Часть 6

За еще несколько дней в стайной Псов я узнал, что: - Помпей учится метать ножи и ходит для этого во двор с самодельной мишенью. - Он лично ловит летучих мышей, которых потом носит при себе. - Если взять его кружку — неизбежно получишь в морду. - Однажды он за какой-то проступок почти на месяц привязал Соню к батарее. - Первое время вожак крепко бил Рикшу, но за что и почему — все молчат. Из этого всего я сделал вывод, что Помпей, скорее всего, запугал Псов. Он был явно из тех, кого засунули в Дом с инвалидностью, существующей только на бумаге. Сам он был крепок, как скала. Любил поиграть мускулами. И, судя по тому, что я видел своими глазами, упивался полученной властью. Я легко мог представить его — этакого задиру — который попал в интернат и применил грубую силу, чтобы выгрызть себе путь наверх. Этим объяснялось и беспрекословное подчинение, которым щедро одаривала его стая. На всякий случай я тоже решил его слушать. Но была в этой истории и еще одна несостыковка… Если псы боялись Помпея, почему они от него просто не разбежались? Я размышлял об этом, делая наброски в альбом. В стайную ворвался Псих, который нес на себе Ушана. Ушан прижимал руку к плечу, а между его пальцами лилась кровь. От этого зрелища меня замутило. — У нас раненый! — крикнул Псих, протаскивая Ушана внутрь стайной. И этот крик запустил цепь очень слаженных действий. Все Псы повскакивали со своих мест. Один — Филин — выпорхнул в коридор и вскоре вернулся с Помпеем. К этому времени руки других Псов уже очистили ближайшую койку, аккуратно уложили на нее Ушана, принесли чистое полотенце, бутылку водки, и какой-то саквояж. Когда Помпей вошел в стайную, Псы стояли строем в два ряда, ожидая распоряжений, как настоящие солдаты. Я слабо понимал, что творится, но на всякий случай тоже встал с ним. Увидев Ушана, Помпей скомандовал: — Соня — на стрем снаружи. Курильщик — на стрем внутри. Если будет кто-то вламываться, блокируй вход коляской. Псих — будешь мне помогать. Филин, смотри и будь на подхвате. Остальные — брысь. Все коротко кивнули и кинулись кто куда: получившие приказ на свои места, получившие “брысь” — по своим койкам. Повисло молчание, заполняемое лишь тихими стонами Ушана. Соня прошмыгнул за дверь и захлопнул ее. Я, как мне и было велено, заблокировал вход коляской и стал наблюдать. Все действовали слаженно. Филин по приказу разорвал на Ушане футболку, обнажив раненое плечо. В это время Псих открыл водку и подал бутылку Помпею. Вожак велел Ушану убрать руку и, осмотрев рану, щедро полил ее водкой. Ушан зашипел. — Псих, полтенце, — коротко бросил Помпей. И в протянутой руке тут же появился чистый кусок материи, который вожак прижал к ране Ушана. — Дело дрянь, но не полная. Не умрешь, но надо шить. Пойдешь в Могильник? Ушан отчаянно замотал головой: — Только не Могильник. Помпей понимающе кивнул и дал Филину какой-то знак. Филин открыл саквояж и достал оттуда какой-то полиэтиленовый мешок. Когда я понял, что Помпей достал оттуда тонкую прозрачную нить и кривую иглу, и что сейчас будет происходить, я отвернулся. Видимо, увидев, как мне не по себе, ко мне приковылял Валет. — Никогда не видел, как зашивают раны? — спросил он. — Не приходилось, — честно признался я. — Зрелище действительно не из приятных, — с улыбкой ответил он. — Хотя порой может быть необходимостью. Но как насчет того, чтобы мы позволили себе отвлечься приятной беседой? В этот момент в стайной громкой заиграл джаз. Это Лавр поставил одну из своих пластинок, которые он иногда слушал по вечерам. Чтобы заглушить крики — понял я. Ушана шили под Луи Армстронга. — А откуда Помпей этому научился? — спросил я Валета. Ответом мне была загадочная улыбка. — Ты же знаешь, у нас не принято задавать такие вопросы, — ответил он. Я фыркнул: — Да-да, кроме Дома ничего нет, — сказал я. Получилось как-то более обиженно, чем я рассчитывал. И, разумеется, за это Валет наградил меня тем самым снисходительным взглядом, которым орудовали все старожилы этого гнилого места. Захотелось дать ему в рожу. Но я сдержался, чтобы не отвлекать Помпея и других ребят от Ушана. Бесконечная пытка раненого уложилась быстрее, чем в два трэка. И до конца операции я демонстративно не смотрел на Валета. Валета, видимо, эта прохлада не устроила, и когда все закончилось, он сказал: — Если тебе действительно интересно, ты можешь спросить его сам. Помпей у нас… без предрассудков. Когда все закончилось и музыка стихла, все помещение будто вздохнуло с облегчением. Все вернулись к своим делам, будто ничего необычного и не произошло. Ушана одели, уложили под одеяло. Саквояж собрали и спрятали. Я проводил взглядом Помпея, ушедшего в сторону ванной, чтобы смыть кровь с рук. Он был абсолютно невозмутим. Будто делает подобное не впервые. И мысль об этом заставила меня поежиться. Да кто он такой, этот Помпей?