Часть 93

      «Мне это только показалось?»              Он был уверен, что температура упала. Кэйл продолжил.              — Белая Звезда. Пф-ф-ф.              Кэйл не мог удержаться от хихиканья.              — Только ты можешь хихикать над тем, кто столько крови нам попил, только ты, донсен, — деланно укоризненно покачал головой Альберу, сам улыбавшийся в духе чеширского кота.              — Ты ещё не видел, как я над ним «хихикал» в испытании гнева, — весело хмыкнул Кэйл, с нежностью вспоминавший то чудное время, когда враг был одним человеком, которому можно вполне конкретно навалять, а не организацией целой кучи придурков, друг другу почти неподконтрольных.              — Могу догадаться, — Альберу не стал упоминать выступление Кэйла в храме Бога Отчаяния, результатом которого стало проткнутое сердце, но все одновременно о нём подумали.              — Расскажешь, когда вернёмся? — Обнадёженно спросил Суй Кхан, предвкушающий невероятную историю из разряда разгулов Ким Рок Су при каждом сокращении бюджета компании.              — Во всех подробностях, — довольно пообещал Кэйл.              Эрухабен, давно не наблюдавший такой искренней, ничем не замутнённой радости на лице несчастного панка, живо представил, чем бы обернулся гнев Кэйла для Белой Звезды без учёта некоторых условностей вроде безопасности мирного населения и сохранности местечковой инфраструктуры.              «Это было не просто моё воображение».              Прохлада на его коже… Это было не просто ощущение, это происходило на самом деле.              — Интересно, с каких пор физическая сила сопровождается такими эффектами? Он же вроде не дракон, с чего бы вдруг, — хмыкнул Чхве Чжон Су.              — Ты себя-то в моменте боя видел хоть раз, донсен? — Снисходительно посмотрел на Чхве Чжон Су Суй Кхан. — Эта дурость у вас семейная.              Чхве Хан с некоторой опаской принялся обдумывать, а какими спецэффектами сопровождались его битвы, и ощущалось ли это так же излишне пафосно, как у Чхве Чжон Гона… Скорее да, чем нет — иначе почему бы Рону так улыбаться, глядя на него как на болезного? Да и вряд ли одиночки как таковые не имели своих странных замашек, как никак, феномен малоизученный, как сказала бы Розалин.              На одной стороне этого довольно пустого парка…              Кэйл и Чхве Чжон Гон… Появился полупрозрачный барьер и окружил их. Он отделял это место от внешнего мира.              И снова исчезла дружелюбная, шутливая атмосфера, и всем вспомнилось, что Чхве Чжон Гон — элемент непредсказуемый и потенциально опасный. Он, конечно, давным-давно не представлял особой угрозы (молодой господин же сейчас жив и здоров), но в Роне нет-нет да поднималось желание пульнуть в проекцию пару кинжалов. Бесполезное, но неотвратимое, что уж поделать.              — Ставить барьеры во время разговоров — как минимум некультурно, — на этот раз покачал головой уже Эрухабен.              — Где этот человек, а где культура, — Розалин окинула Чхве Чжон Гона цепким взглядом и даже отлипла от спинки дивана, ожидая его дальнейших действий.              Почему-то казалось, что ни одной хорошей новости не прозвучит.              Кэйл почувствовал странное ощущение, как будто он и Чхве Чжон Гон попали в свой собственный мир.              Чхве Чжон Су с каким-то нескрываемым подозрением покосился на своего предка. Понятное дело, что в мире обычных людей без способностей и знаний о будущем для обсуждения секретных вещей лучше обеспечить себе и собеседнику неприкосновенность барьером, но какая-то странная атмосфера всё это сопровождала. Как будто Чхве Чжон Гон, знающий слишком много, неоправданно лез к сбитому с толку мороком испытания Рок Су-я. Не в хорошем смысле лез. Чхве Чжон Су встряхнул головой, пытаясь прогнать странные ассоциации.              Неподалёку с примерно такими же мыслями хмурился Рон. Почему-то смеяться над нелепостью Чхве Чжон Гона больше не хотелось.              А в центре этого ощущения…              Чхве Чжон Гон спокойно стоял и наблюдал за Кэйлом. На его стоическом лице не было заметно ни малейшей растерянности, которую Чхве Чжон Гон ощущал время от времени.              Его окружала холодная аура, как будто это была его истинная сущность.              — И вот никогда не поймёшь, насколько безобидность Чхве — природная дурость, а насколько — стратегический ход, — проворчал себе под нос Альберу, в моменте забыв, что здесь все слышат всё.              Чхве Хан кинул на кронпринца такой взгляд, что совершенно некстати вспомнились все тренировки, находящиеся где-то на грани жестокости, и Альберу поспешил извиниться.              Кэйл, глядя на эти извивания сиятельной персоны, малодушно радовался, что на этот раз кто-то кроме него стал жертвой тренировочного террора. При совместном старании Рона, Чжон Су и лидер-нима его собственные шансы выжить по возвращении домой стремились к нулю, так что Кэйл не собирался упускать шанс в последний раз улыбнуться чужому несчастью. Скоро все такие “несчастья” коснутся его, увы-увы.              Раон сочувственно положил лапу на плечо своего человека, подлетев. Какие же всё же эмпатичные у Кэйла растут дети, прямо загляденье! На них только и надежда.              Кэйл молча смотрел на него, а Чхве Чжон Гон медленно заговорил.              — Нелан Барроу. Белая Звезда.              Чхве Чжон Гон пробормотал эти слова несколько раз, как будто смакуя их, а затем бесстрастно прокомментировал.              — Такие имена нельзя произнести случайно.              Такую странную, неприкрытую, пусть и выраженную мимоходом агрессию игнорировать не представлялось возможным. В этой импровизированной словесной баталии не было способа выиграть — ограниченные испытанием возможности Кэйла пусть и будут неожиданностью, но и неясно, какую цену потребуют. До боя с одиночкой лучше не доводить.              Рон смотрел и думал, что весь этот момент похож на кружение двух хищников друг с другом. Два вида, одинаково смертоносных, но с разными ареалами обитания, встретились на нейтральной территории и пытаются прикинуть, нужно ли вообще это сражение во имя истребления. Тигр — Ким Рок Су, никогда и не бывший щенком, в отличие от изначального Кэйла, — и бешеный волк Чхве Чжон Гон. Вполне похоже на правду.              Именно в этот момент.              Ша-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а.              В этот момент он почувствовал, как мимо него прошелестел ветерок…              — Вау.              Кэйл коротко вздохнул.              — Рок Су-я всегда был падок на неприспособленную силу, — попытался разрядить атмосферу Суй Кхан.              — Удивлён, что этот нагло-сильный у… — Чхве Чжон Су покосился на Рона, и всё-таки не нашёлся, чем себя цензурировать.              — Урод, глупый Чжон Су-я!! — Подсказал сердобольный Раон под неодобрительные взгляды старшего поколения.              — …Урод ещё не в твоей команде и не пашет на благо нации, — завершил-таки Чхве Чжон Су свой спич в поддержку лидера команды.              — Да как-то пока не срослось, — безразлично пожал плечами Кэйл и нахмурился. — Не хотелось бы его тут видеть.              Чхве Хан кивнул, понимая, что адекватного Чхве Чжон Су ему в качестве родственника более чем достаточно, а вот от такого кота в мешке увольте, будьте добры. Да и не стоит Чхве Чжон Гон того — мало Кэйл-ниму одиночек-Чхве, что ли?              Чхве Чжон Гон внезапно оказался прямо перед Ким Рок Су и спокойно наблюдал за ним.              Рука Чхве Чжон Гона остановилась прямо перед шеей Кэйла.              — Какая грубая и пошлая провокация — целиться в шею, — поморщился Бикрокс, пытаясь избавиться от воспоминаний обо всех, кто пытался угрожать ему, тогда ещё мальчишке, таким образом.              Чхве Чжон Су всё пытался понять, почему это напоминает ему тот неправильный флирт, который практиковали некоторые альтернативно одарённые в рамках апокалипсиса. Тогда крышу всем снесло знатно, и силу начали ценить как никогда, так что и угрозы каким-то образом перекочевали в то страшное понятие “заигрывание”, к которому тройка Су самозабвенно не прикасалась ни разу.              