Он подозвал поближе чай и печенья, просто чтобы дать ещё один повод отвлечься этой светлой голове монарха – с его человеком и его людьми это работало безотказно.              И действительно, Альберу усмехнулся этому жесту доброй воли и принял своеобразное подношение, даже не пытаясь вдумываться в то, что под этим подразумевал Раон. Логика этого ребёнка была такой же железной и в то же время непонятной, как и у его отца.              Альберу неосознанно открыл рот и ответил на замечание Кэйла.              — Но ты согласился с тем, что я сказал ранее. Ты сказал: «Думаю, это действительно так», когда я сказал, что мир погрузится в хаос и проклятие Бога Солнца прольётся дождём на того, кто с тьмой внутри станет королём.              — Что?              – Эта ситуация бесконечно забавная, – заключил Суй Кхан.              – Поздравляю, ты прошёл боевое крещение хёна – вынести непонятный объём информации донсена, – отвесил шутливый поклон Альберу Чхве Чжон Су.              – Скажите ему, чтобы он прекратил меня “крестить” таким образом каждые свободные две минуты, – ухмыльнулся своим же словам Альберу.              – Здесь они бессильны, – отразил его выражение лица Кэйл.              — К чёрту проклятие Бога Солнца.              Слова, которые Альберу надеялся услышать, вырвались наружу.              – Рок Су-я умеет исполнять желания очень… своеобразно, – заметил Чхве Чжон Су, огляделся и увидел понимание, написанное на лицах присутствующих.              – Я уже заметил, – пробормотал Эрухабен, не без дрожи вспоминая злосчастный кувшин с жизненной силой, почти насильно влитый ему в глотку.              – Мы все заметили, – отстранённо заявил Рон, двигая мастерски пришитой, но всё-таки не своей рукой.              Он, пришедший умереть в компании сына, остался жить и даже продолжал быть функциональным убийцей и дворецким одними лишь усилиями Кэйла – это многое значило, особенно со стороны человека, который на тот момент знал его совсем недолго.              – Не говорите обо мне так, будто меня здесь нет, – с забавляющимся видом прервал этот странный сеанс переглядок Кэйл.              Однако он не мог понять, что происходит, потому что сейчас в его голове царил полный хаос. Хаос был виден и на его лице.              Кэйл посмотрел на Альберу так, словно тот вёл себя странно.              «Почему этот умный человек сегодня ведёт себя как идиот?»              – Когда ты научишься нормально объяснять, ты удивишься резкому поумнению всего своего окружения, – бросил Кэйлу Альберу, всеми силами скрывающий собственное недовольное веселье над этой конкретной мыслью проекции.              – Я умею объяснять.              – Твоё умение ограничивается только планами, милый донсен, – практически прощебетал Чхве Чжон Су. – Ты не узнал бы эмоциональный интеллект, даже если бы он тебе представился.              Кэйл лишь оттолкнул самого буйного – включая Нелана Барроу – из Чхве в сторону. Эта тема не поднималась десяток лет, и без этого Кэйлу жилось вполне хорошо.              Кэйлу пришла в голову эта мысль, потому что он понятия не имел, как сильно это послание о тьме давило на Альберу с тех пор, как он узнал об этом.              «Лучше поздно, чем никогда», – подумалось Чхве Хану, когда он вспомнил, как Кэйл-ним появился со своей верой в него и наставничеством спустя век, и всё равно был очень приятен его прогнившей душе.              Он снова заговорил, решив, что объяснил недостаточно.              — Я читал один древний документ. Он был таким старым, что превратился в пыль, как только я его прочитал.              – Какие же хорошие оправдания есть в этом средневековом мире! – Обрадовался Чхве Чжон Су. – Это я себе на будущее запомню.              – Смело с твоей стороны думать, что кто-то поверит, что ты умеешь читать, – хохотнул Суй Кхан.              Чхве Чжон Су издал какой-то нечестивый, но, к счастью, негромкий вопль, и Кэйл невольно задумался, не перенимает ли Чхве Чжон Су птичьи повадки Суй Кхана.              – Хватит верещать. Нам и одной птицы в комнате хватает.              – Всегда такой добрый со мной, Рок Су-я, – утёр фальшивые слёзы Чхве Чжон Су.              Пока эти двое препирались, остальные наблюдали настоящий спектакль; эта сцена только подкрепила то, как эти двое считали себя братьями.              Кэйл вдруг заговорил о чём-то другом, но Альберу предпочёл послушать.              «Ваше высочество, ваше существование естественно».              Эти слова застряли у него в голове. То, что говорил Кэйл, начало заполнять его разум после этих слов.              Такое невообразимое тепло разлилось по телу, им не принадлежащему, после этих слов Кэйла, что комната притихла; никто не стал комментировать приятность этих ощущений лишь из солидарности к ошмётьям гордости Альберу, хотя Розалин и подумала, что просмотр стоит пережить ради этих кратких мгновений радости Кэйла и Альберу.              — В этом документе содержалась некоторая информация о внешнем виде древней Белой Звезды.              Кэйл сказал, что узнал это из древнего документа, потому что он не мог сказать, что услышал это от Супер Камня, одной из его древних сил.              Раон встрепенулся, ожидая услышать голос древней силы, но довольно скоро понял, что этого не произойдёт.              – Изящная ложь, ничего не скажешь, – одобрил Альберу.              «Изначальные владельцы древних сил всегда разговаривают с другими людьми так же, как со мной?»              – Это эксклюзив, всё только для тебя, – хихикнул Чхве Чжон Су.              – Даже здесь Рок Су-я не повезло наткнуться на что-то из ряда вон, – по-доброму усмехнулся Суй Кхан, вспомнив слишком много странных случаев, связанных с донсеном.              – Несчастный парень, – проворчал Эрухабен, качая головой.              И всё-таки Кэйл шёл против местных законов, даже не осознавая, что делает это. Невероятный человек.              Он не знал наверняка, поэтому выбрал другое объяснение.              Согласно тому, что говорил Бад на Острове Ветров в прошлом, и тому, что говорил ему Супер Камень, люди не могли слышать голоса первоначальных владельцев, как только древние силы полностью поглощались душой пользователя.              Супер Камень сказал, что ситуация Кэйла уникальна, но он скрывал это, так как не мог знать, есть ли другие, подобные ему.              – Вы бесподобны, мастер, – хихикнула Розалин, – так что я очень сомневаюсь. Древние силы слишком забыты, чтобы ваш случай на миллион повторился у кого-то ещё.              Кэйл просто вздохнул, игнорируя, как всполошились древние силы в его голове, когда про них вспомнили. Он мог бы назвать это невыносимым, но древние силы всё ещё звучали лучше Богов, да и Кэйл к ним уже давно привык; всё было не так плохо, несмотря на головные боли.              Раон слегка выпрямился на плечах Альберу, внезапно задумавшись, может ли вообще дракон взять себе древнюю силу.              — Внешность древней Белой Звезды?              — Да, сэр.              Кэйл указал на Альберу.              Конечно, он почтительно указал обеими руками.              – Очень почтительно, – Чхве Чжон Су спародировал движение, и вышло очень неуклюже.              – Я бы посмотрел на тебя в этом средневековье, – выгнул бровь Кэйл.              – Ладно-ладно, сдаюсь, уже и пошутить нельзя.              – Я терплю тебя уже несколько дней, тебе следует быть счастливым, – усмехнулся Кэйл.              – Ты действительно стал более терпеливым к этим выходкам, чем в Корее, – разглядывая Кэйла, произнёс Суй Кхан.              Кэйл кинул мимолётный взгляд на Раона, и стала тут же ясна причина этого необычайного терпения. Рон тоже улыбнулся, не понаслышке знакомый с тем, что делает отцовство с человеком.              — Ваше высочество, я подумал о вас, как только прочитал описание. Он очень похож на человека, который станет солнцем королевства Роан.              — Что это зна...              Альберу закрыл рот, не закончив фразы. Его разум быстро пришёл в движение.              – А я думал, что древняя Белая Звезда – такой же уродец, как наш, – задумчиво сказал Раон, глядя на проекцию поверх макушки Принца Печенья.              