Часть 85

      Так странно было смотреть на бой, в котором на карту была поставлена лишь гордость! Чхве Чжон Су давно уже привык, что бои бывают либо учебные, либо всамделишные, где думаешь о чём угодно, но не об эффектности уж точно. Позёрство Эрухабена было простительно лишь в силу возраста и того, что сейчас это смотрелось забавно. Попробуй Чхве Чжон Су выдать нечто столь же претенциозное со своим Миру, нагоняй от лидера группы был бы мама не горюй.              Розалин же восхищалась тем, как Эрухабен утончённо превращал сражение в искусство без потери эффективности. Возможно, не было смысла тратить дополнительные силы на зрелищность, но вряд ли драконы замечают такие малые затраты, для них это — часть мастерства, природа. Когда-нибудь Розалин хотела бы достичь чего-то схожего. Было в магии что-то, желающее выделяться не только площадью производимого взрыва.              Кэйл же смотрел предельно спокойно, стараясь ничем не выдать своё веселье. Здесь Эрухабен был настолько подростком с, пусть и оправданными, но всё же самовлюблёнными замашками, что удержаться от периодического хмыканья было невозможно. Сейчас Эрухабен стал настолько статным и внушительным, что сама мысль о нём, что-то доказывающем случайному дракону, удивляла. Эту запись Кэйл прибережёт на будущее.              Земля под ногами от постоянных взрывов тряслась и дрожала, расходясь трещинами, в воздух взлетали ошмётки земли, ударялись об щит, как стрелы. Мир превратился в хаос, и Эрухабен наблюдал за этим, как за опасным экспериментом. Ему нужно что-то сделать. Нужно найти преимущество. Он обязан справиться и доказать своё превосходство.              — Зрелищно, — Суй Кхан пытался перебороть странную реакцию тела, вдумываясь в ход сражения и анализируя причинённый ущерб.              Будь это Корея, правительство уже прибило бы сражавшихся раз десять за вред территории. Что ж, хорошо, что драконов в Корее не завелось.              Обманчиво уверенным движением он оттолкнулся от земли, взлетая в воздух. Его щиты лопались, как мыльные пузыри, от волн энергии, и Эрухабен хаотично бегал взглядом по месиву из пыли, земли и каких-то веток. Нужно что-то придумать, он не может держать щиты вечность.              У него есть магия. У него есть пыль. Маленькая, незаметная…              — Здесь мы наблюдаем зарождение основы ваших стратегии и стиля боя, Эрухабен-ним? — Поинтересовался Чхве Чжон Су.              — Не сказал бы, — мотнул головой Эрухабен. — Я веками фиксировал мелочи, накапливал и адаптировал знания. Нет момента, когда мой стиль появился или был закончен. Этот процесс динамичен.              Чхве Чжон Су в ответ неопределённо промычал, понимая, что это объяснение имеет смысл и вполне общеприменительно.              В ушах Эрухабена зазвенело от грохота, раздавшегося совсем близко. Резким взмахом он заменил разлетевшиеся щиты новыми. Его разум хаотично кружился, пока он лихорадочно пытался найти способ противостоять вакханалии взрывов.              Рон морщился с каждым взрывом всё явственнее и явственнее. Даже со знанием того, что всё происходящее — проекция, было сложно не реагировать на бушующий бой. Каждое сражение требовало осознанного самосдерживания, и уж тем более это было необходимо в битве драконов. Радовало лишь то, что молодой господин своим сотрудничеством со всеми активными драконами их мира предотвратил подобные междоусобные склоки.              Может быть, в качестве периодического терраформирования битвы драконов и были необходимы, но Рон сомневался, что в нынешнее время это будет чем-то, кроме неудобства.              У него есть пыль. Она есть везде, она незаметна, она проникает куда угодно. Это гораздо тоньше громовых взрывов противника. Меньше радиус, но больше возможностей.              — Хорошая позиция, — распушил перья Суй Кхан, хорохорясь. Со знанием, что один дракон давным-давно является союзником, а второй даже не присутствует, ему удалось чуть успокоить свои всполошившиеся инстинкты. — Тонкость всегда выигрышна.              