Леденцы

Владимир не знал, что такое день рождения. Точнее, конечно, он понимал, что это день, в который у людей принято отмечать очередную годовщину своего появления на свет. Колдуны, которым служил Владимир, во все времена выделяли эту дату из прочих, приглашая друзей, принимая подарки или наоборот предпочитая провести некоторое время в одиночестве. Это полицейский див тоже мог понять: людская жизнь так коротка, что каждый прожитый год имеет значение. Но зачем день рождения диву? Что особенного может быть в отдельно взятой дате, если живешь сотни лет? Все эти вопросы Владимир задал своему новому колдуну, главе управления, Гермесу Аркадьевичу Аверину. Тот, хоть и старался, так и не смог объяснить. Кузя, юный див, с которым Владимир проводил теперь почти все время, старался объяснить ещё больше: размахивал руками в ярко-зеленом свитере, говорил что-то о подарках и вкусной еде, о "застолье" (это слово мальчишка произносил с особым предыханием)... Из всего сказанного Владимир сделал вывод, что должен быть рад. Но вот шел уже второй час ночи 23 февраля, его дня рождения, а див не спал, перебирая разные варианты своего поведения на собственном празднике. За окном сыпал снег, привычный для Петербурга даже в самом конце зимы. Однако уже теплело, не было нужды одеваться в тяжелые шерстяные вещи, особенно если ты - див. Это уже не морозный декабрь и не ледяной январь. Это последнее, чуть покалывающее щеки дыхание зимы. Владимир любил такую погоду, а Кузя уверял, что она ему подходит. А ещё примерно в это время Владимир когда-то стал дивом Афанасия... Потому он и выбрал эту дату, когда Гермес Аркадьевич, Сергей Дмитриевич и Кузя предложили задуматься о дне рождения. Почему бы и нет? Именно после встречи с Афанасием Владимир понял, что желает быть дивом Управления и видит свой долг в служении Родине. Не встреть он Афанасия...ещё неизвестно, дожил бы до нынешних времен. Из раздумий Владимира вырвал шорох на кухне. Гермес Аркадьевич в такое время не встает, да и не ощутил див его в той части дома, где они ели по вечерам. Значит, Кузя... Пожалуй, Владимир проигнорировал бы факт наличия юного дива на кухне, в конце концов колдун Аверин не запрещал им посещать любую часть дома, кроме своей спальни... Но шорох продолжился и даже усилился. Так этот маленький анархист, чего доброго, разбудит Гермеса Аркадьевича! Владимир поднялся и, негромко передвигаясь, спустился в кухню. Кузя и правда обнаружился там. Склонив рыжую макушку к пахнущему сахаром пакетику, юный див выуживал оттуда сыпучие сладкие кусочки и отправлял их в небольшую кастрюльку. Впрочем присутствие Владимира Кузя ощутил сразу, резко поднял голову и разочарованно выдохнул: - Ты не спишь! - Ты шумел. - Если не прислушиваться, ничего же не слышно... - пробормотал мальчишка, тщетно пытаясь заслонить тощей спиной тару с сахаром. - Что ты делаешь? Владимир был выше Кузи, так что ему не составляло труда видеть все, что див пытался скрыть. Помимо сахара на столе лежал разрезанный лимон. Кастрюльку Кузя, похоже, собирался нагревать... Мальчик не спешил с ответом. - Может, ты все же пойдешь спать? - с надеждой взглянул на друга хитрыми разноцветными глазищами. - Вообще-то тебе не полагалось видеть все это, я готовил сюрприз и собирался вручить его тебе завтра утром. - Я не люблю сюрпризы. К тому же я уже здесь, так что твой план все равно не удался. Рассказывай. Кузя ещё немного помялся, а потом в голову ему, видимо, пришла очередная гениальная мысль: лицо просветлело, а на губах заиграла широченная улыбка. - А ты ведь можешь помочь! То есть, если хочешь, конечно, это же твой день рождения... Я делаю леденцы. Домашние. Специально у Маргариты спросил рецепт твоих любимых. - Мальчик гордо выпятил грудь. - Нужно растопить сахар и лимонный сок, а потом заморозить в специальных формах. И получатся конфеты. - И для этого ты тут гремел кастрюлями? - Владимир скрестил руки на груди, прямо глядя на юного дива. Зрелище, надо сказать, было презабавное: Кузя насупился и отвернулся, чтобы продолжить перекладывать сахар в кастрюлю, только теперь он швырял сладкие кубики с таким остервенением, что они рассыпались на дне жестянки. Владимир скрыл усмешку и положил руку другу на плечо. - Давай помогу, не то к утру ты всю кухню разнесешь. Кузя мгновенно воспрял духом и даже не стал отвечать на колкость насчет кухни. Мальчишка наклонился и осторожно, под предупреждающее замечание Владимира ("Кузя, шторы.") выдул тонкую огненную струйку прямо на мгновенно начавший плавиться сахар. - Ой, как вкусно, должно быть... - протянул юный див, порываясь