- 3 -

      Она проснулась от тёплого поцелуя в шею и сразу напряглась, боясь открыть глаза.       Кто она? Гермиона или Нарцисса? Где находится? И кто прижимается к её спине?       Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, Гермиона ощутила успокаивающий её с некоторых пор цветочный аромат и с надеждой взглянула на обстановку.       Спальня в Малфой-мэноре… На столике около кровати букет розово-белых пионов. Окно чуть приоткрыто и сквозь полупрозрачные занавески из сада дует освежающий ветерок. Слава Мерлину! Она облегчённо выдохнула. Только что это значит? Она теперь навсегда леди Малфой или… или просто ещё не пришла в сознание там, рядом с Роном?       Гермиона замерла, почувствовав иррациональный страх перед возвращением обратно. Она никогда не бежала от проблем, всегда и всё решала без оглядки на свои слабости, но в этот раз почему-то спасовала. И если бы у неё был выбор, она бы не вернулась в своё тело, даже если это и напоминало ей бегство или сумасшествие. Она бы осталась с Люциусом, выбрала бы его и жизнь в роли Нарциссы. И не потому, что он был добр к ней и богат. Нет. Скорее потому, что нахождение рядом с этим человеком наполняло её сердце и душу чем-то новым, горячим и бесконечно-прекрасным.       Она влюбилась.       По-другому и не сказать. Потянулась к Люциусу, словно цветок к солнцу, стоило ему только взглянуть на неё сверкающим ласковым взглядом как на любимую женщину. Коей она и была в его реальности, ведь по сути он любил, но не Гермиону Грейнджер… А ей бы очень этого хотелось.       Это утро началось для неё с дурманящих разум, чувственных поцелуев в шею и плечо, и Гермиона с благодарностью приняла их. — Ты не ушла от меня, — с еле заметным удивлением в голосе бормотал Люциус ей в волосы. — Не ушла, дорогая моя…       Широко улыбаясь, она развернулась к нему лицом и уткнулась носом в его плечо: — Вот видишь, я осталась, потому что ты был рядом.       От него утреннего пахло так вкусно, что у неё слюнки потекли: приглушённый аромат океана с примесью цедры лайма, мяты, древесных ноток кедра и его самого. От Рона она давно получала с утра только зловонный запах перегара и испорченное настроение. Грейнджер с удовольствием лизнула впадинку между ключицами Малфоя и, услышав его шумный выдох, целовала там ещё и ещё. Чмокнула в бьющуюся жилку на мужской шее, мягко куснула за упрямый подбородок, покрывшийся за ночь еле заметной светлой щетиной. — В таком случае, — промурлыкал Люциус, отзываясь на её ласку. — Я больше не отпущу тебя…       Он поддержал её дразнящую инициативу. Жарко поцеловал Гермиону в губы, не обращая внимания на утреннюю несвежесть рта. Обхватил ладонями её ягодицы и прижал к своему паху, показывая насколько сильно он уже возбуждён. Ведьма закусила губу, сдерживая стон, когда его пальцы скользнули между её бёдер по бесстыдно мокрой промежности. — Как же мне это нравится, Нарци… — горячо прошептал Люциус, закидывая одну её ногу себе на бедро. — Ты теперь всегда так быстро готова для меня… Моя обольстительная кошечка…       Он толкнулся в неё и Гермиона ахнула, обнимая Малфоя ещё крепче. Ощущение блаженства прошило всё её тело дрожью. Она прижалась к горячей и немного влажной коже Люциуса, позволяя ему брать себя так, как ему хочется. Размеренно, с оттяжкой, немного жёстко, входя и выходя из неё на полную длину, отчего её освобождение подступало к ней неумолимой лавиной.       В этот раз они вместе пришли к финалу, а потом долго целовались и гладили друг друга, как будто у них медовый месяц.       