Зачем он вообще всё это вспоминает в контексте пропавшего родственника и Рок Су-я?              — Объяснись.              Это было всё, что сказал Чхве Чжон Гон, и посмотрел в глаза Кэйлу.              Ситуация действительно накалялась — это ощущал каждый присутствующий. Хотелось знать, как Кэйл, всегда бывший мастером выкручивания из таких ситуаций, будет справляться.              «Откуда ты знаешь эти имена?»              «Где ты такое услышал?»              «Какого чёрта? Что происходит?»              Эти тревожные и непонятные вопросы не сходили с уст Чхве Чжон Гона.              Вероятно, он решил, что вопросы бессмысленны, и решил действовать, как только услышал имена «Нелан Барроу» и «Белая звезда».              — То, насколько легко ты угадываешь и понимаешь даже малознакомых людей, временами пугает, — скрестил руки на груди Альберу.              — Не бойся, тебя было куда сложнее прочитать, — хмыкнул Кэйл. — С опытом всему учишься.              — Учитывая твой опыт, это действительно не должно так удивлять. — Согласился Альберу.              — Или, может, он просто слишком часто общался с Чхве, — хохотнул Суй Кхан и быстро обернулся ястребом исключительно для того, чтобы проехать крылом по изрядно испорченной Раоном шевелюре кронпринца. Как следует всё спутав, он приземлился на своё место, считая свой долг хёна выполненным.              Альберу вздохнул, осознав наконец, что из-за этой предприимчивой компании может больше никогда не рассчитывать на сохранность причёски.              «Это тоже облегчает мне задачу».              Кэйлу не нужно было притворяться хорошим маленьким клубным хубэ, если другая сторона собиралась напасть на него вот так.              — У меня был сон.              — Разыгрываешь карточку провидца? Не самое оригинальное, донсен, но работает почти безотказно, — Суй Кхан очевидно вспомнил, как в испытании Бога Отчаяния Кэйл выдал знания о будущем за способность.              — Нет, ну не мог же он на полном серьёзе поверить в версию со снами? — Сразу же усомнилась Розалин.              — Почему же не мог? Ты очень удивишься, сколько людей ведутся на это, — возразил Суй Кхан. — Трюк проверенный. Рок Су всегда был в этом очень хорош.              «Не то мы слишком умные, не то люди — идиоты», — отстранённо подумал Эрухабен. — «Общение с Кэйлом ни для кого не проходит бесследно».              Сон.              Это слово заставило Чхве Чжон Гона вздрогнуть. Он нахмурился, увидев, что Кэйл заметил, как он вздрогнул.              Кэйл просто улыбнулся ему.              Невероятное психологическое давление на Чхве Чжон Гона заслуживало всяких похвал. Кэйл целенаправленно издевался над ним — это было очевидно и по удивительному эмоциональному подъёму, и по чувству искреннего удовлетворения, передаваемому записью, — но уличить его в этом было невозможно.              Альберу хотелось спросить, как Кэйл добился такого уровня, но хватило одного взгляда на Суй Кхана и Чхве Чжон Су, чтобы стали понятны и цель, и жертвы, и наставники этого процесса обучения.              — В моём сне появился некто по имени Белая Звезда.              Кэйл долго думал, как вести разговор с Чхве Чжон Гоном. Должен ли он сказать, что это была иллюзия, проверка, а он — Ким Рок Су, который трансмигрировал в тело Кэйла Хенитьюза?              Ответ был прост.              «Зачем беспокоиться?»              — Скажем так, ответ не только прост, он ещё и ультимативен, — хмыкнул Рон. — Действительно, нечего мудрить. Чхве Чжон Гон не стоит беспокойства.              Бикрокс лишь подумал о том, что было бы печально, узнай иллюзорный Чхве Чжон Гон о появлении Ким Рок Су в теле Кэйла раньше, чем они с отцом. Это было бы слишком показательно и больно для молановской гордости: и сын, и отец считали себя одними из самых близких молодому господину людей как минимум по факту постоянного нахождения рядом и частого задействования в миссиях.              В этом не было необходимости.              «Мне просто нужно сказать ему достаточно, чтобы я смог до него достучаться».              Но если разговор не заладится…              Кэйл почувствовал древние силы внутри своего тела, продолжая размышлять.              «Нам просто нужно будет устроить хороший освежающий бой, если разговор пойдёт не очень хорошо».              — Хороший подход, — беспомощно улыбнулся Эрухабен, уже не ощущая ранее привычного желания ругать Кэйла за неосторожность.              Он всё-таки никогда не выбирал лобовое столкновение как первый и единственный вариант. Как он мог ругать Кэйла за то, что на его месте сделал бы любой, включая самого Эрухабена?              Непозволительно много времени ушло на осознание такой простой мысли.              Стук.              Кэйл оттолкнул руку Чхве Чжон Гона, которая остановилась перед его шеей. Затем он осмотрел руку. На ней было так много мозолей, и она была даже грубее, чем рука Чхве Хана.              Чхве Хан с интересом вгляделся в эти руки, чуть привстав с дивана, и всё же не понял, что Кэйл-нима в них заинтересовало. Какими ещё могут быть руки мечника? Не то чтобы их разглядывание принесло Кэйл-ниму некую новую информацию.              Суй Кхан тем временем начал хмуриться. Ким Рок Су, конечно, умел сохранять хладнокровие и отстранённость в опасных ситуациях, но не в его характере было разглядывать руку человека, который ему активно угрожал… Он с подозрением покосился на Кэйл-а, который вовремя считал странные настроения, витающие в воздухе, и теперь успешно косил под ветошь. Что ж, донсен, живи пока, а потом мы с тобой поговорим о взаимодействии с враждебно настроенными незнакомцами, даже не сомневайся.              И всё-таки странно. Неужели жизнь в теле Кэйла в этом мире настолько смягчила Рок Су-я? Или, может, он наконец почувствовал себя в безопасности? Да, в безопасности, именно когда находился в испытании враждебного бога на подозрении у могущественного человека. Что-то не сходилось, и Суй Кхан в упор ничего не понимал. Не было в Корее таких спорных ситуаций — Рок Су-я вообще никогда не проявлял интереса к другим людям.              Кстати, а причём тут вообще интерес?              — Белая звезда. Кто-то по имени Кэйл Барроу появился в моём сне.              Кэйл всё меньше и меньше напоминал ласкового маленького хубэ, но и Чхве Чжон Гон был таким же.              — Его лицо было похоже на моё?              За те пять дней, что он был членом книжного клуба в средней школе Раон… Мог ли Кэйл бездельничать в это время? Наслаждался ли он этим временем?              Конечно, нет.              У него было так много дел.              — И всё-таки не задался отпуск, — сочувственно покачал головой Альберу.              — По возвращении домой все собираемся у Рок Су-я на шашлыки, — припечатал Чхве Чжон Су. — Я устал ощущать эту тоску по отдыху. Да и не всё же время геноцид охотников устраивать, право слово?              — Правду говоришь, — глаза Альберу натурально загорелись. Уж один вечерок на отдых себе выделит. Может, даже и не один, учитывая, как долго они страдают просмотром воспоминаний в этом мире.              — Я приеду, — ухмыльнулась Розалин, предвкушая наконец встречу, не связанную с рабочими и геройскими вопросами.              — Сонбэ, ты быстро закрыл свой блокнот, в котором писал в тот день, когда я пришёл в библиотеку, чтобы присоединиться к книжному клубу.              Настала очередь Кэйла подойти к Чхве Чжон Гону, он положил ему руку на плечо.              — Что за внезапная ласковость, Рок Су-я? — Насупился Суй Кхан. — Я, конечно, всё понимаю, надо его убеждать, но с каких пор ты придерживаешься таких безобидных образов? А где роль безжалостного убийцы, которую я помню?              — Отметена за ненадобностью, — отмахнулся Кэйл. — Лидер, серьёзно, зачем мне играть в убийцу рядом с тем, кто считает меня безобидным школьником?              