Кэйл решил не упоминать, что Белая Звезда по некоторым причинам выглядит почти так же, как он.              Руки Кэйла начали двигаться и направились к валуну в каменной комнате.              — И ещё, слова здесь говорят о потомках проклятой крови. И часть о том, что вы никогда не должны думать о том, чтобы захватить небо.              Непонимание сменилось ощущением лихорадочной деятельности ума – так много образов проносилось в головах, что было непонятно, куда себя девать. Альберу терялся в своих чувствах, не пытаясь их сдерживать, как никогда не делал Кэйл. Это было непривычно, но в чём-то даже интересно.              Кэйл указал на слово «тьма» на камне.              — И, наконец, эта тьма.              Он посмотрел на Альберу и продолжил.              — Ваше высочество. Есть кое-что, что я предполагаю.              Альберу ухмыльнулся, вспомнив этот момент. Знаменательная это была ночь, конечно, – то, как Кэйл поднял его человечность с колен, сказал эту фразу и утвердил уверенность Альберу в себе… такое не забывается и вспоминается с улыбкой.              — Что это?              — Атрибут неба Белой Звезды. Я думаю, что он может быть из мира демонов.              Альберу забыл, как дышать.              – Только не говорите мне, что нам предстоит сражаться ещё и с демонами, – простонал Суй Кхан, как раненый лебедь падая на подушки.              – Пока нет, – покачал головой Кэйл. – Они оказались умнее многих и вообще не лезли.              – Тогда и пусть себе сидят пока что, – пожал плечами Чхве Чжон Су.              Бикрокс молча удивился тому, насколько в порядке вещей для этой троицы было обсуждать уничтожение существ высшего статуса и силы. Впрочем, учитывая апокалипсис, этого следовало ожидать.              В этот момент он услышал бодрый голос Кэйла.              — Что ж. Пожалуйста, позвольте мне объяснить слова на этом валуне, используя мою гипотезу в качестве основы.              [Потомки проклятой крови.]       — Потомки древней Белой Звезды.              – Интересно, а на каком основании это вообще можно называть проклятием? – Подался вперёд, разглядывая проекцию, Чхве Чжон Су. – Это больше похоже на обычное наставление потомкам.              Альберу просто промолчал, никогда не смотревший на это с такой точки зрения.              – Люди обожают видеть магию и мистику там, где их нет, – махнул рукой Эрухабен.              [Прикосновение Бога Солнца всегда будет рядом с вами. Никогда не пытайтесь захватить небо.]       — Не ищите небесного атрибута.              [Солнце всегда будет восходить. В тот момент, когда тьма поселится в ваших телах. В тот момент, когда человек с этой тьмой станет главой семьи, небо будет разрушено, а земля разверзнется.]       — Если один из вас получит силу из мира демонов и в конечном итоге овладеет древней силой небесного атрибута, небо будет разрушено, и земля задрожит, погрузив мир в хаос.              – Поэтично, если не сказать угрожающе.              Суй Кхан развалился на диване, пользуясь своими компактными габаритами, и рассеянно играл перьями своих крыльев. Не то чтобы ему было скучно, но птичья часть его натуры жаждала более подвижной деятельности – быть запертым здесь, так далеко от ставшей привычной природы, оказалось удивительно неприятно.              Стать другим существом во своей второй жизни было, определённо, уникальным опытом. Суй Кхан не понимал, отрицать ему эти желания и порывы, чириканья и тягу к блестящим предметам, или смириться и получать удовольствие; щеголять своей звериной формой, как это делали дети Кэйла, или пытаться держаться амплуа лидера… Всё это было неоднозначно и непонятно. Зато теперь Суй Кхану было о чём поразмышлять в любой скучный момент своей жизни: утешительная маленькая милость.              Кэйл указал на последние два предложения.              — Это больше похоже на пророчество, чем на проклятие? Или, может быть, предупреждение?              – А я говорил! – Обрадовался Чхве Чжон Су.              – Это было очевидно, если знать контекст, – осадил его Кэйл, слегка вздёрнув брови: дразнить Чхве Чжон Су ему вполне нравилось, пускай он в этом и не признавался.              Альберу закрыл лицо обеими руками.              Пфф..              Розалин успокаивающе похлопала Альберу по спине, стараясь сдержать собственный смех. Было в этой сцене что-то такое истерическое, что было невозможно удержаться от собственного локального схождения с ума.              Он не мог удержаться от смеха. Затем он спросил:              — А как насчёт того, что я сказал, что мир превратится в хаос, если кто-то с тьмой станет королём королевства Роан или главой семьи Кроссманов ранее? Ты сказал: «Думаю, это возможно». Почему ты согласился со мной?              — Потому что мир превратится в хаос, если Белая Звезда станет королём?              — Ах, ты чёртов...              – Самое печальное – то, что с ним не поспоришь, – со знанием дела посочувствовал Суй Кхан.              – Несчастный парень и у нас всегда такой, – подтвердил Эрухабен.              Кэйл просто выгнул брови, не понимая, в чём претензия.              – Я не обязан ничего объяснять, пока это работает.              – Вот поэтому с донсеном и невозможно спорить – он прав, – энергично закивал Чхве Чжон Су.              Кэйл всё ещё не понял, что в этом такого печального, или в чём смысл всего происходящего несмешного фарса.              Альберу не смог сдержаться и крикнул в сторону Кэйла:              — Если всё было так, тебе нужно было с самого начала объяснить всё!              – Теперь я понимаю, что ты даже не понял, что нужно что-то объяснять, – выдохнул, потирая переносицу, Альберу. – Как же с тобой сложно.              – А вы – самый лёгкий в обхождении человек, о солнце нашего королевства, – иронизировал Кэйл.              Было очень сложно читать в чужих душах всё, что не было связано с насилием и предательствами. Так уж получилось, что Кэйл умел анализировать и понимать людей только вкупе с выгодой, которую они могли бы принести; он мог бы понять, что дать человеку, чтобы заставить его отплатить, и что отнять, чтобы стимулировать злость, но он никогда бы не осознал чувств и взаимоотношений, стоящих за этим.              Кэйл застыл от крика Альберу, который прозвучал как ругань, с растерянным выражением глядя на улыбку наследного принца.              «Почему он улыбается?»              Кэйлу показалось странным, что Альберу улыбается.              Заклинание снова вернулось к точке зрения Кэйла. Было забавно, как это два обычно умных человека стояли лицом к лицу и в упор не понимали поведение друг друга. Глядя на них, Розалин поняла, что до этой сцены никогда не знала комедии.              В этом просмотре то, что должно было быть душещипательным и важным, стало юмореской – так справлялась их команда: искривлением, умеренной несерьёзностью и лёгким самообманом. Похоже, молодой мастер всех их заразил своими странными недоразумениями.              — Ваше высочество.              — Хён.              — Да, сэр. Хён. Мм, это может быть просто гипотеза, но ваш предок может быть древней Белой Звездой?              – Он наконец-то это сказал!! – Раон едва не замурлыкал, понимая, что такое раскрытие будет означать скорое окончание ответа и новый вопрос.              Ему было интересно, что ещё они узнают и о ком.              Суй Кхан тем временем твёрдо решил выпытать у своего донсена полную историю всего, что он пропустил за три года, и окончательно разобраться в этих созвездиях.              Судя по тому, что знал Кэйл, древняя Белая Звезда внезапно появился в мире и погиб в последней битве.              Не было никаких записей о его семье, его прошлом или его отношениях.              Вот почему не было никакой возможности узнать, есть ли у него потомки, но по какой-то причине Кэйл чувствовал, что он прав.              – Мне нравится, что этот панк каким-то образом знает больше о моей семье, чем я, даже не пытаясь, – криво усмехнулся Альберу, глотнув чая.              