Часть 84

      Не то чтобы записанное негодование Кэйла не утешало… Но отсутствие твёрдого отрицания заставляло Альберу вспомнить всю глубину своего ужаса при виде этого ублюдка, просто-напросто воткнувшего чёртову ветку себе в грудь.              — Эрухабен-ним, а чисто теоретически, — протянул хмурый наследный принц, — это прекрасное дерево ведь можно пообстричь, чтобы оно своими ветками не разбрасывалось налево и направо?              Чхве Чжон Су внезапно вскинулся.              — Вот это я понимаю, вот это по-нашему! Обкорнать его до состояния пенька, и пусть как хочет обратно отращивает.              Эрухабен нахмурился, но промолчал. Логика подсказывала, что так делать нельзя, но… Никто ведь не проверял, да?              Не услышав внятного ответа на свои слова, Мировое Древо небрежно переспросило:              [Что-то случилось? Проблема в том, что вам надо пронзить своё сердце? Если так, то я понимаю, какой вы страх испытываете, но…]              — А ведь неплохая идея, — быстро переобулся Эрухабен. — Вот вернёмся и наведаемся.              Чёртово Дерево явно сдурело, смея таким тоном говорить эти слова его ребёнку. «Я понимаю, какой страх вы испытываете» — ага, три раза понимает, деревяшка бессмертная.              Их всеобщее негодование разделяли, как оказалось, и древние силы.              Однако юноша, не обращая на него внимания, прислушивался к голосам своих древних сил, среди которых вскоре громче всего начали кричать Звук Ветра и Огонь Разрушения:              {Древо сошло с ума!}              Внезапный поток очень громких голосов в этот раз, на удивление, не стал настолько сильным неудобством, как раньше. Возможно, потому что им самим хотелось наорать на это придурошное Дерево?              «Хотя», — слегка поморщился хмурый Рон, — «давления от записи могло бы быть и поменьше».              {Эта старая коряга берега попутала! Я понимаю, когда она разозлилась на меня за просьбу отдать все деньги мира, но, какого, блять, чёрта ей понадобилось вонзать нож в сердце нашему ребёнку, только лишь для того, чтобы убить какую-то Белую Звезду?!}              — Подождите, просьба отдать все деньги мира? — Внезапно зацепилась за слова Огня Разрушения Розалин.              — Длинная история, — махнул рукой Кэйл.              На него, к сожалению, продолжали пялиться тяжёлыми взглядами Чжон Су и Суй Кхан, и Кэйл почти успел пожалеть, что не рассказал им о событиях Храма заранее. Но только почти, потому что он знал, что это всё равно бы не помогло. Глупо, но ожидаемо.              — Вы ведь уже успели понять, что у меня буквально не было выбора, да? — Всё-таки попытался Кэйл.              — Мы могли бы выкопать Дерево и превратить его в копьё, — возразил Эрухабен.              Раон согласно закивал. Кэйл тяжело вздохнул.              {Неужели это глупое Дерево смотрит свысока на человеческое сердце, потому что у него самого оно отсутствует?! А? Я должен сжечь его дотла!}              — Да!! — Воинственно взвился в воздух Раон. — Давайте сожжём эту деревяшку!              Кэйл ещё раз тяжело вздохнул и откинулся спиной на диван, сдаваясь. Он и сам был не в восторге от перспективы тыкать какой-то веткой себе в сердце, но это было неизбежно и в итоге Мировое Древо ведь не соврало… С ним действительно всё было в порядке, и регенерация усилилась.              На это, очевидно, всем всё ещё было плевать, даже после показа иллюзии Воровки. Хотя сейчас, по крайней мере, защитная агрессия была направлена не на него, а на внешнего врага, и он вовсе не чувствовал угрожающих взглядов Рона и Эрухабена — эти двое, очевидно, на него не злились. Это уже было улучшение. Всё же все его записи они смотрели не напрасно.              В этот же момент Кэйл ощутил, как задрожала одна из находившихся рядом с ним ветвей, а после до него донесся дрожащий голос Мудреца:              [Странно. Меня вдруг пробрал озноб. Это ощущение похоже на то, что я испытал, когда впервые увидел того сумасшедшего ублюдка. Кхм].              Альберу поймал себя на попытке не смеяться — рефлекторное желание спрятать эмоции, которые могут выдать твою истинную позицию — и тут же дал себе мысленную команду «можно». Тихое истерическое хихиканье не подобало наследному принцу и будущему императору, но в этой компании он и не был наследником престола. Здесь он мог быть просто Альберу.              