Суй Кхан и сам это понимал, но подсознательно почему-то хотел сразу же прекратить любой контакт этих двоих. Рон же сразу заинтересовался, каким образом молодой господин мог “играть” убийцу. Наверняка выглядело что ни на есть реалистично.              — Я видел это слово — «Роан».              «Айгу».              Кэйл ахнул, хотя, судя по голосу, он совсем не был шокирован, продолжая говорить.              — Но этот Роан появился и в моём сне.              — А как складно брешешь, донсен, — картинно приложил руку к груди Чхве Чжон Су, купируя недооформившийся конфликт на нервной почве между хёном и Рок Су-я. — Всегда это в тебе уважал.              — Сам брехать умеешь не хуже, иначе сразу бы из команды вылетел, — скосил взгляд на Чхве Чжон Су Кэйл, скрестив руки на груди.              — Эй, а это ещё почему?              — За концентрацию невыраженного сволочизма. Знали б некоторые высокопоставленные индивидуумы, что ты о них думаешь, тебя бы ни в какое общество не пустили.              Рон посмотрел на Чхве Чжон Су каким-то новым, свежим взглядом, в котором можно было уловить смешливое уважение.              — Так про всех нас сказать можно!              — У нас, в отличие от тебя, не хватало сил скрывать это за всеубийственным оптимизмом и доброжелательностью, — похлопал по плечу Чхве Чжон Су Суй Кхан.              Хлоп, хлоп.              Он похлопал Чхве Чжон Гона по плечу, продолжая говорить.              Тут уже хотел оскалиться Рон, но попридержал коней, вспомнив, чем обернулась несдержанность Эрухабена. Что он, не видел спектакля молодого господина для Литаны, когда произошла первая встреча с Ханной и Джеком? Нет резона сейчас реагировать иначе, да и это дело дней минувших.              Скалиться, несмотря на самоувещевания, всё равно хотелось.              — Прости, сонбэ. Я немного наблюдал за тобой.              — Правда? — Невозмутимо спросил Чхве Чжон Гон, и Кэйл ответил так же невозмутимо.              — Ты так охранял свой блокнот, что за последние четыре дня я увидел всего несколько слов.              — Убийственный коктейль честности и бессовестной лжи, а как правдоподобно! — Продолжал заливаться соловьём Чхве Чжон Су.              Розалин же подумала, что в такой избирательной лжи молодой мастер действительно бесподобен. Она бы даже попросила пару уроков, будь ей это необходимо в затворничестве в магической башне.              Он действительно видел немного.              В те моменты, когда Чхве Чжон Гон отходил, чтобы убрать возвращённую книгу или помочь кому-то найти книгу… Кэйлу удавалось лишь мельком взглянуть за эти короткие промежутки времени. Обычный Кэйл не стал бы делать ничего подобного, но что он мог поделать? Это была не только его проблема, но и его друзей.              — Почему-то мне кажется, что у недружественного человека, знающего что-то об интересующих тебя вопросах, ты бы в любом случае записи подглядел, — лукаво ухмыльнулся Суй Кхан.              — Не отбирай самообман у нашего донсена, — пафосно изрёк Чхве Чжон Су. — Сам-то ничем не лучше.              Кэйл в этой ситуации мог лишь откинуться на спинку дивана, отрешившись от бессмысленного спора. Да, болтологию эти двое разводили знатную, но под эдакий ненавязчивый аккомпанемент жилось и легче, и проще, и веселее.              Чхве Чжон Гон прокомментировал это без каких-либо эмоций.              — Как невежливо.              — Мне жаль. Но мне кажется, что это не то, о чём нужно сожалеть?              На этот раз эмоции исчезли с лица Кэйла, и Чхве Чжон Гон слегка нахмурился.              — Понял, что не он один может строить серьёзную мину, — прокомментировал Чхве Чжон Су и тут же осёкся.              Вдруг ему, впервые за весь просмотр, показалось, что слишком уж часто они с Ли Су Хёком болтают. У непривычных друзей Рок Су-я наверняка уже уши в трубочку свернулись, они-то вряд ли приобрели бзик на заполнение почти любой тишины бессвязным бредом… Да и все хотят скорее по домам. Стоит ли возникать так каждый раз?              Кэйл, будто почувствовав его неуверенность и прозвучавшую недосказанность, толкнул Чхве Чжон Су локтем и молча кивнул. Улыбнулся Альберу. Может быть, уже успели привыкнуть, а Чхве Чжон Су даже и не заметил.              Он продолжил привычно бессмысленно болтать, успокаивая расшалившиеся за время просмотра нервы, ещё не понимая, что в этой компании его просто примут любым, и не надо для этого мешать самому себе спокойно жить.              — Белая Звезда, Роан, Пазл… Слова из моего сна были и в твоей тетради, сонбэ. Я заглянул в блокнот и увидел слова в книге, которую ты назвал путеводителем.              Он вспомнил тот момент, когда увидел название и имя автора, написанные там, и продолжил.              — «Рождение героя». Автор Нелан Барроу.              Кэйл убрал руку с плеча Чхве Чжон Гона и сделал шаг назад. Они посмотрели друг другу в глаза.              «Какие-то взгляды происходят», — отстранённо подумал Бикрокс. Он ощущал витающую в воздухе истерию, но всё никак не мог понять её причины.              Рон посмотрел на своего сына, посмотрел, и вдруг ощутил желание стиснуть его в объятиях. Это недоумение на обычно невыразительном лице бесконечно умиляло.              — Итак, я хотел узнать, что происходит. Я хотел спросить, не снится ли тебе тот же сон, что и мне, сонбэ. Но что это за барьер? Он кажется магическим. Как будто…              Голос Кэйла был тихим, но резким.              — Как будто ты из другого мира, сонбэ.              Чхве Чжон Су мысленно бился в истерике.              «Из другого мира? Что за слащавые фразы? Донсен, а ты часом не переигрываешь с кошением под дурачка?»              Суй Кхан к тому времени уже от фырканья перешёл к хохоту — слишком всё это напоминало театр абсурда. За отношением Кэйла к Чхве Чжон Гону любое чувство опасности давно потерялось. Он как будто окучивал неопытного ребёнка и вил из него верёвки, заставляя верить в сущий бред. Зато безопасно, что уж тут скажешь. Быть умным — вовремя притвориться тупым.              — Похоже на то, что ты говоришь с улыбкой на лице.              — Ты тоже улыбаешься, сонбэ.              Чхве Чжон Гон потрогал уголок губ.              — Ты прав. Я тоже улыбаюсь.              — Это уже даже не тарантиновские диалоги, — протянула Розалин, — это уже что-то неописуемое.              Альберу задумался о том, каков шанс, что и с Белой Звездой у Кэйла были такие невероятно содержательные беседы на полях сражений. По всему казалось, что шанс довольно высок.              Чхве Хан же молча удивлялся тому, что лицо Чхве Чжон Гона в принципе способно изобразить улыбку — настолько бесчувственным кирпичом он казался.              Он невозмутимо продолжил.              — Наверное, это потому, что я сейчас так озадачен. Я не ожидал ничего подобного.              Чхве Чжон Гон несколько раз хмыкнул, как будто действительно не ожидал такого. Он совсем не был похож на старшеклассника. На самом деле, казалось, что он прожил непостижимое количество лет.              — А насколько он далёкий предок для вас? — Поинтересовался Альберу. — Сколько ему лет здесь хотя бы примерно?              Чхве Хан нахмурился, проклиная свою память: не осталось воспоминаний даже о лицах родителей, что уж говорить про когда-то пропавшего родственника, которого он даже никогда не видел.              — Я уже не помню таких деталей.              — А я вообще знал об исчезновении только одного дяди, — Чхве Чжон Су кивнул в сторону Чхве Хана. — Так что это тайна, покрытая мраком. Но можно предположить, что явно больше сорока.              — Тебе самому уже сорок, — усмехнулся Кэйл.              Чхве Чжон Су помрачнел так, будто до этого ни разу не задавался этим вопросом и не считал собственные годы. Альберу только головой покачал — дурдом какой-то, зато весело.              — Так ты говоришь, что тебе снится этот человек по имени Белая Звезда?              — Да, сонбэ-ним. Он казался ужасным ублюдком.              — Тебе давно снятся эти сны?              — Нет. Это было не так давно. Во сне я видел, что этот парень делал с Западным континентом.              — …Правда?              — Умеешь же ты одновременно и обмануть человека, и заставить его чувствовать себя неловко, и надавить на чувство вины, — хмыкнул Альберу спустя пару секунд. — Иногда разговаривать с тобой себе дороже.              — Для чего и стараемся, — ухмыльнулся Кэйл.              Альберу в очередной раз порадовался, что Кэйл не поддался на провокации и не стал министром. Случись это, никакой реальной власти Альберу бы точно не удержал — слишком уж хорош был Кэйл в политике и её тонкостях.              Чхве Чжон Гон поднял голову, словно глубоко задумался, а затем продолжил.              — …Неужели Белая Звезда влияет не только на его жизнь, но и на его воспоминания и сны?              Кэйл задумался, глядя на него.              «Я рад, что он сам не понял и дал мне ответ. Это здорово!»              — Люди и вправду любят сами себя обманывать, — криво усмехнулся Эрухабен. — Главное уметь этим пользоваться.              И всё же весь этот диалог с Чхве Чжон Гоном почему-то казался хождением по острию ножа. Кэйл, конечно, человек опытный во всех отношениях, но сам факт того, что он оказался один на один с противником такого калибра, без привычной поддержки и ресурсов, заставлял Эрухабена иррационально волноваться.              Розалин в то же время размышляла о том, насколько вся эта ситуация несправедлива — Белая Звезда, о существовании которого Ким Рок Су даже не подозревал, отравлял его жизнь своим проклятием совершенно ни за что. Если бы не самодеятельность Бога Смерти, Ким Рок Су так бы и прожил свою жизнь, ненавидимый судьбой просто по ассоциации. Это страдание без возможности прекращения, ничем не обоснованное… Удивляло, что некоторые люди до сих пор прельщались неисполнимой мечтой о справедливости, когда в жизни имели место такие ситуации.              Кэйл, спокойно оценивая сложившуюся ситуацию, задал вопрос, на который больше всего хотел получить ответ.              — Сонбэ, кто ты?              — Я?              — Да.              Кэйл неисправимо скучал, несмотря на некоторое напряжение, вызываемое непосредственной близостью проекционного Чхве Чжон Гона к проекционному Ким Рок Су, и машинально поигрывал вытащенной из волос лентой. Он эти диалоги, благодаря записи, знал наизусть, так что в уделении внимания проекции не было никакого смысла. Любое ощущение новизны правил этого мира и всего происходящего вообще давно пропало, так что оставалось лишь ждать окончания просмотра этой записи. Все, конечно, скоро встряхнутся, но пока что Кэйл давил зевок за зевком и блуждал взглядом по комнате.              Эрухабен задумчиво и по-драконьи таинственно сидел в своём кресле, Моланы молча и устало вглядывались в развернувшуюся сцену со своего дивана, Розалин о чём-то шушукалась с Чхве Ханом, Альберу грел уши, а лидер с панком в невообразимой позе полулежали друг на друге, недоверчиво зыркая на Чхве Чжон Гона. Раон кружил под потолком, разглядывая проекцию со всех сторон, а сам Кэйл прислушивался к записанному ощущению свежего ветерка.              Всё это ощущалось как некая прелюдия к отпуску — морально тяжеловато, но элемент отдыха уже ощутимо присутствовал. Дождаться бы шашлыков, разобраться с обещанным охотником, и жизнь заиграет новыми красками.              Кэйл огляделся.              — Этот барьер и то, как ты мгновенно переместился передо мной… Такие вещи обычно показывают в фильмах. Как будто…              Кэйл медленно улыбнулся.              — Это как если бы ты был богом. Кто-то, кто находится вне логики этого мира.              Чхве Хан вдумался и понял, что это мнение, сказанное, чтобы заморочить Чжон Гону голову, не так уж и далеко от правды. Одиночки были сильны и имели потенциал к божественности — впрочем, зная команду Кэйл-нима, не только одиночки могли таким похвастаться. Сам Кэйл-ним, запечатавший Бога Отчаяния, был вполне подходящей кандидатурой. Бог-покровитель бездельников — а что, звучит!              Чхве Хан думал об этом, конечно, не всерьёз. Кэйл-ним заслужил всяческого покоя, а не очередного титула и витка развития неблагодарного труда.              — Бог? Фу.              Чхве Чжон Гон, казалось, пытался сдержать свой смех, но сдавленно рассмеялся. Он опустил голову, чтобы успокоиться.              Как только Чхве Чжон Гон снова поднял голову, Кэйл встретился с очень холодным взглядом.              — Ты не можешь видеть во мне то же самое, что и в этих ублюдочных тварях.              — Ещё один человек с исключительно уважительными взглядами на божественность, — хмыкнул Эрухабен.              — Зная подноготную, только такой взгляд и имеет смысл, — хмыкнул Суй Кхан.              — Когда ты знаешь, что Бога вполне можно гонять шваброй, уважение слегка сдаёт позиции, — хохотнул Чхве Чжон Су.              Раон с таким искренним восторгом воспринял эту фразу, что выписал пару дополнительных кругов под потолком. Друзья его человека — самые лучшие!! У них, кажется, есть компромат на всех.              — Тогда кто же ты, сонбэ?              Чхве Чжон Гон спокойно наблюдал за тем, как на него смотрят.              — Ха-а-а-а-а.              Чхве Чжон Гон вздохнул, и вместе со вздохом вырвалась правда.              — Душа, которая в будущем может превратиться в эту ублюдочную тварь?              — И всё-таки его проняло, — улыбнулся Альберу.              Методы Кэйла, как труднообъяснимы бы ни были, работали безотказно. Хоть что-то в мире радовало непреходящей стабильностью.              — Рок Су-я потрудился на славу, не могло не пронять, — гордо распушил перья Суй Кхан.              Совершенно равнодушный Кэйл лишь приподнял уголок губ: слушать, как его хвалят так, будто его здесь и нет, было почему-то искренне забавно.              Кэйл не пропустил этот вздох.              — Ты — душа, которая может стать богом? В самом деле?              «Это хорошо».              Эта мысль билась в голове Кэйла. Он может получить некоторые подсказки об одиночках и богах, используя эту возможность.              Эрухабен в очередной раз понял, что Кэйл — уникум, чей успех повторить невозможно. Информация попадала к нему такими странными, неисповедимыми путями, что никто другой и не смог бы её добыть. Стёртое воспоминание в испытании Запечатанного Бога, для просмотра которого прохождение испытания было отложено — никто, кроме Кэйла, никогда и не попал бы в такую ситуацию. Сколько же случайностей и целенаправленных действий слилось в одной точке, чтобы привести к такому результату!              Можно было бы сказать, что это и есть божественное провидение или фатум, но с тем, как нынешние боги работают, такого утверждать не приходится. В очередной раз сработали исключительно Кэйловская удача и интуиция.              — Да. Есть души, которые станут богами. Конечно, есть и другие способы стать богами, кроме как быть одной из этих душ, но они редки.              Души, о которых он говорил, должны были быть одиночками, единожды живущими. Он должен был говорить о трибуляторах.              Бог Солнца был одной из таких душ-одиночек, а запечатанный Бог Отчаяния был охотником, который охотился на одиночек. Возможно, он что-то сделал с душой, на которую охотился, чтобы стать Богом.              — Мой человек, у тебя есть компромат на Богов!! — Раон на радостях полез обниматься, и Кэйл не сопротивлялся. — Ты очень крут!              — Уже практически свой человек в этой среде, — подкольнул Суй Кхан.              — Уж не больше вашего, — вернул шпильку Кэйл.              — Туше, — Суй Кхан согласно кивнул, присоединяясь к поглаживанию Раона по голове.              — Есть несколько Богов? Тогда каким Богом станешь ты, сонбэ? Что ты делаешь, когда становишься Богом? — Спросил Кэйл с выражением лица, которое, казалось, говорило о том, что он вообще ничего не знает.              