Эрухабену хотелось насмешливо ответить нечто в духе «Давным-давно это знаю, птенчик», но он вовремя сдержался, понимая, что бывший лидер группы давно уже не в возрасте «птенчика», чтобы так над ним подшучивать. По-человечески стоило ему бы сочувствовать, а не шутить над этой темой — страшно представить, что чувствовал бы сам Эрухабен, если бы переродился в молодое существо другой расы.              — Действительно, — он ограничился нейтральным согласием, видя дискомфорт Суй Кхана, вызванный битвой драконов.              Компания здесь собралась интересная: зверолюд, не знающий собственной натуры, человек, обладавший своими версиями драконьего страха, восторженный на четверть тёмный эльф-кронпринц… Да уж, скучная старость Эрухабену не светила хотя бы потому, что несчастный ублюдок его омолодил и окружил слишком интригующими людьми и нелюдями.              Эрухабен резко ухмыльнулся, вскидывая голову, когда идея ударила не молнией, а очередным взрывом. Теперь он знал, что делать. С дикой улыбкой он кинулся в эпицентр взрывов, в самое пекло.              — И этот дракон жалуется на мои методы, — невпечатлённо выгнул бровь Кэйл, забавляясь.              — Наша группа друзей небольшая, но все мы с серьёзными… — хихикнул Чхве Чжон Су.              — …отклонениями в сфере самосохранения, — продолжил Суй Кхан практически по инерции.              — Боюсь представить, насколько ужасны вы были в Корее, — хмыкнул Альберу.              — Правильно боишься, донсен, — подмигнул Чхве Чжон Су.              Рон неверяще качал головой. Молодой мастер действительно собрал вокруг себя невероятно самопожертвенную и временами идиотско-отважную команду.              Эрухабен вдруг обнаружил себя на месте несчастного ублюдка, бесконечно ругаемого за рискованные действия, и порадовался, что с ним так легко обошлись ввиду застарелости показываемых событий лет на семьсот.              Щиты лопались, как тонкое стекло, разлетались осколками, но ему было всё равно. Почти неосознанными взмахами он накладывал заклинание за заклинанием, пока стрелой летел к своему противнику. Ну и что, что он его не видит, что видимость полностью перекрыта? Это не мешает ему чувствовать.              Чхве Чжон Су с иронией покачал скрещёнными на манер ценителя тремя пальцами.              — Вот только не начинай свои странные шутки, донсен, — предупредил Суй Кхан, чувствуя, как приближается головная боль от этой несвоевременной активности.              — Понял-принял, лидер, успокаиваюсь, — отсалютовал Чхве Чжон Су.              — Ты наконец решил двигаться? — Голос багрового дракона звучал лениво и протяжно. — Я уж думал, ты испугался и собираешься бежать!              Эрухабен рыкнул, пока его атрибут охватывал всё вокруг. Картинная расслабленность врага раздражала.              — Да пошёл ты к чёрту!              — Никогда бы не подумала, что в молодости вы были таким… культурным, — едва сдержала хихиканье Розалин. — Детишек поучаете, потому что собственных шишек набили?              Эрухабен скрестил руки и попытался метнуть грозный взгляд на магессу, но не мог на неё сердиться. Как бы он и Рон не пугали молодого мастера, вполне возможно, что половина лексикона Раона всё же была подсказана самим Эрухабеном…              — Не говори ерунды.              — А я слышал, как Голди дедушка говорил куда более интересные слова, — заговорщицки произнёс Раон.              Эрухабен скорее почувствовал, чем увидел недовольство Рона.              — Кажется, в наших рядах убыло, — с притворной скорбью покачал головой дворецкий. — Какой же нынче дефицит культурных, воспитанных членов общества!..              О своих оговорках Рон предпочёл благополучно не упоминать.              Золотой дракон выставил вперёд ладонь, удерживая и обновляя щиты. Чем ближе он подходил к противнику, тем яростнее становились взрывы. И пусть — ему плевать.              «Странно понимать, что и он когда-то был подростком», — отстранённо подумал Чхве Хан.              Только вот Эрухабен вырос, состарился, помудрел, в то время как сам Чхве Хан так и не сумел этого добиться. В Лесу Тьмы у него не было и шанса. Он всегда мог рассчитывать только на свою силу, а не зрелость или эрудированность, но теперь, будучи окружённым одновременно и сильными, и умными существами, Чхве Хан задумался, есть ли оправдание его самовольному отказу от образования и узнавания об этом до сих пор новом мире. Будучи членом команды Кэйл-нима, он мог бы учиться у лучших и в перспективе мог получить доступ к любым ресурсам. Гением ему не стать, но и в неведении в темах за пределами прямой практики не было ничего хорошего.              Возможно, ему стоит спросить Розалин или Альберу, что они об этом думают.              Вокруг несущейся вперёд фигуры собиралось золото. Крупица за крупицей пыль превращалась в торнадо, в неудержимую волну цунами. С резким взмахом ладонью вперёд ударил золотой вихрь, и Эрухабен дико улыбнулся, обнажая зубы. Он знал, он чувствовал, куда нужно бить.              — И вот это ты называешь атакой? — Чужое рычание смешалось с грохотом взрывов. — Ох и зря ты это начал, сопляк!              — Эти самодовольные у… — Суй Кхан подозрительно скосился на Рона и в последний момент сменил курс, — уродцы всегда самые смешные и бессильные.              — И многочисленные, — глубокомысленно согласился Кэйл.              Рон ухмыльнулся, довольный своей позицией новой цензуры. Друзья молодого господина его бесконечно забавляли.              Всё существо Эрухабена взревело ощущением опасности, и он рванулся вперёд, лихорадочно обновляя щиты. Золотой дракон судорожно глотнул воздуха и спустя мгновение... Мир взорвался.              Эрухабен с трудом удерживал щит и равновесие, когда взрывная волна со всей дури влетела ему в спину. В ушах звенело.              Все снова дёрнулись и рефлекторно-бесполезно заткнули уши. Всё-таки сражения драконов оказались излишне громкими. Кэйл почти жалел, что спросил, но смущение Эрухабена от периодических замечаний того стоило. Бескровная, но действенная, мелочная месть. Пускай страдает, отдувается и чувствует необходимость защищать решения, принятые в пылу битвы.              — Я же сказал, — задыхаясь, пробормотал он и сразу же перешёл на крик, — иди к чёрту!              — И всё-таки этим оскорблениям не хватает креативности, — картинно повесил нос Чхве Чжон Су, желая, чтобы Раон был чуть постарше. Ему уже не хватало возможности пустить в ход своё невообразимое красноречие!              Кэйл чувствовал, о чём думал безумец, и наоборот радовался присутствию Раона рядом. Иногда от речей Чхве Чжон Су, высокообразованного жителя сельской местности, в прямом смысле вяли уши.              Наконец вырваться из эпицентра показалось манной небесной. Теперь он может не так сильно концентрироваться на щитах, а значит...              — Сам полез, сам постоял, сам вылез и сам порадовался, — шёпотом, прикрытым нарочито громким и отвлекающим шелестом крыльев, пошутил Суй Кхан Кэйлу. — Очень самостоятельный не очень древний дракон.              Эрухабен кинул на них такой странный взгляд, что было неясно, разобрал он слова Суй Кхана или нет.              Взревела мана. Взмах руки заставил пыль собраться в копья, второй взмах стремительно отправил их в расслабленно зависшего в воздухе дракона. Показное спокойствие противника раздражало. Вновь раздался грохот. Золотые копья вспышками молний вонзались в возникшие на пути щиты, щиты шли трещинами и осыпались, но на их месте тут же появлялись новые слои. Так просто не пробьёшь.              Розалин подалась вперёд, увидев, как древний дракон собирает пыль-ману в физическое оружие. Ей очень захотелось попробовать нечто подобное, хотя без знания боевых искусств эта стратегия не имела смысла.              Что ж, хорошо, что рядом с ней именитые эксперты одноручного и двуручного мечей, убийца с кинжалами и молодой мастер с копьями. Розалин вполне себе нашла новый проект на скучные вечера.              