Мировое Древо ненадолго замолчало, но после вновь заговорило серьёзным тоном:              [Исходя из полученной от вас информации, я дал наилучшее возможное решение. Какая его часть кажется вам проблемой, Кэйл Хенитьюз?]              — Вероятно, та, где он втыкает колюще-режущий предмет сомнительного происхождения прямо себе в сердце, — в тон ответил проекционному Древу Суй Кхан.              — Я просто не верю, что это был действительно единственный выход, — с подозрением высказался Чжон Су, и Раон согласно закивал.              Кэйл вздохнул.              — Но не то чтобы у меня были ещё какие-то варианты. Этого ублюдка убило бы только то, что старше его по возрасту, а он считай ровесник Эрухабена.              Золотой дракон брезгливо поджал губы — ему очень не нравилось, что он оказался в одном ряду с этим ублюдком.              — Никого другого с исцеляющей силой твоего типа тоже не было, да? — Обречённо уточнил Суй Кхан.              Кэйл молча кивнул.              — А если бы мы всё-таки нашли? — В голосе Розалин слышались одновременно сомнение и надежда.              — То всё равно бы не получилось, потому что годовые кольца жизни есть только у меня, — сказал, как припечатал, Кэйл. — И это единственная известная мне сила, которая могла бы дать координаты, куда бить корнем, чтобы Белая Звезда точно умер.              — А если бы ты дал координаты теоретическому владельцу исцеляющей силы? — Задумчиво протянул Альберу.              — То у нас всё равно не было владельца подобной древней силы, я буквально проверял Каталог Наёмников.              В зале повисло молчание — никто из них не хотел признавать, что выхода не было, что Кэйл действительно оказался в такой ситуации, где иначе было невозможно.              Хотелось бы, чтобы был другой выбор, какая-то альтернатива, но… Видимо, этот кошмар всё-таки был нужен.              Слова Мудреца заставили бывшего главнокомандующего задуматься.              «Древо бы не стало врать по такому поводу, так как в этом плане оно тоже по-своему приносит обременительную для себя жертву».              К тем же выводам, очевидно, приходил и Кэйл из проекции.              Эрухабен тяжело вздохнул, но не нашёл в себе сил продолжать злиться. Ситуация была отвратительной, обстоятельства — поганейшими, но всё уже произошло. Они не смогли этого предотвратить, не смогли найти другой выход. Да чего там, они и сейчас не могут… Так что ворчать на Кэйла было нецелесообразно.              Сейчас Эрухабен понимал и видел, насколько эта ситуация похожа на остров Ветров. Он не имел никакого морального права высказывать Кэйлу какие-то претензии за выбор единственного доступного решения.              В этот же момент Кэйл услышал, как деревья вокруг них, словно протестуя против решения Мирового Древа, начали шевелить ветвями.              «Верно. Если даже почти бессмертное существо приносит себя в жертву, то почему я не могу внести последний штрих в плане по уничтожению Белого Ублюдка? К тому же, это произойдет всего один раз, а если удар мечом в сердце сравнить с моей мгновенной способностью, которая причинила гораздо больше боли, то что будет опаснее?»              Каждая мысль Кэйла давила почему-то гораздо сильнее, чем вся эта ситуация в целом. В конце концов, они были готовы к тому, что Хенитьюза всё равно уговорят использовать корень — иначе бы всего этого не было. Но слышать, как он рационализирует, взвешивает ситуацию, сравнивает и сам себя уговаривает…              — Человек, — как-то робко начал Раон, — ты можешь больше не использовать ту способность?              Пронзительно-синие глаза смотрели печально, но с лёгкой надеждой. Раон и сам понимал, что просит о невозможном… Поэтому покачавший головой Кэйл не стал неожиданностью.              — Я не могу этого пообещать.              — Но можешь пообещать использовать это только в экстренных ситуациях, — предложил Альберу и тут же замер.              