Часть 1

- Эй, ты, помощница писаря. Дия от неожиданности, да и честно признаться, от испуга, подпрыгнула на месте, когда услышала голос эпистата. Ее невольно бросило в холодный пот – она начинала жалеть о том, что пошла путём черномага. Одно дело слышать, о жестокости этого человека, и совершенно иное быть рядом с ним. Ощущала себя бестолковым ребенком, что заглядывает в пасть крокодила, коих полно в водах Нила. - Да, господин? Под его взором она постаралась выпрямиться и вести себя как можно естественнее. - Где вторая? Ей был дан наказ – глаз не спускать с подружки, после внезапной кончины Исмана. Лежавшая в кровати и недвижимая Эвтида, была едва ли отличима от трупа. Она не пила и не ела. Только безмолвно смотрела в потолок. - Где же ей ещё быть? Дия взглядом указала на кувшин с водой и пару лепёшек, взятых с кухни. Уже третий день как она повторяла это бесполезное действие. Эпистат направился в сторону их скромного временного жилища. Девушке пришлось поспешно засеменить за ним, судорожно вспоминая , так ли хорошо спрятаны магические принадлежности. Он ворвался внутрь и резко замер. От неожиданности Дия едва ли не врезалась в него. Его огромное тело занимало весь проход, отчего она не понимала что происходит. - Где она? – Амен почти рычит, громко выдыхая. Бесполезная девица за ним безмолвно открывала рот не зная, что ответить. Бегающий взгляд и дрожь тонких пальцев выдавала панику. Язык тела сложно обмануть – Дия не знала, но в красках представила, что могло произойти. Отпихнув ее в сторону, эпистат схватил первого попавшегося на глаза охотника и приказал обыскать все поселение. Из всей тройки выкормышей Реммао, Эвтида казалась слабейшим звеном и идеальной жертвой. Надави и она сдаст черномага-наставника вместе с другими учениками. Даже будь он, Амен, трижды лучший слугой фараона, не в его праве ходить и указывать кто виновен и творит чары. Лики богов и лики людей требуют справедливый суд. Реммао на хорошем счету у храма Гермополя – он под защитой, а значит и младший тоже вне доступа. Дия – из хорошей семьи, и есть кому требовать защиты ее чести. Лишь Эвтида сирота без роду и покровителя. За короткое время она дала четкое о себе представление – голосистая, но трусливая. Прижми ее за хвост, она как ящерица отбросил его и сбежит. Как и своих собратьев по магии. Мысленно ругаясь на чем свет стоит, Амен мчится туда где все началось. К водам Нила, молясь не увидеть, то о чем думает. Вот только боги зачастую глухи к молитвам в них верующих. Белое платье плывет по темной воде, словно крошечная лодочка, готовая уйти на дно даже от случайного прикосновения. Мужчина сбросил плащ защищающий от палящего солнца. Сейчас он будет только мешать. Плотная тяжелая ткань потянет его вниз, как камень на шее. Достигнув в несколько мгновений тела Эвтиды, стало ясно – маленькая шезму не дышит. Его руки чувствовали как тело холодело, а огонек ее холодной души затухал. Дыши. Дыши. Дыши. Вода стекала с их тел единым потоком. Дыши. Ее Ка просачивалась сквозь пальцы. Дыши. Попытки привести умирающую девушку в чувства оставались безуспешными. Удары широкой ладони по спине выбивали воду из легких, но Эвтида так и не начинала дышать. Молю дыши. Его обуревало множество эмоций, но печаль была сильнейшей из них. Печаль за упущенный шанс на справедливое отмщение за убитых родителей. Печаль о себе, ведь он не дикий зверь, обуянный жаждой крови, а страж, охраняющий закон мира людей. Печаль о юной девушке. О той, на чьем месте мог быть сам, сложись его судьба иначе. Амен склонился к ней, касаясь губами мокрых волос. - Эвтида, ты нужна мне. Дыши. Надежда угасла вместе с ее Ка растаявшем в раскаленном воздухе дня. Вдалеке появились силуэты встревоженных людей. Вероятно не найдя девушку в поселение они отправились за эпистатом. У лекарей будет на одно тело больше работы. Стоило этой мысли сформироваться в его голове, как ладонь обжег невиданный жар. В животе