Чхве Чжон Гон снова вздохнул, посмотрел на часы и подошел к ближайшей скамейке. Кэйл последовал за ним.              Барьер, окружавший их двоих, всё ещё был поднят.              — Удивительно мирный разговор, — прокомментировала Розалин. — Всё ещё поражаюсь непринуждённости этого взаимодействия. Вы, молодой мастер, наверняка можете договориться даже с дьяволом.              — Этого у Кэйла не отнять, — согласился Альберу.              Чхве Хан думал о том, что вопросы, задаваемые Кэйл-нимом, действительно стоят внимания. Может ли Бог выбрать свою специализацию? От чего это зависит? В чём заключаются обязанности? Стоит надеяться, что Чхве Чжон Гон будет не безнадёжным источником информации.              — Ху-у-у-у-у-у-у-у.              Чхве Чжон Гон вздохнул ещё несколько раз, сидя на скамейке, затем он несколько раз потёр лицо и посмотрел на небо.              — Да, я уверен, что и для этого есть причина.              Он повернул голову и посмотрел на Кэйла.              Рон тут же рефлекторно подобрался: взвопили отточенные непростой работой чувства. Чхве Чжон Гон в эту минуту ощущался непритворно опасным — такого бы валить сразу, а молодому господину приходится тянуть с разговорами. Незадача.              Розалин тоже почувствовала настороженность, переданную записью, но поразилась больше тому, насколько обычной выглядит эта сцена. Два старшеклассника на скамейке, оба уставшие, один в небо смотрит; ничего особенного будто и не происходит. Ни разговоров о богах, ни мыслей о судьбах, просто какие-нибудь экзамены и проблемы выпускников. Хорошо бы! Но молодому господину, видимо, мирных моментов отсудили совсем немного, и на времена жизни в Корее их пришлось совсем уж ничтожное количество.              Определённо нужно устраивать отпуск.              «М-м».              В этот момент Кэйл почувствовал непонятное давление. Глаза Чхве Чжон Гона, которые смотрели на него… В этих глазах определенно было что-то, что превосходило человеческие пределы.              Это немного пугало Кэйла.              «Мне… немного страшно».              Он немного струсил.              Интересно, это так действовало заклинание, или просто сработала атмосфера момента? Такая натянутость, плетение словесных кружев напару с опасным противником не могли не оставить следа. Обычно-то всё было распланированно, обдуманно, а здесь чистая импровизация без гарантий.              — Рок Су.              Чхве Чжон Гон улыбнулся, заговорив.              — Слушай внимательно то, что я собираюсь сказать.              Однако в его глазах не было улыбки.              — Будем надеяться, что весь его запас недоброжелательности истратится на богов, — вслух пожелала Розалин.              Суй Кхан в знак согласия только крылом махнул и приготовился слушать нечто невероятное в исполнении самого неизвестного ему Чхве.              — Удели этому столько внимания, чтобы это вышло за рамки твоих воспоминаний и сознания. Сделай так, чтобы это вонзилось глубоко в твоё подсознание. Если очень сильно сосредоточиться на том, что я хочу сказать, это будет полезно для твоей жизни.              — То есть он знает, что Рок Су-я лишится памяти? — Чхве Чжон Су только выгнул бровь. — Я после стольких недомолвок готов поверить, что это его рук дело.              — Нет, — устало отринул Кэйл. — Ты же знаешь, это были охотники. Их приём.              — И всё же Чхве Чжон Гон явно подозревал.              Кэйлу очень хотелось ответить что-то в духе «да и хрен с ним», но слишком близко сидели Рон и Эрухабен. Благо, Чхве Чжон Су знал его настолько хорошо, что эту фразу даже произносить не потребовалось: и так понял. Какое счастье — вновь встретить тех, кто читает тебя с полуслова, по воспоминаниям прошлого, а не смотрит как на нечто нерасшифровываемое!              С лидером и Чжон Су Кэйл наконец почувствовал себя снова обычным человеком, одним из равных, а не недостижимым идолом двух континентов. Прекрасные ощущения.              Его глаза смотрели так остро, как будто могли напасть в любой момент.              — В этом мире есть некоторые абсолютные правила или законы. Есть также боги, которые следят за многочисленными владениями. Эти боги никогда не погибают.              Кэйл тоже знал об этом.              — И что?              — И всё-таки я сдаюсь, — театрально поднял руки Альберу. — Никогда не смогу уследить, когда, откуда и как берётся твоя информация, донсен.              — Секрет фирмы, — ухмыльнулся Кэйл. — Это мой хлеб — знать всё и обо всех. С такой-то способностью этого не избежать.              — Подтверждаю, — кивнул Суй Кхан. — Всегда советуйся с Рок Су-я, а не с каталогом, не ошибёшься.              — М-м. Например, допустим, есть Бог, который следит за смертью. Этот Бог не может погибнуть, и ему придется заботиться о смерти вечно.              Чхве Чжон Гон продолжил без каких-либо признаков улыбки на лице.              — Как ты думаешь, насколько это тяжело для этого Бога?              Казалось, его совершенно не волновало, насколько тяжело приходится этому Богу.              — Будем честны, нам тут всем всё равно, насколько тяжело этому Богу, — глухо хохотнул Эрухабен.              Кэйл молча отсалютовал ему чашкой (некислого!) чая, и все присоединились к импровизированному тосту, стоило Рону молниеносно обеспечить публику чаем.              Кто бы сказал ему, молодому, наследнику Моланов, лет двадцать назад, что он будет в компании драконов и героев пить чай за дискомфорт Бога Смерти, Рон бы вряд ли поверил. Сейчас удивляться уже не приходилось: через Кэйла все так или иначе с Богом Смерти повзаимодействовали, и очень мало кто остался таким взаимодействием доволен.              Он продолжал говорить.              — Конечно, Бог Смерти — чёртов ублюдок. Ему недостаточно страдать вечно. Это разочаровывает.              Он отвернулся от Кэйла и пробормотал про себя.              — Он ублюдок, который не может умереть. Это так разочаровывает.              — Возможно, немного категорично, но частично можно согласиться, — растёкся мыслию по древу Чхве Чжон Су. — О Боге Смерти либо с недоумением, либо с ненавистью.              — Золотые слова, донсен! — Взмахнул крылом Суй Кхан. — Очень неоднозначный тип, что уж с него взять.              — И самое страшное, что один из самых условно адекватных, — поморщился Кэйл.              Розалин только ужаснулась мысли о неадекватности от мира богов. Это ж какие должны быть масштабы?              Кэйлу это показалось несколько странным.              Бог Смерти и Чхве Чжон Гон…              Эти двое казались очень близкими. Но разве это не так?              — Трудно иметь дело с Богом Смерти ближе, чем никак, и любить его при этом. Невыносимый засранец.              На этот раз Рон даже не пожурил Суй Кхана за лексику: очень тяжело было оспаривать это заявление. Вспоминалась вечно злая и разбитая Кейдж, которой Бог Смерти, не зная меры, бесконечно мешал спокойно жить. Думалось и о том, что неспроста такие высказывания на протяжении всего просмотра звучат, и не зря молодой господин после каждого разговора всё недовольнее и недовольнее. Вспоминалась ситуация с испытанием отчаянием, проклятием, той несчастной запиской… В связи с Богом Смерти можно было многое вспомнить, но не было чего-то однозначно хорошего. Он, казалось, умел портить всё, во что вмешивался. Весьма и весьма тлетворное влияние, да и титул смерти вполне оправдывает.              — В любом случае, большинство богов через некоторое время находят свои вечные задачи сложными. По этой причине они могут уйти на покой.              Запечатанный Бог упомянул об отставке Бога Смерти перед Кэйлом, когда тот смотрел на чинтамани.              — …Это похоже на офис?              — Похоже. Есть боги, которые тоже когда-то были офисными работниками. Пф-ф-ф.              — Божественность как офис, дожили, — возвёл глаза к иллюзорному небу Суй Кхан. — Достаточно и того офиса, где мы, боевики, погрязали в бумажках двадцать пять часов в сутки.              — Любое предприятие в жизни приводит в офис, — буркнул Чхве Чжон Су. — Даже если нанимался ты на полевую работу.              Розалин прикинула, сколько документов ей придётся подписать по возвращении в магическую башню, и поддержала страждущих:              — К чёрту бюрократию.              — К чёрту! — Чуть не грохнулся головой об стол Альберу.              Рон и Эрухабен переглянулись и коллективно опустили руки. Тут уже и нечего говорить: такую искреннюю любовь к бумажкам не победить даже их совместным увещеваниям-угрозам.              Чхве Чжон Гон захихикал, продолжая говорить.              — Он кажется слегка безумным в такие моменты, — отстранённо заключил Чхве Хан.              Кэйл в свою очередь решил, что это нервное.              — Отставка означает, что они теряют свой статус. Положение означает абсолютную власть бога над своим доменом.              Если статус — это сила, необходимая богам для заботы о своих владениях, то бог, потерявший статус, не может считаться богом.              — Они могли потерять свой статус по собственной воле или потерять его за нарушение одного из правил мира.              — Интересно, а эта выдача статуса происходит автоматически, или есть кто-то выше, кто занимается контролем уже богов? — Рассуждал вслух Альберу, недвусмысленно поглядывая на Чхве Чжон Су и Суй Кхана в ожидании ответа.              — Я бы туда не лез, на самом деле, — потянулся Чхве Чжон Су, — понятия не имею, знать не желаю. Пусть боги со своими проблемами разбираются сами.              — Лучше я уже и не скажу, — добавил Суй Кхан.              Кэйл подумал о Боге Смерти, который вмешался в испытание Запечатанного Бога.              Бог Смерти изменил множество правил. Это привело к тому, что Запечатанный Бог тоже нарушил правила, чтобы разрушить испытание и заставить их пройти через это новое испытание.              — Если эта система автоматизирована, похрамывает она, видимо, на обе ноги, — хмыкнула Розалин в чашку чая.              — А как иначе! Всё, что связано с властью, работает исключительно через пень-колоду, — заключил Суй Кхан, а потом вдруг взглянул на Альберу, — не в обиду будет сказано.              Тот только рукой махнул, мол, «я это лучше вашего знаю».              — Конечно, потеря статуса не означает, что они погибнут. Боги не могут погибнуть. Они могут просто наслаждаться жизнью в отставке, если они потеряют свой статус и уйдут на пенсию.              — … Жизнью бездельников?              — А? Что-то вроде этого. Думаю, это будет похоже на безделье.              — …Правда?              Выражение лица Кэйла стало странным, и Чхве Чжон Гону это показалось немного странным, прежде чем он захихикал.              Все почувствовали коллективный стыд за прежние насмешки над мечтой Кэйла стать бездельником. Эти горящие глаза не оставляли места сомнениям — Кэйл хотел безделья больше всего на свете.              — Как только проблема охотников будет решена, — глухо начал Альберу, — ты больше не проработаешь ни дня в своей жизни. Сиди дома, читай романы, ешь виноград, выращивай огород и никогда не работай.              Глаза Кэйла засияли, как начищенные золотые таблички, пусть лицо и не изменилось.              — Я уже говорил, хён, что ты — лучший император?              — Я всегда рад это услышать, — немного нервно хихикнул Альберу.              Все в очередной раз убедились, что нет: никакой работы Кэйл больше не увидит, разве что добровольно.              — Разве это не странно для богов — уходить на пенсию? Жить там или жить здесь, жизнь довольно похожа независимо от того, где ты находишься.              На лице Чхве Чжон Гона появилось горькое выражение.              — Отставка, естественно, выглядит по-разному для каждого бога. Те, кто отказывается от своего положения по собственному желанию, наслаждаются отставкой, а те, у кого его отнимают, считают отставку наказанием.              — В принципе, имеет смысл, — кивнула сама себе Розалин.              Её всегда манили существа более сильные, порядка высшего, чем её — драконы, вот теперь боги… но есть ли что-то, что в корне отличает людей от них, если бог — особо везучий (или невезучий, как посмотреть) человек? Стоит ли стремиться к этой власти, или она станет отравой? Будет ли довольство своим положением трусостью перед трудностями или здравомыслием?              Впрочем, наука и истина всегда были интереснее какой бы то ни было власти, так что для Розалин это не слишком и актуально.              — А если они не потеряют свой статус?              — Тогда они навсегда останутся богом над этим доменом. Как ты думаешь, захотят ли они этого? Мир — такое сложное место. Есть много богов, которые хотят отдохнуть. Быть богом тоже довольно сложно.              — Интересно, является ли этот их отдых после ухода в отставку их зарплатой? — Вдруг призадумался Суй Кхан. — Объективно, ничего, кроме головной боли, божественность дать не может. Но это бессмертное существование в отпуске вполне могло бы того стоить…              — Эй, — Чхве Чжон Су толкнул хёна локтем, — не подавай нашему донсену идей.              — Вот уж спасибо так спасибо, жизнь бездельника я себе и на земле организую, — проворчал Кэйл, зная, что не согласится на вечное существование в одиночестве и изоляции, без возможности помогать своим близким. Таких периодов в его жизни было так много, что ни в коем случае ему в голову не придёт искать такого «счастья» самостоятельно.              — Сонбэ, значит, души вроде твоей — это те, кто получит эти домены после них?              — О, ты сразу догадался?              Чхве Чжон Гон ответил с беззаботным выражением лица.              — Эти души называются трибуляторами, скорбящими. Я — трибулятор.              — Представьте его на месте Бога Смерти, — вдруг проронил Бикрокс.              Представили. Помолчали. Подумали, так ли уж плох нынешний Бог Смерти и вдруг пришли к выводу, что пусть он пока в отпуск не уходит, ведь лучше зло знакомое, чем зло неизведанное.              Трибуляторы, о которых говорило Мировое Древо…              Это были «одиночки», о которых биологическая мать Кэйла, Джур Темз, писала в своем дневнике.              — Я уже даже спрашивать не буду и просто приму это на веру, — Альберу уронил голову на руки. Ну конечно, вся семейка Кэйла, пусть и не биологическая, пусть и не видевшая его ни разу, тоже по уши в этом… невероятном предприятии с охотниками и прочими радостями жизни.              — Мудрое решение, донсен, — сочувственно кивнул ему Суй Кхан. — Хорошо, что ты уже научился этому.              — Трибуляторы подписывают контракт с богом домена и проходят через своего рода процесс перехода. Когда бог уходит на покой, трибулятор с самой близкой природой к этому домену получает этот домен.              — С каким богом ты заключил контракт, сонбэ?              Чхве Чжон Гон на мгновение замолчал, прежде чем ответить.              — …Смерть.              — А всё-таки полезные у молодого мастера связи — и нынешний Бог Смерти, и будущий, и всё их ближайшее окружение, — подметила Розалин. — И главное, что всё это обретено ненамеренно.              — В гробу видал такие знакомства, но что уж поделаешь, — вздохнул Кэйл. Право слово, этот диалог длился просто бесконечно.              — Я думал, ты даже не хочешь, чтобы тебя с ним связывали, — сказал Кэйл.              — Твою мать.              Чхве Чжон Гону редко доводилось так ругаться, но он не мог скрыть своего раздражения. Он ответил сдавленным голосом, вероятно, потому что не мог разозлиться на Кэйла из-за этого.              Тут уже неодобрение двух дедушек развернулось во всю свою необъятную мощь, разве что гром и молнии не летали; пыли, зато, было в избытке. Раон только смотрел на всё это светопреставление и посмеивался себе потихоньку — он слова и поинтереснее знает.              — Если быть более точным, я заключил сделку.              — Контракт?              — Нет, это отличалось от контракта. Я отверг процесс перехода. Я просто заключил сделку.              Это были просто отношения типа «давать и получать», без каких-либо особых требований или чего-то, что связывало бы их вместе.              Именно так Чхве Чжон Гон описывал свои отношения с Богом Смерти.              — Хороший подход, зная хватку этого Бога, — не стал заморачиваться с обходом оскорблений Альберу. — Пока что Чхве Чжон Гон показывает себя действительно вменяемым. С ним можно сотрудничать, если придётся.              — И если закрыть глаза на его абсолютное неумение считывать людей и писать романы, — хмыкнул Кэйл.              — А это уже маловажные детали.              — Трибуляторам не обязательно становиться богами. Они могут выбирать.              — Что они могут выбрать?              — Они могут стать подрядчиком, или… они могут стать странниками.              Люди, которые подписывают контракты с богами, отличаются от тех, кто этого не делает.              — Считается ли каждый одиночка странником по умолчанию? — Взглянула на семейство Чхве Розалин.              Чхве Чжон Су в ответ только неопределённо пожал плечами: углубляться в рассуждения (и думать в принципе) сейчас категорически не хотелось.              — Тогда, сонбэ, ты странник?              — Странники похожи на наёмников. У странников немного больше свободы от правил по сравнению с богами или подрядчиками, поэтому они берут на себя трудные для других задания и получают что-то взамен.              — Так говорит, будто нет варианта не работать на высших сущностей вообще, — заметил Альберу.              — Возможно, у богов есть способы определить одиночек и начать что-то требовать, — подал голос Чхве Хан. — Иначе зачем бы Бог Смерти так тяготел именно к конкретным членам семьи Чхве? Почему не похищал всех без разбору?              — Резонно, — уступил Альберу. — Таким попробуй откажи.              Суй Кхан только вздохнул. И как они опять вернулись к теме замашек божеств?              — Сонбэ, ты работаешь с ублюдком, с которым даже не хочешь связываться?              — …Ты смеешься надо мной?              — Нет?              — Похоже, что да.              — Ни в коем случае.              Тут Суй Кхан не выдержал и истерически захохотал. Поддавшись заразительности смеха, к нему присоединилась и Розалин, а следом за ней подтянулся Чхве Чжон Су — комната стоически перенесла едва контролируемое безумие, результат безылазного сидения в четырёх стенах чёрт знает сколько времени. Все к этому были уже привычные: атмосфера разрядилась, а как — дело уже десятое.              — Мне кажется, — просипела Розалин Чхве Хану, — или это похоже на заигрывания?              Чхве Хан поперхнулся воздухом, а Кэйл решил, что сейчас пришло время вновь косить под ветошь. Со стороны они с Чхве Чжон Гоном выглядели странно, это он готов признать, но не до такой же степени?              Чхве Чжон Гон посмотрел на Кэйла так, как будто кошка прикусила ему язык, и вздохнул.              — Бог Смерти — злейший враг моей семьи. Тем не менее, у нас обоих одна и та же конечная цель.              Чхве Хан встрепенулся и совершенно по-кэйловски выгнул бровь.              — Может, я чего-то не помню, но Бог Смерти никогда не был нашим врагом? В Корее мы вообще вряд ли о нём знали.              — Подтверждаю, — вклинился Чхве Чжон Су. — Это, видимо, он сам для себя решил. Да, Бог Смерти нещадно выдёргивал нас из родного мира, и да, немало нервов потрепал. Но есть враги приоритетнее него.              — Сразу видно талантливого писателя, — проникновенно заявил Суй Кхан. — Где подвернулась возможность, там и приврал для красного словца, и воспринимайте это уже как хотите.              — И какова же эта конечная цель?              Кэйл почувствовал, что температура вокруг него снова понизилась. Несмотря на надетый кардиган, по его рукам побежали мурашки.              — …Тебе интересно?              Глаза Чхве Чжон Гона были странно злыми, когда он улыбнулся.              «Ах, у меня плохое предчувствие».              — И вот всё равно же спросишь, — пожурил Суй Кхан, — адепт лозунга «верьте своей интуиции», ага, как же.              — В тот момент мне это ничем не грозило, — парировал Кэйл.              — Тяжело поспорить, — сдался Суй Кхан.              Казалось, что он смотрит на Чхве Хана, который сошёл с ума. Обычно Кэйл не стал бы спрашивать об этом. Однако это была иллюзия, и ему нужно было собрать информацию. Кэйл ответил осторожным, как ему казалось, тоном.              — Да. Мне любопытно.              Улыбка Чхве Чжон Гона стала ещё шире.              — Ладно, на данный момент я готов согласиться с Чхве Ханом, совсем что-то не хочется с таким сотрудничать, — скривился Альберу. — Человек буквально непредсказуем. Упаси боже такого видеть на рабочем месте.              — От такого никакой боже не упасёт, — невесело усмехнулся Суй Кхан. — Знаем эту породу.              — Эй!              Об оскорблённой добродетели Чхве Чжон Су можно было бы слагать легенды, а Чхве Хан давно постиг дзен и научился воспринимать всё куда проще и прагматичнее.              — У тебя есть яйца.              — Абсолютная бескультурщина, — Розалин фыркнула.              — Чего с него взять, с сумасшедшего, — Чхве Чжон Су её поддержал.              Удивительным образом во всех сочеталось желание издеваться над Чхве Чжон Гоном и опасаться любого его немотивированного движения.              — У меня? Абсолютно нет.              Кэйл хотел сказать это, но Чхве Чжон Гон уже склонился к Кэйлу.              — Убить всех охотников.              Его голос был тихим и глубоким. Он был настолько глубоким, что он не мог постичь дна.              — А вот это уже определённо домогательства, — поморщилась Розалин.              Рон согласился:              — Ему действительно не стоило бы так приближаться к молодому мастеру.              Нож, увы и ах, сервировочный, мелькал в руках главного дворецкого, в то время как Кэйл старался дышать как можно реже, лишь бы про него не вспомнили и не начали задавать вопросов. В тот момент всё казалось как никогда логичным, да Кэйл и не предполагал, что его воспоминания будут так бесстыдно просматривать — и всё же сейчас почему-то было почти неловко.              — Сделать так, чтобы в мире не осталось никаких следов их существования. Убить всех до единого.              Кэйл посмотрел на Чхве Чжон Гона.              — Тщательно убить их всех. Чтобы они все полностью погибли, не оставив в этом мире ни единого пятна крови.              На губах Чхве Чжон Гона не было улыбки. Однако его глаза впервые улыбались.              Кэйл понял это в тот момент.              «…Он совсем спятил».              — Долго же до тебя доходило! — На нервняке высказал Суй Кхан, но тут же опомнился. — Я бы тоже сразу не догадался.              Кэйл в ответ лишь отмахнулся. Все Чхве были в своей мере и степени сумасшедшими, и с этим оставалось лишь жить. Он, как и лидер-ним, как и любой другой, прошедший через апокалипсис или войну, тоже образцом ментальной стабильности не являлся. И что теперь, сдохнуть что ли? Оставалось идти вперёд (и избегать общения с совсем уж криминально невменяемыми кадрами).              Чхве Чжон Гон. Этот предок Чхве Чжон Су был… сумасшедшим.              Кэйл решил повторить за улыбающимися глазами и улыбнулся в ответ. Он пытался соответствовать Чхве Чжон Гону, но Чхве Чжон Гон видел только придурка, который улыбался, услышав, что собирается убивать людей.              — Честно говоря, я бы с разговором с таким кадром так хорошо не справилась, — Розалин почувствовала новый приступ уважения к Кэйлу. — Твоё спокойствие невероятно, молодой мастер.              — С такими кадрами обычно разговор короткий, — Бикрокс с каким-то презрением, как на больного, взглянул на проекционного Чхве Чжон Гона и машинально поправил перчатки.              Даже непонятно, повезло ему, что он не встречал этого индивида, или он упустил неплохой материал для работы.              