А ведь Кэйл и так использовал эту страшную способность только в экстренных ситуациях. Буквально два раза за все войны. Так имел ли он право об этом просить человека, который использовал мгновение всего два раза и оба вынужденно, ради спасения всего континента? Да и пострадал он в итоге всего один раз, во время инцидента с кинжалом Кэйл, парадоксально, остался цел…              Уголки губ Кэйл дернулись и в глазах отразилась ирония, но до того, как он успел пообещать, Альберу успел среагировать.              — Нет, не надо. — Голос наследного принца звучал твёрдо и уверенно. — Ты ведь и так это делаешь.              Повисла тишина. Выражение лица Кэйла разгладилось, но он ничего не ответил — да и не было в этом смысла. Вскоре вновь зазвучали его мысли, тихие, но от этого не менее чёткие.              «Однако в таком случае проблемой будет являться…»              Чхве Чжон Су нахмурился и сжал кулаки, понимая, куда всё это ведёт.              Раз уж не можешь уйти от травмирующей ситуации, постарайся хотя бы не травмировать всех вокруг. Логично, но от этого ситуация не становилась лучше. Это было очень в стиле Рок Су — сразу задуматься о том, чтобы спрятать свой поступок от других.              Интересно, как всё пошло настолько не по плану, что об этом в итоге узнали все?              Чжон Су не был уверен, что хочет знать.              Но, вскоре от раздумий юношу отвлек голос Мудреца, что, услышав его тяжелый вздох, произнёс:              [Расскажите о своём беспокойстве].              — Мои союзники увидят, как я вонзаю нож в сердце, верно?              Чхве Хан тихо выдохнул и с усилием отпустил ножны меча. Сейчас он ему не нужен, он всё равно не сможет никого защитить, всё это давно произошло. И даже если кошмарная сцена окровавленного Кэйл-нима будет являться ему в кошмарах до конца жизни… Не то чтобы он действительно мог что-то с этим поделать.              После этого вопроса Мировое Древо на мгновение замолчало, а затем, тихо ахнув, пробормотало:              [Ах, твои союзники].              Рон приготовился ещё раз услышать что-то гениальное, вроде рекламы оздоровительного сердцеукалывания.              Древо лишь тихо произнесло:              [Удачи].              Бикрокс и Рон вздохнули одновременно и переглянулись, разделяя момент бессильной злости на чёртово Дерево, разочарования в жизни и печали от осознания, что ничего уже не попишешь. Пьеса сыграна, кинжал использован, Древо продолжает сыпать дурацкими фразами.              Идиллия, чтоб её.              Услышав подобное, Кэйл, кивнул и после вздохнул, сказав:              — Я приму ваш кинжал, Мировое Древо.              После этих слов в голове юноши все древние силы застонали…              — Зачем так громко-то, — недовольно пробурчал Чхве Чжон Су, вжимая голову в плечи.              Кэйл хмыкнул.              — Не тебе на это жаловаться, мистер «я не контролирую громкость своего голоса в разговоре», — подколол Суй Кхан.              — Это другое…              …но не смогли противостоять его решению, тогда как Мудрец пробормотал:              [Хорошо. Однако, сейчас вам лучше поторопиться.]              Стоило Древу договорить, как проекция замерла и плавно растворилась, оставляя их со всеми смешанными чувствами наедине.              Чхве Хан расслабил плечи и откинулся на спинку дивана, видя, как Альберу привычными движениями разминает плечи, и поднимается Розалин, тоже уставшая сидеть на одном месте. Последние вопросы были короткими и, казалось на первый взгляд, выматывали не так сильно, как бесконечная проекция испытания Бога Отчаяния, но… Так казалось только на первый взгляд. Количество информации выматывало, смена обстановки и попытки следить за нечёткими воспоминаниями — выматывали тоже.              Или, возможно, так влиял тот факт, что он не спал на последнем длинном перерыве. Не то чтобы он жалел о паре часов разговоров с Розалин, но мозг, очевидно, начинал требовать отдыха.              Раон, успевший испытать за несколько последних ответов, казалось, все эмоции и чувства, какие только мог, плюхнулся на колени Кэйла, вытянулся (хлестнув Чжон Су кончиком хвоста по плечу) и неожиданно даже для самого себя зевнул.              Суй Кхан мягко засмеялся:              — Бедный ребёнок… Уже устал?              — Нет! — Упрямо вскинул подбородок Раон, но Кэйл уже успел проанализировать последние записи и медленно снижающуюся активность дракона. Очевидно, пары часов сна, которые были у них… неизвестно сколько времени назад, было недостаточно для ребёнка.              — Нам нужен перерыв, — уверенно скомандовал Кэйл и обернулся к Эрухабену, стоило проекции погаснуть окончательно. — На сон.              Древний дракон вздохнул, но поднялся, принимаясь вновь расставлять мебель. И всё-таки он никогда не думал, что его запасы мебели будут так использоваться — в другом мире, чтобы ложиться спать в зале суда, где они оказались заперты на неизвестное количество времени. Обустраивать логово всё-таки было бы в разы приятнее.              По кроватям разбредались вяло, разморенные горячим чаем с бутербродами. Раон расплылся по матрасу в надёжных объятиях своего человека и впервые за время пребывания в этом мире заснул, не ощущая себя вымотанным до предела. Почти как дома, не хватало только Он и Хонга рядом.              

***

             — Мы действительно не могли его уберечь, да? — Тяжело вздохнув, спросила Розалин.              Они с Чхве Ханом сидели прямо на полу, растягиваясь после тренировки (точнее, после тренировки здесь был только Чхве Хан, у Розалин растяжка и была тренировкой). Недалеко мечом размахивали Альберу и Чжон Су, назначенный временным тренером.              — Без вариантов, — мотнул головой Чхве Хан, — даже если бы мы узнали об этом заранее…              — Что невозможно! — Весомо вставил валяющийся на полу Суй Кхан.              — Что невозможно. — С этим было трудно поспорить. — Но даже если бы узнали, маловероятно, что способ нашёлся бы. У кого ещё просить помощи?              — Никого старше Мирового Древа у нас в мире мы бы не нашли… Если только Боги… — Задумчиво выдохнула Розалин и наклонилась, прижимаясь лбом к коленям.              Чхве Хан сердито фыркнул.              — А к ним доверия никакого.              Обдумывали долго — кто-то молча, привычно полируя кинжалы или нарезая бутерброды на завтрак, кто-то в обсуждении и разговорах. Всё то, что успело произойти, все случаи казалось бы необязательного самопожертвования Кэйла обдумывались с новой точки зрения — с точки зрения логики, которую им показали ответы на вопросы.              Как и обычно, когда дело касалось Кэйла Хенитьюза, всё было не так просто, как казалось. И сколько ещё интересных вещей всплывёт в проекции, никто не знал — как и чьи тайны в этот раз выйдут на всеобщее обозрение.              — Раон, ты можешь посмотреть проценты? — Кэйл погладил дракона по голове.              — Конечно, человек!              Спустя пару секунд показались цифры.              {55% — 60%}              Розалин удивлённо ахнула, Бикрокс приподнял брови, Раон взволнованно взвился в воздух.              — Так вот что бывает, когда самые неприступные члены команды открываются, — Чжон Су присвистнул, во все глаза глядя на подскочивший процент.              Кэйл, тоже приятно удивлённый, хлопнул в ладоши. В его голову закралась одна весьма приятная идея…              — Раз уж это так хорошо влияет на динамику, предлагаю продолжить в том же духе.              Дождавшись, пока все согласятся, Кэйл ярко улыбнулся.              Альберу замер, зная, что эта улыбка не несёт ничего хорошего, но не успел сильно испугаться, потому что Кэйл внезапно повернулся к Эрухабену. Тот замер.              — Эрухабен-ним, вы так мало рассказываете о себе… Что приходится узнавать что-то о вас по случайным оговоркам, — древний дракон явно насторожился, но сохранял спокойствие.              — Что бы ты хотел, чтобы я показал?               — Мила-ним рассказывала про вашу весёлую молодость, — солнечно улыбнулся Кэйл. — Возможно, вы могли бы показать какую-то из стычек с драконами? Раону было бы полезно посмотреть.              Раон восторженно вскинул голову, и Эрухабен оказался под прицелом солнечной улыбки со сталью в глазах и горящих любопытством синих глаз. Внезапно отказать стало не просто сложно, а практически невозможно.              — Хорошо, — со сложным взглядом наконец согласился древний дракон и обернулся к заклинанию.              Спустя пару команд, вопрос был задан:              — Покажи мою первую серьёзную победу против взрослого дракона. Битву с багровым уб… — Эрухабен быстро исправился, — драконом.              Внезапно, поймав себя на этой совершенно неосознанной нецензурной оговорке, древний дракон вспомнил, насколько редко он решал узнать чужое имя и как часто именовал противников мысленно просто ублюдками. Упс?              