Эвтиды в этот момент словно загорелось еще одно солнце. Она затряслась в судорогах выблевывая остатки ниловых вод. - Какая же ты непокорная, Неферут, - шепчет он с облегчением, вслушиваясь в хриплое дыхание, что сейчас напоминало песнь жизни. Под едва распахнувшимися веками мелькнула золотая вспышка. Эвтида протянула руку, но та бессильно опустилась, так и не коснувшись чужого лица. Укутав обмякнувшее тело девушки в плащ, скрывая от непотребных взглядов других мужчин, понес ее в поселение. Люди расходились перед ним, пропуская вперёд. Гул их голосов был похож на рой мух, отчего Амен не сдержался и прикрикнул на них. Не на что тут было глазеть, пусть возвращаются к своим делам. Они прибыли в Фивы не для этого. Лишь издали стояли двое шезму: Дия и Реймс. Она была белая от ужаса, но все равно цепко держала другого ученика, не позволяя приблизиться к Эвтиде. Амен без удовольствия отметил, что упустил из под носа такую очевидную вещь. Щенок был неравнодушен к несостоявшейся утопленнице. Под лазарет в поселении выделили самый большой дом, чтобы было где хранить лекарства запасы и записи о бушующей болезни. Да и чтобы лекари не бродили где попало, а были на месте, если кто-то занеможет. Ливий собирался возмутиться на внезапное вторжение, эпистат чуть было не снес дверь, но тут же собрался, переключаясь на заботу о внезапном больном. - Если не собираетесь уходить, то хотя бы не мешайте, - шикнул он на него, оттесняя от Эвтиды уложенной на кушетку. Один из помощников принес бутылек. Стоило откупорить крышку, помещение наполнил резкий, неприятный запах, похожий на тот, что витает в отхожих местах, что давно не чистили. Смоченную жидкостью тряпку водили под носом у девушки. Инстинктивно ее голова несколько раз дернулась в сторону, прежде чем оттолкнуть рукой источник вони. - Эвтида, ты меня слышишь? Лекарь стал настойчиво требовать внимания, желая удостовериться, что она пришла в сознание. Очнуться очнулась, но разум был где-то не здесь. С трудом приподнявшись на локтях, девушка щурясь огляделась вокруг. Лицо скривилось, брови сошлись на переносице, губы поджались превращаясь в тонкую полоску. Не уж то сейчас станет голосить и посыпать проклятиями? Не дали осуществить задуманное… От прикосновения к себе, Ливий хотел только поправить плащ на ее плечах, Эвтида подпрыгнула на месте. Все недовольство сошло оставив искреннюю растерянность. От резкого движения она с грохотом свалилась с кушетки. - Блять! – вскрикнула она, хватаясь за ушибленные места, но большего внимания удостоилось левое запястье. Эвтида стала усиленно его растирать, отчего кожа покраснела, а от ногтей остались крошечные бусинки крови. - Прекрати. Ты делаешь себе больно. Или ты думаешь, что тебе скарабей под кожу залез? – последние слова Ливий произнес с некой иронией. Это лишь дурацкая пугалка для детей – будешь грешить и тебя закроют живьем в саркофаге, запустив туда жуков, дабы они обглодали твою плоть и кости. Эвтида вглядывалась в лицо мужчины, но в ее взгляде не было и капли узнавания. Кадык на ее шее нервно дернулся несколько раз прежде, чем она вновь заговорила. - Господин. Я - это кто? Все кто был в лазарете опешили от этого заявления. Амен коснулся плеча лекаря, отводя его в сторону от девушки. - Что это значит, Ливий из Пеллы? - Кажется она потеряла память… - выдохнул он, не веря, прикрыв рот ладонью. О таком ему только доводилось слышать. - Не неси ерунды. - Из нас двоих лекарь здесь я, - Ливий всегда был острым на язык и даже пугающая слава палача-эпистата не заставила бы его прогнуться. – Я читал случаи описывающие подобное. Но там это всегда было связано с травмой головы и зачастую пациенты не могли вспомнить события связанные предшествующие этой травме. И это не все: ученые люди могли поглупеть до состояния младенца, способного на лепет, спокойные могли превратиться в самых гневливых и способных на бесчеловечные зверства. Чтобы знать точнее, мне