Кэйл внезапно ощутил странный, но привычный холодок на спине, и решил, что в целях сохранения психики не станет смотреть в сторону внезапно помрачневшего Бикрокса. Рон ему только улыбался и чай подливал. Вот уж точно, замечательная семейка — такими темпами его инфаркт и инсульт под белы ручки одновременно подхватят и до скоропостижной кончины с участием лимонного чая доведут.              — О Боже, звучит злобно. Сонбэ, что это за охотники, что ты хочешь так с ними поступить?              Кэйл уже догадывался об ответе, когда спрашивал.              Возможно, это было связано с Запечатанным Богом, который изначально тоже был охотником.              Кэйл понял, что ничто не способно уронить его авторитет в глазах присутствующих, и ответственно уронился на запутавшихся друг в друге Суй Кхана и Чхве Чжон Су. Суй Кхан как-то совсем уж по-птичьи крякнул и рефлекторно накрыл его крылом, а Чхве Чжон Су только повернулся поудобнее.              Досматривать этот диалог совсем не хотелось. Сумасшедших ублюдков в жизни и так хватает.              Чхве Чжон Гон ответил весёлым голосом.              — Это ублюдки, которые крадут судьбы других людей. Эти ребята ходят по округе и ищут трибуляторов. Это отвратительно. Эй, Ким Рок Су, ты знал?              Чхве Чжон Гон прошептал на ухо Кэйлу.              Суй Кхан поёжился от странных и непривычных ощущений шептания кого-то ему на ухо в таком тоне и всё ж не вытерпел:              — Я понимаю, что с дураками и сумасшедшими спорить себе дороже, но это совсем невыносимо!              — Зато информация довольно практически применимая и обстоятельная, — Кэйл пожал бы плечами, если бы был способен сделать это в ворохе чужих рук и крыльев.              — Эти сукины дети умеют переходить через измерения и портить людям память. Конечно, пересекать измерения и вмешиваться в память людей очень сложно и утомительно. Даже боги с трудом справляются с этими задачами, но, так или иначе, они способны на это. Они могут это делать, несмотря на то, что они люди. Разве это не странно?              — Опухоль миров, не иначе, — резюмировал Альберу. — Пропади они пропадом.              — За них несчастный панк взялся, куда ж они денутся, — усмехнулся Эрухабен.              Несчастный панк тем временем, утомившись от записи и просмотра воспоминаний в виде проекции, не то постигал глубины бытия, не то рисковал впасть в прострацию, не то находился в полудрёме. Хотелось уже закругляться.              Но видишь ли…              — Знаешь, почему я рядом с тобой? Потому что тебе снится Белая Звезда? Неужели я буду рядом с тобой из-за того, о чём не знаю?              «Ах, это плохо».              Кэйл начал думать, что ситуация принимает ужасный оборот.              Чхве Чжон Гон выглядел так, будто готов в любой момент сорваться с места и кинуться с зубами на любого, кто будет ему перечить. Избыток энергии? Или, может, не стоило упоминать Бога Смерти? Как относительно спокойный, адекватный и функциональный человек перешёл в это состояние почти мгновенно? Возможно, не стоило об этом и думать, но почему-то думалось, и Чхве Хан лязгал мечом и гардой, не обращая внимания на недовольные взгляды. Всё-таки родственник, пусть и потерянный, пусть и дальний. Тут хочешь не хочешь, а будешь думать, не светит ли тебе такое счастье в будущем — генетику не выменяешь и не пропьёшь.              Голос Чхве Чжон Гона был тихим и глубоким, но он мог почувствовать таинственную страсть. Чхве Чжон Гон выглядел сейчас очень счастливым. Он был уверен в этом.              — Если горе от ума, то счастье точно от безумья, — заключил Суй Кхан философски.              — Алюминь, — дополнил Чхве Чжон Су.              Розалин так и не поняла, причём тут металлы.              В этот момент Чхве Чжон Гон продолжил говорить.              — Есть охотник. Охотник рядом с тобой.              «Что?»              В этот момент глаза Кэйла широко раскрылись…              Ленцу с аудитории как рукой сняло. Эта информация освежила весь просмотр и придала ему смысл — ещё бы, совсем недавно охотники казались проблемой новой и почти что с неба свалившейся, а тут такое утверждение в лоб, что они успели повлиять на жизнь Ким Рок Су до того, как он даже попал в этот мир… Конечно, это было очевидно и давно подразумевалось, но наконец озвученное, заставило наконец всех встряхнуться и обратить полное внимание на проекцию хотя бы на некоторое время.              — Этот ублюдок, вероятно, наблюдает за тобой, чтобы выяснить, являешься ли ты трибулятором или нет. Это потому, что твоё присутствие и судьба необычны и отличаются от обычных людей из-за влияния Белой Звезды.              — Заметно, что здесь он себя уже совсем не фильтрует, — заметил Суй Кхан. — Такое его состояние чем-то даже выгодно.              — Да, если он не будет околачиваться таким рядом постоянно, — пробурчал Кэйл и окончательно замолк, уткнувшись куда-то не то в подушку, не то в Чхве Чжон Су. Было уже настолько всё равно, что пусть хоть пушки и колокола, а он всё равно не встанет.              Чхве Чжон Су боялся даже дышать, лишь бы не спугнуть такое редкое для Рок Су-я состояние равнодушия-нежности. Будет ли лишней наглостью сейчас начать перебирать эти его непривычно длинные волосы?              Рон со своего дивана только смотрел на это задумчиво и не знал, улыбаться или сдерживаться. То, что Кэйл вообще позволил себе такое поведение в присутствии тех, кто не его корейцы, говорило о таком уровне доверия, о котором до прихода в этот мир не стоило даже мечтать. Что-то коренным образом изменилось за время этих бесконечных просмотров, обсуждений и взаимодействий.              «В этом мире сейчас есть охотник? И этот охотник рядом со мной? Он наблюдает за мной?»              — …Почему?              Кэйл хотел узнать подробности, но Чхве Чжон Гон не стал отвечать. Ему ещё было что сказать.              — А вот и всё, лавочка накрылась, — зевнул Суй Кхан и решительно водрузил руку Чхве Чжон Су на голову Кэйла.              Почему-то он предчувствовал скорое появление там нескольких мелких косичек — Чхве Чжон Су весьма скоро завозился, и Суй Кхан удовлетворённо хмыкнул, наблюдая подтверждение своего предположения. Альберу со своего дивана только диву давался и глаза по пять копеек строил. Суй Кхан ему обворожительно улыбнулся, но ничего не сказал: отвлекать явно ни о чём не думающего Кэйла какими-то разговорами в непосредственной близости совсем не хотелось.              — Сегодня я планирую подарить тебе прекрасное воспоминание.              — Нет, ну это уже наглость, совершенно ни в какие ворота не лезет… — нахмурился и шёпотом пожаловался Рону Эрухабен. — Я понимаю, что такта, вежливости и воспитания у этого молодого человека ещё меньше, чем проницательности, но такие фразы отпускать!..              Рон только усмехнулся, покачал головой и пару раз хлопнул Эрухабена по плечу для успокоения, дотянувшись до его кресла со своего дивана.              — Относись к этому проще. Всё равно, если мы с ним и встретимся, то нескоро.              Этой фразы не прозвучало, но Эрухабен услышал её, как услышал бы удары в набат, к которому прижался ухом: «Твоя истерика здесь и сейчас никому не нужна». Он этой мыслью проникся и благополучно замолчал, скользя взглядом по лежбищу корейского трио. Вот уж кто успокаивал себя всеми доступными средствами — Эрухабену было бы не лишним тоже этому научиться.              Чхве Чжон Гон отвернулся.              Ш-ш-ш-ш-ш.              Полупрозрачный барьер, окружавший их двоих, исчезал. Чхве Чжон Гон продолжил говорить, прежде чем барьер полностью исчез.              — Я также пришёл, чтобы убить этого ублюдка охотника.              После этой фразы до всех дошло, кем был Кэйл в этом испытании — приманкой.              Он тихо добавил.              — Если этот мерзавец последовал за нами сюда, чтобы наблюдать за тобой… Или если он попытается поговорить с тобой, сказав, что случайно увидел тебя здесь.