Не успел Эрухабен решить, каким образом он будет закрывать уши Раону на каждое собственное ругательство, как пространство размылось и внезапно отобразило вспыхнул цветом — они оказались на каком-то пустыре рядом с лесом, в глаза било солнце.              Картинка была достаточно чёткой для воспоминаний вероятно более чем столетней давности — Альберу восхитился великой драконьей памятью, разглядывая выразительное лицо дракона напротив.              — Атрибут чего? — Насмешливо, с оттенком презрения выплюнул дракон, чьего имени Эрухабен даже не знал. — Пыль? Порошок?              Раон, только услышав ядовитую интонацию дракона, чем-то похожего на Рашиля, вскинулся.              — Нельзя оскорблять атрибут дедушки Голди!!              Розалин подалась вперёд, разглядывая золотого дракона — на удивление, отличий практически не было. Нетипичное выражение гнева на лице, более небрежная причёска (хотя всё ещё с какими-то даже на вид дорогущими золотыми украшениями)... Да и всё.              — Эрухабен-ним, а сколько вам здесь лет? — Задал общий вопрос Альберу.              — Где-то 300? — Вскинул бровь дракон. — Может, меньше.              — А так и не скажешь, — пробурчал себе под нос Чхве Хан.              Эрухабен фыркнул, забавляясь. От его слуха так просто не уйдёшь.              От этого тона, от явного снисхождения в голосе такого же дракона, как и он сам, гордость Эрухабена взревела, отдаваясь гневом в золотых радужках глаз. Никто не смеет так с ним разговаривать. Никто не смеет так презрительно и надменно говорить о его атрибуте, даже если его атрибут — это пыль или порошок. Его атрибут прекрасен, смертоносен и опасен, как и он сам, и никто не смеет говорить обратного.              Слышать мысли Эрухабена — опять больше похожие на попытку вспомнить, о чём он в тот момент думал, чем на записи Кэйла — было весьма увлекательным опытом. Настолько открыто они его мыслей ещё не слышали.              Альберу замер в восхищении и полнейшем восторге от возможности сидеть в одной комнате с двумя драконами, слышать мысли дракона и наблюдать за драконами в проекции. Кажется, у него была передозировка драконов, и отсутствие дела, на которое можно было перевести внимание своей эльфийской части, ни капли не помогало.              «Альберу, ты будущий император, соберись!» — Сам на себя мысленно прикрикнул наследный принц и попытался убрать с лица выражение благоговения.              Получилось, судя по смеху Чхве Хана, не очень…              Ярость в золотых радужках Эрухабена спряталась за едкой насмешливостью, когда молодой, едва прошедший третью фазу роста дракон взял себя в руки.              Проекция передавала раздражение, даже спустя года (Розалин ужаснулась — не года, столетия) сохранившееся ярким и отчётливым. Эрухабен, каким бы холодным и отчужденным не пытался казаться, уже показывал свою яркую сторону — воинственную, горделивую, вспыльчивую и собственническую, но и надёжную, заботливую, защищающую. Увидеть его настолько неприкрыто, почувствовать, насколько он на самом деле может быть эмоционален, было невероятным опытом.              Розалин была искренне благодарна молодому мастеру, благодаря которому она стала ученицей дракона и смогла находиться здесь, видеть, как даже самые закрытые члены их странной семьи открываются.              — А у тебя, я смотрю, атрибут мощнее? — Голос прозвучал низко и вкрадчиво, величественно, как и хотелось звучать Эрухабену.              Рон усмехнулся, видя, как великий и могучий дракон красуется перед соперником. Таким Эрухабена он ещё не видел — молодым, ещё не научившимся держать лицо в любой ситуации, открыто горделивым. Забавно.              Дракон перед ним тряхнул тёмно-красной, цвета засохшей крови копной волос, вскидывая подбородок, и заговорил насмешливо и горделиво:              — Мой атрибут — взрыв. Скажи, что может сделать твоя пыль, — Эрухабен подавил желание сердито ощериться, когда собеседник почти выплюнул название его атрибута, — против взрыва? Что ты вообще можешь со своей пылью, сопляк?              