нужно за ней наблюдать. Тяжело выдохнув, раздумывая как поступить, Амен краем глаза проследил за девушкой. Эвтида на дрожащих как у ягненка ногах встала и стала тщательно осматриваться вокруг, поглубже кутаясь в плащ как в броню. Она не была похожа на неразумного ребенка и не было предпосылок на то, что сейчас кинется на них в припадке ярости. - Вам не стоит об этом беспокоиться, господин. Девчонка с горя разумом повредилась. Ее не излечат никакие травы и отвары. Я отошлю ее назад. Вкрадчивый голос Реммао прозвучал внезапно. Словно черный аспид затаившийся в песке, он выплыл из тени. Лицо его украшала умиротворенная улыбка. Он прошел ближе к ним заложив руки за спину. Эвтида мгновенно отреагировала на его слова. Взгляд ее блуждал между мужчинами, безмолвно анализируя иерархию между ними. - В чем твое право решать мою жизнь, господин? – в ее голосе не было и капли уважения. Очевидно, что только из рамок приличия она назвала наставника «господином», но в душе явно подразумевая нечто иное и очень грубое. Эвтида больше не смотрела на всех исподлобья, напряженно выжидая момента когда укусят ее и она сможет ответить тем же. - Я твой учитель, паршивка. Захочу высеку тебя до кровавых рубцов, и мне никто поперек слова не вставит. Тихо, не срываясь на крик, Реммао приблизился к девушке вперившись в нее немигающим взглядом. К своему неудовольствию, он не увидел и тени страха. Для Эвтиды из человека он превратился в мелкий мешающийся в сандалии камешек. Ярость обожгла изнутри – рука сама по себе взмыла вверх, грозясь ударить на отмашь. Девушка даже не попыталась заслониться, покрепче сжимая зубы. Большая ладонь резко перехватила запястье черномага, приводя в чувство. Белые пальцы с татуировками на костяшках полностью смыкались, словно держали не взрослого мужчину, а ребёнка. - Пока еще я здесь решаю, кому покинуть Фивы, а кому нет, - Амен наблюдал как матерый шакал прячет клыки, пресмыкаясь перед ним. Реммао поспешно выдернул руку и невольно сделал шаг назад. Только уголек зла в его черных глазах выдавал желание – искромсать и выпотрошить тело охотника, так сильно он стоял поперек горла всем шезму. - Как вам будет угодно, эпистат. Раскланявшись, он удалился. - Сучий потрох… - фыркнула себе под нос Эвтида, надеясь остаться неуслышанной. Нахмурившийся эпистат и сдерживающий смех Ливий, говорили об обратном. – Что? Рот ему для красоты нужен? Если он не может им пользоваться, то чем он лучше обезьяны? - Что ж кажется ты в здравом уме, пусть и не совсем в трезвой памяти, Эвтида, - подвел итог лекарь. - Как я работала до этого? – спросила она. Речь была витиевато неровной, но это не мешало понимать ее. - Ты, и еще двое других, ученики писаря из храма в Гермополе. Этот потрох, как ты его нарекла, наставник над вами. Сможешь продолжить работу? - Амен скрестив на груди руки, ответил на вопрос, не разрывая зрительного контакта. На ее лице отражалась невиданная до сих пор решимость. - Смогу. А не смогу – научусь. Я умная. - К этому вернемся позже. Поставь ее на ноги, Ливий Пеллийский. Решив, что больше ничем он здесь не поможет, эпистат развернулся чтобы уйти, как сам оказался схвачен. - Стой! Эвтида загородила ему путь, набрасывая ему на плечи пропитанный влагой плащ, трогательно приподнявшись на мыски, что бы дотянуться. Пальцы легким касанием убрали с лица волосы, нахлобучив на макушку капюшон. Эпистат замер, прислушиваясь к ощущениям. Там где его коснулась девичья кожа, разливалось тепло. Это кардинально отличалось от холодной и влажной кожи шезму. - Дерзишь, Неферут? - Никак нет. Господин слабее, чем кто-либо. Солнце убьет вас, поэтому нужно прятаться. Особенно когда оно находится в середине неба. В ответ Амен лишь хмыкнул, гордо удаляясь. Но в душе поселилось смятение – она слишком резко изменилась в своем поведении. Это было не похоже на притворство, ради спутывания следов. К ней стоило присмотреться из осторожности и интуиции охотника.