Гермиона пока не знала, что будет делать и как поступит, если останется в теле Нарциссы насовсем, одно было правильным по её мнению — пока не признаваться Люциусу, что душа его жены больше не здесь. Он не заслужил такого удара…       … В этот раз её пребывание в Малфой-мэноре затянулось. Они просыпались вместе вот уже третий день. Гермиона расслабилась, разнежилась, живя в постоянной заботе и любви. В то же время, в голове начали тесниться тревожные мысли о том, что же случилось с её настоящим телом. Неужели Грейнджер больше нет? И если это так, почему молчат газеты? Или Люциус оберегает её от плохих новостей? Или она всё ещё находится без сознания где-то в опасной близости от Рона? Это особенно пугало Гермиону. Она чувствовала себя висящей на волоске — неизвестно, в какой день её райская жизнь прекратится и она снова окажется рядом с мужем, у которого, кажется, от выпивки поехала крыша.       Малфой заметил её тревожное состояние. Как обычно, он легко считывал настроение Гермионы. Она не знала, что и ответить на его вопросы. Как она объяснит свой интерес к совсем чужому человеку, до которого семейству Малфой не было дела уже давно? После войны Грейнджер старалась не сталкиваться с ними и общалась если только с Нарциссой — и то от силы пару раз.       Но беспокойство за своё беспомощное тело душило её и идея пришла неожиданно. — Люциус, ты же помнишь, что я состою в литературном клубе? — спросила она. — Да, конечно, дорогая, ты читала там свои стихи. Что случилось, ты вспомнила о каком-то незавершённом деле? — Ты не мог бы найти мисс Грейнджер? — попросила Гермиона, с надеждой цепляясь за рукав его рубашки. Был вечер и он снова нёс её на руках до постели. — Я передавала ей сборник стихов из нашей библиотеки… Она знает. Забери его. — Зачем мне искать эту девчонку? — Люциус изогнул бровь, внимательно разглядывая её. — В последний раз, когда я встретил мисс Грейнджер в Министерстве, она отпрыгнула от меня, как будто увидела демона. Напиши ей письмо и книга вернётся к тебе совиной почтой. Кстати, что за книга? — Я… — она закусила губу и, когда он аккуратно усадил её, устало отклонилась к подушкам. — Я не помню, Люциус. И мне бы хотелось, чтобы ты сам… Пожалуйста.       С каждым разом ей было всё труднее врать ему. Иногда она думала, что Малфой знает её тайну. Случались мгновения, когда его вопросы становились более каверзными и уточняющими, а взгляд изучающе-холодным, словно она сорняк в его красивом саду — вот как сейчас. И если Грейнджер не могла ответить, то делала вид, что память подводит её. — Нет, дорогая, давай ты сделаешь это сама, — не согласился Малфой, ласково улыбаясь ей. — Может быть, когда-нибудь ты придёшь к ней и… — Люциус, я прошу тебя, — расстроенно выдохнула она.       Гермиона чувствовала, что силы оставляют тело Нарциссы. К вечеру ведьма уже с трудом поднимала руки и задыхалась при разговоре. Это значило только одно — срок её пребывания с Малфоем медленно, но верно заканчивался. — Тебе плохо? Дорогая? — обеспокоенно проговорил он, беря её пальцы в свои ладони и целуя их. — Только не уходи, не уходи, я прошу тебя! — Я не хочу… — Гермиона из последних сил сжала его руку.       Она хотела сказать, что и сама не желает расставаться с ним, но у неё потемнело глазах…

ооОоо

      … И Грейнджер выкинуло в её собственное тело. Теперь она отчётливо почувствовала, с каким хлёстким ощущением происходит возвращение. Словно кто-то ударил её по лицу.       Или её правда били по щекам?       Она закричала от боли, но её голос тут же приглушили заклинанием немоты. Попыталась встать, только половина тела как будто не двигалась, отзываясь режущей болью. — Герми, Герми, успокойся, всё заживает, я всё залечил, осталось немного потерпеть… — заговорил сбоку тот, с кем она не желала встречи.       Немного придя в себя и оглядевшись, Гермиона обнаружила, что находится дома. В своей маленькой мрачной спальне. На ней был всё тот же белый халат, который выдавали в санатории. Правая сторона в бурых пятнах. И боль в правой стороне тела… Зудящая, приглушённая, как будто сквозь туманную дымку. — Как я оказалась здесь? — одними губами спросила она у Рона, нависающего над ней огромной бледной тенью.       