Розалин внезапно вспомнила, как одним взмахом артефакта, созданного Эрухабеном, Кэйл растворял двери на Центральных Равнинах, и приготовилась к шоу. После таких оскорблений древний дракон (в то время ещё не древний?) был обязан втоптать обидчика в пыль — и он это сделает. Как бы то ни было, недооценивать Эрухабена не стоило.              Хотя магессе было искренне интересно, как её наставник справится с атрибутом взрыва. Таких атрибутов она ещё не видела…              Золотой дракон выдохнул, чувствуя, как ярость клокочет в горле, как всё его существо встаёт на дыбы и напрягается тело, готовясь к бою. Разумом, который так старательно отключало чувство уязвлённой гордости, Эрухабен осознавал, что не стоит ввязываться в драку с таким сильным противником с малоизвестными силами, но... Эрухабен — дракон.              — Настолько башню сносит, да? — Удивлённо шепнул Суй Кхану Чхве Чжон Су.              Не успел Суй Кхан среагировать, как послышался тяжёлый вздох Эрухабена, напомнивший, что все их слова прослушиваются чутким драконьим слухом.              — Очевидно, да, — несмотря на вздох-предупреждение спокойно ответил Кэйл. В конце концов, он имел полное право на мелочность после подставы с островом Ветров. Одним показом косяка, о котором наверняка часть семьи и так догадывалась, его месть ограничиться просто не могла.              — Что, сказать нечего? Испугался? — Насмешки продолжались, будто его молчание окончательно развязало ублюдку язык. — Тогда скорее убегай с моей территории, малыш, пока я не разозлился. С таким бесполезным атрибутом ты даже защититься не сможешь.              — Он уже меня раздражает, — Альберу склонил голову к плечу и уставился на задирающегося дракона.              — Меня тоже, — согласно кивнул Чхве Хан и сжал в руке ножны.              Не то чтобы Эрухабену нужна была их защита от какого-то зарвавшегося дракона, но и не реагировать не получалось. Никто не смеет трогать их семью.              Эрухабен склонил голову набок, чувствуя, как потекли по плечу пряди волос цвета золота, и совершенно спокойным, в противовес бушующим внутри эмоциям, голосом спросил:              — А что ты сделаешь, если я не уйду? — Золотой дракон сделал шаг вперёд, высвобождая часть драконьего страха. — Или ты только словами кидаться горазд?              Наблюдатели замерли, когда незнакомое чувство могущества и превосходства наполнило комнату. Драконий страх впервые не пугал и не давил, потому что они не были теми, на кого он используется, нет, проекция передавала это так, будто все они были драконами. Чувство превосходства, желание раздавить соперника, кипящая под кожей ярость…              Раон восхищенно вздохнул, наконец понимая, как это ощущается. Дедушка Голди был великим и могучим драконом, и ощущение от использования драконьего страха заставляло его казаться ещё более великим и могучим. Не настолько, как Раон Миру, конечно, но всё-таки!! В этот момент молодой дракон твёрдо решил, что обязательно достигнет второй фазы роста и научится использовать драконий страх. Это было невероятно круто!!              По полю разлилось напряжение, заставившее всех в округе животных, птиц и даже насекомых разбежаться кто куда — здесь становилось слишком опасно, и всё живое инстинктивно старалось сбежать.              Кэйл мысленно сравнивал ощущения от использования драконьего страха с Аурой Доминирования. Механика была такая же — стоит пожелать задавить оппонента, прижать его к земле, напугать, и сила активировалась самостоятельно, без усилий. Но ощущения были разными. Аура Доминирования всё-таки была силой для мошенничества, которая не давала Кэйлу особых преимуществ, а драконий страх давал ощущение собственного превосходства и даже как будто придавал сил. Ну или, по крайней мере, воодушевления. Приятная сила, очень подходящая могущественным драконам.              В ответ на проявившуюся угрожающую ауру Эрухабена ударила тяжёлая, давящая аура оппонента. Драконий страх схлестнулся с драконьим страхом, пытаясь задавить противника, заставить его склониться, сдаться, отступить. Но ни один из них не подчинялся другому.              Два дракона в человеческих обличьях, величественные в своём гневе, смотрели друг на друга, пока зрачки их глаз вытягивались в щёлки, как у рептилий.              