Но ему это и не нужно.              Шум взрывов затих, но тишина не наступила — громовые удары драконов сотрясали воздух и землю. Удар-щит, удар, увернуться, удар-щит… Эрухабен действовал на чистой силе отработанных реакций.              — Красиво, — неожиданно для самого себя подметил Суй Кхан.              Стоило начаться апокалипсису, и он перестал воспринимать бои как нечто прекрасное. Бой — адреналин, сознание, или сверхчувствительное, или затуманенное паникой, автоматизм, кровь и отсутствие понимания, что это опасно, пока первый удар не собьёт с ног, не рассечёт в кровь плоть, не переломит кость. Бой — это дрожащие чужие руки, отвратительные звуки пожирания, смерть любой стратегии в когтях реальности, сдающие нервами новички, дубина народной войны, то место и время, где жизнь становится разменной монетой, чем-то эфемерным и хрупким, как никогда. Он давно не думал о борьбе как о чём-то красивом или того стоящем, а не слишком жестоком.              Здесь же, в бою чисто показушном, бессмыленном, почти петушином, была какая-то животная грация, прелесть, сила, от которой Суй Кхан замирал не то в восхищении, не то в ужасе.              Противник больше не болтал всякую чушь. Экономные твёрдые движения посылали заклинания, багровый дракон был предельно сосредоточен. Теперь они были на равных. Любой промах мог стоить жизни. Хотя не это самое страшное — любой промах стоил бы им гордости.              «Бессмысленный бой на смерть, а думают о гордости», — Чхве Чжон Су с любопытством пытался осознать и переварить несвойственную ему гордость, навязанную заклинанием. То, что Эрухабен умудрялся по-человечески коммуницировать с кем-то, нося в себе такой странный комок эмоций, было достойно если не уважения, то признания.              Удивительно и прекрасно было то, что Раон, этот маленький дракончик, был начисто лишён подобных замашек. Он, конечно, называл себя великим и могучим, но явно не страдал болезненным чувством своего неоспоримого превосходства над окружающими.              Эрухабен поморщился, ощущая себя так, будто его окунули в грязь лицом. Юношеский максимализм плоховато сочетался с драконьим чувством собственной исключительности, и он бы предпочёл не вспоминать тот период в таких подробностях.              Эрухабен чувствовал, как за ним очень внимательно наблюдают. Прекрасно. Он вновь собрал вокруг себя облако пыли — угроза и предупреждение. Напротив него противник вскинул руку, засияло красным светом облако маны. В глазах Эрухабена мелькнуло торжество, глаза соперника сузились…              Внезапно раздался хлопок. Багровый дракон дёрнулся и обернулся. Хлопок повторился. И ещё раз. И ещё. В глазах дракона зажглась паника, когда он наконец заметил, что его щит полон золотой пыли. Золото поднималось с одежды и обуви, с волос — и с громким звуком взрывалось.              — Замечательно разыгранная партия, — не сдержался Альберу.              Такой чудесной битвы его эльфийская сущность могла бы и не пережить, если бы не королевский самоконтроль.              Эрухабен прекрасно видел эльфийский трепет в поведении кронпринца, поэтому лишь беззлобно улыбнулся ему. Забавные, хорошие существа эти эльфы.              Чхве Чжон Су с таким интересом и напряжением наблюдал за боем, что самому себе напомнил болельщика и усмехнулся. Развлечения в этом новом мире превзошли любые ожидания — если не учитывать того, что они все по сути заперты здесь, конечно.              Маленькие взрывы крошечных частиц стали смертельной опасностью. Они были повсюду. Золотые пылинки прилипали к телу, лезли в глаза, рот и нос. Забивались в уши и рукава одежды. А потом взрывались. По идеальной фарфоровой коже потекла кровь, пока багровый дракон лихорадочно призывал ману и пытался защитить лицо от взрывов. Не получалось.              Кэйл думал о том, насколько практично было бы пустить пыль по полю боя, где враги невольно вдохнули бы её… Замечательная стратегия на крайний случай.              