попробовать получившуюся массу пальцем. Но Владимир легонько хлопнул его по руке: - Нам это еще есть. И не только нам, но и хозяину. - Но ведь это только для тебя... - Кузя хитро улыбнулся. - Поделишься? - С Гермесом Аркадьевичем да, а с тобой - нет, если продолжишь вот так скалиться! - Подумаешь... - проворчал див, пока Владимир доставал силиконовые формы из шкафчика, куда накануне их убрала Маргарита. "Только для тебя..." Никогда никто не делал таких вещей только для Владимира. Чтобы он мог поделиться. Но сейчас он думал, что хотел бы, чтобы эти леденцы попробовали не только Гермес Аркадьевич и Кузя (его он, несмотря на угрозы, точно не собирался обделять), но и Сергей Дмитриевич, Виктор Геннадьевич... Тем временем Кузя, высунув язык от усердия, выливал смесь в формочки (сердечки, Маргарита в таких делала шоколадные конфеты совсем недавно, на Рождество). От Владимира требовалось лишь заморозить их, что он и сделал мгновенно, Кузя даже поежился от подступившего холода. Часть сладостей отложили в холодильник. Остальное выложили в глубокую салатницу. Снег за окном прекратился. Наступила особенная предутренняя тишина, город словно затаил дыхание перед скорым наступлением нового дня. Лишь изредка шелестели проезжающие по свежему снегу машины. - Пойдем на улицу? - неожиданно предложил Владимир, взяв в руки миску с конфетами. Кузя не стал возражать, лишь накинул на себя толстый свитер, а поверх него разноцветную зимнюю куртку. До чего теплолюбивый див! Владимир усмехнулся про себя, ограничившись паркой поверх пижамы. Дивы устроились на скамейке прямо в саду графского дома и какое-то время молча ели свежие сладости. Молчать Кузе, конечно, скоро надоело, он принялся рассказывать о том, как главдива планируют поздравить в Управлении, сколько всего обещала приготовить Маргарита, выспрашивал, какие подарки Владимир хотел бы получить... - Эй, а ты чего молчишь? - Зачем всё это, Кузя? День рождения, подарки, празднование... Я этого не понимаю, и в Управлении не поймут. У дивов нет собственных праздников. - Раньше у дивов не было ни теплой одежды, ни любящих хозяев. Но ведь всё это появилось. Так почему бы не быть и Дню Рождения? Нас начали принимать в этом мире и это...офигенно! - мальчик расставил руки в разные стороны, подняв вверх голову, любуясь на бесконечные звезды. - Люди, наконец, стали понимать, что мы чувствуем и любим не хуже них... Вот что ты сейчас чувствуешь, Владимир? В руках полицейского дива был первый в его жизни подарок, рядом сидел друг... - Мне хорошо... - Владимир прикрыл глаза. Он хотел растянуть, "поймать" момент. Когда-нибудь, когда будет особенно тяжело, он во всех деталях вспомнит это ощущение полного спокойствия, вспомнит Кузю, который не спал всю ночь, чтобы сделать ему подарок, и сейчас лучился счастьем. Леденцы в этот день попробовали все, кто пришел в дом графа Аверина. Приглашены были лишь те, кого Владимир хорошо знал. Гермес Аркадьевич позаботился о том, чтобы Виктор Геннадьевич, Сергей Дмитриевич с Любавой Вазилисовной и даже юный див Савелий разместились с удобством. Савелий, отчаянно краснея и втягивая голову в плечи, что веселило всех присутствующих, произнес тост поздравление для "господина наставника и главного дива Управления" (Кузя тихонько добавил что-то про ужас и страх, но под строгим взглядом графа замолчал). Сергей Дмитриевич, улыбаясь, протянул Владимиру седло, идеально подходящее для химеры его размеров и не требующее шипов. Любава, смущаясь, дала имениннику огромный яркий шарф, который связала сама. Такой мягкий, что выпускать его из рук совершенно не хотелось! Виктор Геннадьевич подарил толстенную книгу с названием "Сочинения Агаты Кристи". Вечером, когда все ушли, а Кузя вызвался помыть посуду, Гермес Аверин застал Владимира разглядывающим подарки. Леденцов осталось совсем мало, но доедать их див не спешил. - Ваше сиятельство, в День Рождения дарят подарки, чтобы оказать честь имениннику, наградить его за...дружбу? Гермес Аркадьевич удивленно посмотрел на своего дива и вдруг расхохотался. - За дружбу не награждают...таким образом. Это же не ритуальное подношение! Подарки - это лишь вещественное напоминание о том, что нам приятно, когда тебе хорошо. Потому что ты наш друг. Мой, Кузин, Сергея Дмитриевича и Виктора Геннадьевича. Ты нам нужен не только как инструмент для успешной службы отечеству, но и как один из нас. И неважно, див ты или человек. Владимир никогда не забудет, как легко ему стало в этот момент. Легко и свободно, словно ничего на свете больше не могло причинить боль. Это и есть День Рождения... Это и есть дружба.