А вот подключившийся второй драконий страх заставил напрячься. Бикрокс резко втянул воздух и напрягся, сопротивляясь желанию вскочить в боевую стойку и вытащить если не меч, то хотя бы пару длинных кинжалов из голенищ сапогов.              Это ощущалось как соперничество в квадрате, как столкновение цунами, как битва насмерть с равным и на равных… Очень странное ощущение, чувства, которых за всё время просмотра чужих воспоминаний они ещё не ощущали — злость, гнев, раздражение, боевой азарт, готовность биться до конца и показать себя, выложиться на полную.              — Ты бросаешь мне вызов, сопляк? — Раздражающий голос противника опустился, звуча низко и угоржающе.              Чувствуя, как внутри разгарается азарт и предвкушение от осознания появившегося достойного сложного соперника, Эрухабен насмешливо, с оттенком снисходительности внушительно ответил:              — Если только ты сам не боишься принять вызов.              Дракон напротив него рычаще выдохнул и усмехнулся, поднимая руку.              — Тогда пеняй на себя, малыш.              Рон усмехнулся, слыша эти напыщенные слова, похожие на типичный диалог двух задир — у него и у самого в юности были такие драки, которые они пафосно именовали дуэлями. Подростковый возраст, умение драться и темпераментность делали такие стычки чуть ли не делом чести. Победить в бою считалось престижным, а проигрыш казался трагедией.              Забавно, что у таких могущественных созданий, как драконы, это выглядело точно так же, как у пятнадцатилетних мальчишек. Хотя масштаб, понятное дело, отличался.              Эрухабен усмехнулся в ответ, чувствуя, как приходит в движение мана вокруг и внутри него, как активируется атрибут, закручивая вокруг золотые частицы пыли. Со стороны соперника раздался лёгкий звук щелчка пальцами, и на долю секунды всё затихло. Золотой дракон, всеми фибрами предчувствуя опасность, поднял щит, готовясь к атаке.              — Вашу ж мать, — выдохнул Суй Кхан, и перья на крыльях встали дыбом.              Первобытное ощущение опасности доносилось не то от проекции, не то от каких-то ястребиных инстинктов — он пока не был уверен, но точно знал, что от побега его удерживало в этот момент только то, что сбежать было невозможно.              Возможно, ему стоит чуть глубже исследовать свою новую звериную сущность. Если это всё-таки не влияние проекции, а его инстинктивные желания, ему нужно было научиться их контролировать и гасить.              Раздался оглушительный звук взрыва.              Чхве Хан резко вскочил, одним слитным движением выхватывая меч. Черная аура активировалась, защищая всех, до кого смогла дотянуться, от взрыва.              Лишь спустя секунду, когда аура осталась целой и нетронутой, Чхве Хан осознал, что его защита была не нужна. Они были в безопасности. Этот ублюдочный дракон не был угрозой, он наверняка уже был мёртв и его уж точно не было с ними на Маат.              Альберу ошалело хихикнул и дёрнул руками, полыхнувшими маной в попытке защититься, рядом с таким же сбитым с толку видом убирала руки от лица Розалин.              Внезапный взрыв прямо перед лицом сбил с толку всех, но, слава молодому Эрухабену, он выставил защиту.              И кто бы мог подумать, что этот величественный древний дракон будет в таких подробностях помнить, как звучат и ощущаются взрывы?              По щиту поползли трещины, пока вокруг взрывная волна пригибала к земле деревья и кусты, вырывая их с корнем, и огромными облаками взлетала пыль. Эрухабен добавил к щиту несколько слоёв, надёжно защищённый не только от самого взрыва, но и от пыли и ветра. Раздался резкий звук смеха.              Рон внезапно осознал, насколько искренне рад, что за всю его немаленькую жизнь первая и пока что единственная битва между драконами происходит через проекцию, а не в реальности. Он бы, скорее всего, просто не пережил бы такое сражение… Его бы просто размазало по земле. Сопротивляться такой мощи и грубой силе он бы не смог, несмотря на все свои навыки. Это было за гранью возможностей обычного человека.              — Ну как тебе настоящий боевой атрибут, малыш? — Бордово-красный дракон выглядел совершенно расслабленным и невредимым, пока небрежным взмахом руки разгонял поднявшуюся пыль. — Хочешь сдаться?              Эрухабен дерзко вскинул бровь и щёлкнул пальцами, одним действием и убирая щит, и укладывая кружащуюся вокруг пыль на землю. Дракон напротив него сердито цыкнул.              — Пафосно, однако, — нервно хохотнул Чжон Су, тоже схватившийся за меч.              — Очень, — выдохнул Суй Кхан. Такие простые обмены словами успокаивали неизвестно откуда взявшиеся не то инстинкты, не то просто рефлексы получше дыхания на счёт.              К тому, что у него, раньше обычного (ну или не совсем обычного, но не суть) корейца, могли в новой жизнь появиться животные инстинкты, Суй Кхан пока до конца не смирился. Одно дело крылья — это, по крайней мере, весело, да и практично, но вот такие гипертрофированные реакции на драконов… Это было ну очень странно, настолько, что бывший Ли Су Хёк начал сомневаться, можно ли их, как и все человеческие реакции, назвать рефлексами. Этот вопрос требовал более точного знания собственной физиологии.              Кажется, Суй Кхан знал, чем ему придётся заняться, когда они вернутся на Безымянный.              — И вот это боевой атрибут? — Голос Эрухабена звучал насмешливо. — Разве может простейший однослойный щит заблокировать «настоящий боевой атрибут»?              — Не может! — Воскликнул Раон. — Я проверял!              Он помнил, как ещё совсем давно взорвал болото в Лесу Тьмы — безо всяких атрибутов, самостоятельно, не зная толком заклинаний. Это ведь даже не магическая бомба была! И всё же он помнил, как лопнули его щиты.              А здесь боевой атрибут, и самый простой щит…              — Он что, просто напугать тебя хотел? Так не честно, он и не собирался сражаться!! — Раон был оскорблён за своего дедушку Голди.              Альберу внезапно задумался, что он успел сделать со своей жизнью не так, что вокруг столько сумасшедше сильных созданий. И насколько он мог самого себя назвать здравомыслящим человеком, если не хотел в этом ничего менять.              Когда его вновь придавила удушающая аура драконьего страха, Эрухабен лишь ухмыльнулся, вновь возводя щиты, на этот раз в несколько слоёв. Разозлить противника было приятно.              Он уже не был ребёнком, чтобы его нужно было щадить и бить вполсилы. Эрухабен — взрослый, полностью сформировавшийся дракон, великий, могучий и прекрасный. Ему не нужны игры в поддавки.              — Правильно!! — Воинственно воскликнул Раон и выпятил живот.              Кэйл легко улыбнулся, видя эти забавные и по-детски наивные жесты. Конечно, если вдуматься посерьёзнее, он должен быть волноваться, что этот ребёнок проявляет слишком большой энтузиазм при виде сцен насилия, но… Он не хотел задумывать. Да и успел за эти годы чуть попривыкнуть и смириться с тем, какими страшными бывают все его спутники, хотя и дёргался по привычке.              Всё было в порядке. И просмотр этих записей, то, как каждый из присутствующих открывался, только убеждало его в этой мысли. Да, все эти люди и нелюди были страшными ублюдками, но… За эти годы они успели стать его ублюдками. И это не новость — с этим стоило бы начать смиряться ещё не этапе мести за руку Рона.              Он привязался. Окончательно и бесповоротно. Так же, как когда-то во время апокалипсиса привязался к Ли Су Хёку и Чхве Чжон Су.              И за этого ребёнка с яркими голубыми глазами он с радостью убил бы и умер сам. Но, пока он с азартом следит за проекцией, как за особо интересным боевиком, всё было в порядке.              Даже если от грохота взрывов в ушах звенело и из-за вспышек болели глаза.              По полю прокатился низкий рокочущий звук рычания, и оглушительно громыхнул взрыв. Эрухабен держал щит и непрерывно колдовал новые слои — в этот раз с ним не играли. Взрывы не смолкали ни на секунду, бесконечная череда смертельных выстрелов. Это не шутки. Щиты за секунды трескались и рушились под силой взрослого дракона.              Розалин пребывала в восторге, навострив все свои чувства в попытке уловить, как именно Эрухабен творил магию. Через проекцию, отражающую воспоминания, сделать это было сложно, но магесса не сдавалась.              Когда ещё она сможет не просто увидеть, а почувствовать изнутри драконью магию?              Эрухабен застыл в полной боевой сосредоточенности, под кожей гулял адреналин, бурлила мана. Атрибут крутил вокруг пыль, и остановить это ненужное действие взбудораженный дракон даже не пытался — бесполезно.