В воздухе засверкали заклинания — противник не собирался сдаваться без боя. Но Эрухабену было плевать. Он рвался вперёд, сокращал дистанцию. Ближе, ещё ближе... С совершенным сумасшествием во взгляде он занёс руку для удара и с размаха врезал противнику в челюсть.              — Восхитительный удар!!! — В глазах Чхве Чжон Су была такая радость, такое уважение, что Эрухабену, право слово, стало неловко.              — Вообще замечательно для мага, — поддел Суй Кхан.              Раон улыбался во весь рот, разве что круги под потолком не нарезая. Его очень радовало видеть, что и Голди дедушка умеет веселиться и бить глупых ублюдков по лицу. Кэйл в очередной раз смирялся с жаждой насилия, источаемой его детьми, пока лидер и Чжон Су восхищались на заднем плане.              Да уж, всё его окружение было оправданно и ожидаемо жестоким. Сам Кэйл тоже был таким, даже если предпочитал об этом не помнить.              Багровый дракон широко распахнул глаза, когда его снесло с ног. Рефлекторно активировался драконий страх, забушевала мана, но разве это могло спасти от дракона? Они были на равных. И он проиграл.              — Туда его, наглеца этакого, — заключил Чхве Чжон Су, потрясая в воздухе кулаком.              Бикрокс всё же невольно улыбнулся. Очень редко на его памяти процесс битвы вызывал положительные эмоции, но это определённо был такой случай. Всё же приятно после нескольких непростых откровений посмотреть, как союзник со вкусом побеждает кого-то почти нарочито глупого и самовлюблённого. Эффектность схватки впечатляла и радовала — чтобы насладиться происходящим в полной мере, стоило лишь привыкнуть к взрывам. Видимо, не стоило думать, что Раон — излишне склонный к разрушениям ребёнок: это оказалось общедраконьей проблемой.              С рокочущим рычанием Эрухабен ударил ещё раз — прямо под дых. С почти садистским удовольствием он наблюдал, как противник влетает в землю с такой силой, что поднимается в воздух пыль. Как он силится сделать вдох, но не может, как задыхается. Драконье самолюбие и гордость Эрухабена были в совершенном восторге. Он победил. Он справился.              — Поздравляем, — доброжелательно улыбнулась Розалин, расслабившаяся от недавнего сна и приятного воспоминания. Эта передышка была действительно необходима.              — Не стоит, — Эрухабен аристократически кашлянул, — это не масштабная и не значимая битва, скорее, прихоть.              В его биографии были и куда более занятные эпизоды, но, стоило признать, и здесь Эрухабен показал себя вполне ничего… На этот раз он даже не стал укорять драконье самолюбование: всё же было приятно видеть себя молодым и полным сил, пусть и немного наивным.              — Тем приятнее всё происходящее, — неожиданно подхватил Суй Кхан.              — Полезно изредка провести хороший спарринг, — сказал, забывшись в записях о прошлых дружеских боях с хёнами, Кэйл.              — Знаменитые последние слова, — с видом знатока пособолезновал Чхве Чжон Су.              Кэйл, впрочем, и сам прекрасно понимал, что от тренировок по возвращении домой не отвертится. То, как тут же заинтересовался и подобрался Рон, пугало.              «Подобрал компашку на свою голову».              По вискам противно ползли капли пота, дорогой шёлк одежды помялся и запылился, но это было не важно. Как и сбитое к чертям дыхание. А важно то, что со своим «бесполезным» атрибутом он смог надрать задницу этому гордецу с боевым атрибутом.              Чхве Хан даже не поморщился от этих ощущений, но заметил, как всё это вышло на передний план лишь после окончания битвы. Удивительная способность к концентрации — сам Чхве Хан обыкновенно чувствовал всё, если только не был в состоянии нервного срыва.              