Было приятно чем-то занять руки, вот Альберу и вертел в руках чашку. Фарфор – роскошь вполне подстать древнему дракону; не щербатая, но и не нарочито дорогая, как во дворце – добротная, хорошая кружка с вкусным чаем. Альберу позволил себе слегка расслабиться и сконцентрировался на вкусе, чтобы отгородиться от заклинания и его ощущений.              – Молодой господин всегда знает больше, чем мы думаем, – усмехнулась Розалин, глядя на Кэйла.              Тот лишь приулыбнулся ей в ответ: лёгкий намёк на его ухмылку мошенника. Своих испугать он, конечно, даже не попытается.              «В любом случае, ничего хорошего».              Кэйл нахмурился, глядя на Альберу, который почему-то казался счастливым. Альберу вздёрнул подбородок и спросил его в ответ:              — Ну и что?              — Вероятно, это правда. Вы правы. Вы ничего не можете с этим поделать.              – Оптимизм зашкаливает, – сказал Чхве Чжон Су, просто чтобы сказать.              Он наблюдал за этим новым хёном Рок Су-я, и чем больше видел, тем больше был доволен. Хорошо, что донсен расширил свой круг общения, пускай и выбрал в хёны кого-то даже младше себя; всякое в жизни случается. Этот диалог был показателен от и до – то, как Альберу пришёл именно к Рок Су-я, хотел его одобрения, был задет его обидными словами, но не стал сразу же кидаться, обвинять или ставить на нём крест. Предыдущий просмотр показал, что Альберу также обладал недюжим терпением, а с Рок Су-я это было просто жизненно необходимо. В битвах он показал себя весьма и весьма неплохо, как и в личных разговорах.              В общем, отбор на хёна Альберу вполне прошёл.              Увидев, что Кэйл кивает, Альберу рукой подавил дрожь в уголках губ.              Альберу был потрясён, услышав, что древняя Белая Звезда мог быть его предком.              – Я отчётливо чую здесь троп главного героя сёнена, – задумчиво протянул Чхве Чжон Су. – Рок Су-я, как ты вообще выжил в этом клишированном мире?              Кэйл кинул на него тяжёлый взгляд:              – Иногда я сам сомневаюсь.              В начале, когда он думал, что попал в книгу, всё действительно казалось одним непроходимым клише, но чем дольше он был здесь, тем больше воспринимал это как реальность (в итоге оказавшись правым): странные и абсурдные случаи, которые могли бы произойти, жизнь во всём её разнообразии.              – Что за сёнэн и о каком тропе речь? – Тут же навострила уши Розалин.              – Спроси нашего киномана, – отшутился Чхве Чжон Су.              Таким благополучным образом объяснения коллективно скинули на Суй Кхана.              Однако он не был таким злодеем.              Кроме того, прошлые короли королевства Роан, о которых он знал, никогда не были злыми и не причиняли вреда гражданам королевства Роан, даже если некоторые из них были бесполезными королями. Королевство переживало трудные времена из-за их неспособности руководить должным образом, но будущие поколения взяли на себя ответственность и закрепили её, поддерживая королевство до сих пор.              – В общем, Роану повезло на относительно адекватных правителей, – заключил Суй Кхан, переведя тему, чтобы уклониться от всё множившихся вопросов Розалин.              – Стоит заметить, что у нас в целом не возникало глобальных проблем кроме двух Белых Звёзд, – отметил Эрухабен.              – Эти двое компенсировали всё ваше спокойствие, – хмыкнул Суй Кхан, ничуть не позабавленный.              Мировых войн, может быть, в этом мире и было лишь две, но глобальных проблем накопилось до хохоту: взять тот же вопрос рас или до сих пор существовавшее рабство низшего сословия. Не озоновая дыра, не демографическая проблема и не нехватка ресурсов, однако тоже серьёзные вопросы.              «Они думали, что смогут избежать проклятия Бога Солнца, только став королями королевства Роан».              Забавно, но главы семьи Кроссманов на протяжении многих поколений боролись за выживание.              Это привело к тому, что королевство Роан стало самым старым королевством на континенте.              – Именно поэтому жить – самое лучшее, – подтвердил Раон, удивив Суй Кхана и Чхве Чжон Су.              – Смотрю, ты учишь ребёнка только самому лучшему, донсен, – нежно улыбнулся Чхве Чжон Су, глядя в не по годам умные глаза дракона.              – Только самому важному, – поправил Кэйл.              В конце концов, чем бы ты ни занимался и с чем бы ни сталкивался, важнее всего – продолжать жить. Не имеет значения, сложно это, страшно, искренне или из-за обещания, но жить необходимо ради шанса исправить и исправиться. Необходимо жить ради себя, ради самой жизни и всего, что было связано с ней. Кэйл слишком рано узнал, что мёртвым ничего не изменит, и хотел, чтобы для его детей это было не болезненным осознанием, а чем-то, что они будут знать, но с чем не столкнутся. Он не хотел, чтобы Хонгу, Он или Раону однажды пришлось уговаривать себя вставать с постели и выносить очередной бесплодный день; он знал также, что этого не случится.              Эти дети были сильнее, чем Кэйл или Ким Рок Су когда-нибудь мог быть.              Цель Альберу состояла в том, чтобы вывести королевство Роан за пределы этой точки, где оно было лишь самым старым королевством, и сделать его ещё более великим.              Бикрокс смотрел на этого будущего правителя, вспоминал всё, что было сделано им и по его приказу, и понял, что кронпринц этого добьётся. У Роана, вложившего столько в победу над Белой Звездой, были все шансы не только заблистать на мировой арене, но и стать легендой на века. Бикрокс смотрел на венценосную особу, практичного и близкого к народу и здравому смыслу не совсем человека, и знал, что Альберу уже вцепился в этот шанс всеми правдами и неправдами.              — Ах! Ваше высочество, я же говорил вам, что собираюсь встретиться с мудрецом, верно?              — Да.              Он мягко ответил Кэйлу и спокойно ждал его следующих слов.              — Этим мудрецом было мировое древо.              – Ты должен нас познакомить. – Глаза Чхве Чжон Су загорелись практически нечестивым огнём.              Кэйл вздрогнул, вспомнив, как он всегда реагировал на персонажей такого рода в книгах.              – Нет. Оно слишком старое, чтобы пережить твою гиперактивность.              Кэйл мысленно запомнил себе, что нужно будет проконтролировать всех, кто знает местоположение древа, и выдать им чёткую инструкцию ни в коем случае не раскрывать это Чхве Чжон Су.              — Что?              «Что он сказал?»              У Альберу отвисла челюсть. Мировое древо было сущностью, о котором он слышал только в легендах. Однако выражение лица Альберу успокоилось, когда он услышал, что Кэйл сказал дальше.              – После семи драконов можно бы и привыкнуть, ваше высочество, – ухмыльнулась Розалин.              – Тогда их было меньше, – потёр переносицу Альберу.              – Это всё ещё тебя не оправдывает, – ухмыльнулся Кэйл, и Альберу оказался зажат жуткими ухмылками с двух сторон.              Ужас, во что превратилась его жизнь?              — Мировое древо сказало, что вам суждено существовать в королевстве Роан, ваше высочество.              Теперь Кэйл мог понять, почему мировое древо случайно упомянуло, что Альберу суждено быть здесь. Вот почему он спокойно делился своими мыслями без всяких колебаний.              – Страшно представить, что кто-то настолько хорошо чувствует будущее, что скажет тебе аргумент для разговора, который произойдёт спустя кучу времени, – протянул Суй Кхан. – Как будто у тебя сейчас мало информации.              — Хён-ним, разве это не значит, что ты станешь королём и будешь жить так, как захочешь?              Наследный принц действительно должен был стать королём, чтобы королевство Роан процветало.              – Я рад, что ты так лестно обо мне думаешь, донсен, – растянулся в лучезарной улыбке Альберу, на этот раз не из необходимости или желания защититься, а чтобы поддразнить: он знал, как Кэйл не любит это выражение лица.              – Я никогда не смог бы подумать о вас плохо, ваше высочество! Как бы я мог, после всего, что вы сделали для Роана и этого мира? Даже при желании я не смог бы преувеличить ваш вклад, луна нашего королевства; это не лесть, а сущая правда.              – Что же вы, молодой мастер Серебряный Щит! Ваш вклад в войну намного больше, чем мой. Вы оказались исключительно талантливым главнокомандующим; вы не думали вернуться на свой пост?              Чхве Чжон Су не выдержал и загоготал, почти испуганный многообразием цветистых выражений. Суй Кхан же думал о том, что никогда не видел, чтобы Рок Су-я утруждал себя подобным красноречием; Альберу сумел раскрыть в нём тот игривый потенциал, который не затронули семь лет дружбы и постоянной опасности. Донсен выглядел комфортно в этой атмосфере, пусть на его лбу и пульсировала вена. Это было всё, что требовалось Суй Кхану, чтобы вынести вердикт:              – Годен, Альберу.              Чхве Чжон Су захрипел, сложившись пополам, Кэйл недоверчиво покачал головой, когда его невероятно правдоподобную, но насквозь фальшивую речь прервали, а остальные недоумённо смотрели, совсем не понимая ни контекста, ни смысла фразы.              Кэйл в очередной раз решил, что ему нужно настаивать на том, чтобы Альберу стал королём, чтобы жить мирно, как бездельник, не беспокоясь о королевстве Роан.              Рон молча закрыл глаза и действительно пожелал своему молодому господину счастливой бездельной жизни в будущем. Теперь, когда истоки и смысл этого заявления были понятны, Рон искренне надеялся на исполнение этой простой мечты о покое; если его кто и заслужил, так это Кэйл.                     Кэйл уверенно поделился своими желаниями с Альберу, который стоял и смотрел на него со странной улыбкой.              — Хён-ним. Пожалуйста, стань королём.              Альберу ответил так, как будто принимал эту просьбу.              — Конечно. Я должен стать королём.              – Если бы он только знал, как нагло его сейчас используют ради мечты о безделье, – деланно неодобрительно покачал головой Суй Кхан.              Это заставило усмехнуться даже Чхве Хана – пусть теперь и более понятное, желание Кэйл-нима бездельничать всё ещё оставалось притчей во языцех.              Альберу молча провёл рукой по лицу.              Кэйл мог видеть его истинную внешность тёмного эльфа, когда его магия краски была удалена. Альберу посмотрел на своё отражение в глазах Кэйла и задумался.              «Судьба. Мне суждено быть здесь».              Раон слез с плеч Альберу и принялся кружить вокруг проекции, осматривая облик тёмного эльфа – таким Принца Печенья он видел очень редко, а жаль.              – Тебе идёт тёмный, Принц Печенья! Так ты похож на меня.              Альберу с умилением наблюдал, как Раон искрился лёгкой и чистой радостью.              – Так и есть, Раон-ним.              Ощущение уверенности того момента, переданное заклинанием, очень хорошо сочеталось с нынешней теплотой. Глядя на счастливого дракона, Альберу понял, что тоже сможет быть счастлив, будучи тем, кем является, а не кем вынужден притворяться.              Альберу казалось, что привести сюда Кэйла — один из лучших его поступков в жизни.              Это помогло ему избавиться от неуверенности в себе.              – Рад помочь, – хмыкнул всё ещё находящийся в приподнятом настроении после раунда цветистых фраз Кэйл.              – Ты действительно хорош в этом, донсен, – толкнул его плечом Чхве Чжон Су, шепча.              Кэйл так не думал, но решил не спорить ради сохранности своих же нервов, и кивнул.              Он спокойно посмотрел на Кэйла, который, казалось, думал о многом, глядя на камень, после чего заговорил.              — Кстати, донсен.              Бесстрастный взгляд Кэйла устремился на Альберу.              — Королевство Молден... Нет, ты хочешь перевернуть дворец Молдена и захватить монарха?              – Лучший вопрос, который стоит задать между делом, – совсем не удивился, но всё же вздохнул Эрухабен.              Глаза Альберу светились довольством, и Эрухабен понял, что несчастный парень собрал вокруг себя неподражаемо раздражающих людей.              Он видел, как уголки губ Кэйла дрогнули, поднявшись вверх.              — Да, хён-ним. Должны ли мы сделать это вместе?