Розалин поморщилась и тут же захотела отмыться, как с ней всегда бывало, но спустя мгновение желание прошло. Слишком уж въелось в кожу воспитание в статусе принцессы, обязывавшее в любой ситуации и выглядеть, и пахнуть безупречно. Даже долгие три года бытия магессой, активно участвующей в войне, не смогли окончательно искоренить эту установку на идеальность. Фу.              — Вот что может сделать моя пыль, — Эрухабен запыхался, его низкий голос звучал неровно, — против твоего взрыва.              И даже если голос звучал не так величественно, как ему бы хотелось, было приятно выплюнуть название чужого атрибута так же, как этот багровый ублюдок. А ещё приятнее — пару раз вмазать носком ботинка в чужие рёбра. Чтоб неповадно было.              — Молодец, Голди дедушка!! — Раон таки вскочил с насиженного места и навернул пару кругов, чтобы размять крылья, после чего благополучно приземлился на колени Эрухабена. — Так ему и надо! Он очень глупый, раз не понимает преимущества твоего атрибута!              — Действительно, малыш, действительно.              Эрухабен разомлел от высказанной безусловной поддержки и в очередной раз порадовался тому, каким необычным, прелестно-добрым и в то же время жёстко-искренним растёт этот ребёнок. Драконья рать нуждалась в Раоне с его новизной, непредвзятым взглядом на мир и ощутимым отсутствием гордости — слишком уж закостенели, устарели убеждения драконов о собственной исключительной важности.              Путешествуя с Кэйлом, рассматривая своё и чужое неоднозначное прошлое, Эрухабен понял, что драконы — далеко не панацея, и кто угодно может оказаться неожиданно сведущим, ценным существом, не заслуживающим подобной слепой предвзятости.              Эрухабен ещё раз окинул взглядом поверженного противника. Горящий злобой побеждённый взгляд, кровь, стекающая из уголков губ и ран, оставленных взрывами его пыли — какое приятное зрелище. Прибитый к земле, поверженный, собравший своим телом и волосами всю окрестную пыль. По губам зазмеилась довольная улыбка.              — Запомни, ублюдок, — вкрадчиво проговорил Эрухабен, пинком переворачивая противника и ставя ему ногу на грудь, — тебя избил я, дракон с атрибутом пыли. И твой взрыв никак помочь не смог. Ты проиграл.              — Несколько затянутое прощание, — хихикнул Чхве Чжон Су.              — Зато действенно, — абсолютно точно не насупился Эрухабен.              Последовавший диалог был настолько бессмысленным и невероятно зрелым, что Кэйл бессильно уронил голову на руки, а Рон неверяще смотрел на своего товарища по старости, удивляясь, как он попался на такую очевидную уловку. Было в Чхве Чжон Су что-то совершенно обезоруживающее и в то же время провоцирующее на споры…              Чхве Хан беспомощно улыбнулся, взглянул на Альберу и увидел в его глазах то же беззубое веселье. Взаимодействие корейских друзей Кэйл-нима с другими членами команды закономерно скатывалось не то в шутку, не то в несерьёзное препирательство, и никто не мог и не хотел с этим ничего сделать. Создавалось ощущение, что они случайно согласились слушать бесконечный анекдот.              Глаза молодого дракона горели огнём, золотые радужки и волосы отражали солнечный свет. Всё вокруг было разрушено, земля покрылась кратерами, в воздухе всё ещё витала пыль, поднятая взрывами. И в этой разрухе он был прекрасен.              Кэйл чуть встряхнулся, когда Эрухабен и Чхве Чжон Су наконец притихли, и застыл в этом непривычном ощущении абсолютного самодовольства. Он никогда не был доволен собой, как Эрухабен: Кэйл ценил достигнутые результаты, удачно принятые решения, взаимоотношения с людьми, но никак не себя. Странное это чувство, и, наверное, исключительно драконье.              Эрухабен уходил с поля боя с величественной улыбкой и осознанием своего успеха. Он справился, он смог доказать, что его атрибут не бесполезен. В глубине души зрело осознание: так будет и дальше. Никто не посмеет называть его атрибут бесполезным. А если и посмеет… Что ж, он с радостью докажет этому идиоту, что тот не прав.              — Очень жизнеутверждающе, — вынес Альберу вердикт, с которым все бесспорно согласились.