Рубашка мужа тоже была вся в засохших пятнах, а на осунувшемся бледном лице проступили синяки под выпученными блекло-голубыми глазами. — Я… — он нервно облизнул обветренные губы. — Я перенёс тебя сюда только что. Мы все три дня были в санатории… Я ждал, что ты придёшь в себя, но ты… — Ты воспользовался портключом? — так же безмолвно возмутилась Гермиона и показала на свои губы: — Верни мне голос!       Рон нехотя подчинился. — Только не кричи, прошу тебя! — начал он, прежде чем она успела что-то сказать. — Ты упала на зеркало, снова ударилась головой и порезалась. Я залечил. Всё хорошо. — Я упала? Каким это образом, Рон? Споткнулась на ровном месте? — чуть не плача, воскликнула Грейнджер и попробовала пошевелить пальцами правой руки. Они двигались, но очень слабо. — Мне нужно к врачу…       Уизли сразу же изменился в лице. — Нет, никаких врачей, Герми! — его ноздри яростно завибрировали. — Говорю же, я всё залечил. Завтра ты будешь без единого шрама, как новорождённый младенец. Не веришь мне? В Аврорате меня и не такому научили. Зачем тебе лишние перемещения, это повредит заживающие швы! — Но ты воспользовался портключом, хотя это противопоказано при ранениях! — Уизли сжал челюсти. — Ты…       Ведьма закусила губу, боясь сказать что-то не то. У неё не было палочки, она лежала перед Роном совершенно беспомощная, чувствуя рядом с ним только одно — удушающую тревогу. — Что я? — он склонился ниже к её лицу, обдавая мерзким запахом свежего перегара. — Я не виноват, Гермиона, правда. Наверно, у тебя был стихийный выброс магии и это произошло. Я же предупреждал тебя быть ко мне добрее, что твоя злость ни к чему хорошему не приведёт. Вот и итог. — Да, конечно. Ты прав.       Гермиона согласно покачала головой, соображая, как же ей сбежать от Рона, поскольку она уж точно не сошла с ума и знала, что это не выброс магии с её стороны. Это была его магия и его злость, которая в любой момент могла её убить.       Уизли прищурился, словно щупая её эмоции тяжёлым взглядом из-под бровей, и, раздражённо цокнув, поднялся на ноги. — Вижу, ты не веришь мне. Считаешь, что я, как всегда, не прав. Потому, полежи тут и подумай о своём поведении, Гермиона, — проговорил он, наводя на неё чары неподвижности. — Особенно о своих словах про расставание. Мы не расстанемся. Поняла меня? Я тебя не отпущу. — Рон! Пожалуйста не поступай так со мной! — Нити магии сомкнулись на её груди, чуть ли не удушая. — Это ты надумала бросить меня, ты решила разрушить всё, что я создавал! — с безумным блеском в глазах выдал Уизли.       Чёрт, всё ещё хуже, чем она думала… — Я, наверное, немного погорячилась… Отпусти меня, — умоляюще попросила Гермиона, решив переменить тактику. Говорят, с сумасшедшими нужно быть очень осторожными и ласковыми. — Хотя бы дай сходить в туалет. И в душ. — Ходи под себя, — холодно бросил Уизли. — А в санатории я тебя уже помыл… И не только помыл… — Он гадко ухмыльнулся. — Мне понравилось. Лучше, чем ничего.       Догадавшись, о чём он говорит, Гермиона отчаянно зарычала, забыв про всякие тактики. — Ты! Ты больной ублюдок! Как ты мог?! — она даже представить боялась, как он измывался все эти три дня над её безвольным телом. — Рон, и это после всего того, что мы пережили вместе? После того, как ты признавался мне в любви? Ублюдок! Сволочь! — Ты сама меня довела! — закричал он, бросаясь на неё со сжатыми кулаками. — Я люблю тебя! И буду любить всегда! Поняла? И буду трахать, когда захочу! Если ты не хочешь по-хорошему, будет так! Жаль, я не умею память стирать нормально… Дурой ты мне не нужна! — Рон! Как ты до этого дошёл, как ты мог?! — ведьма уже рыдала в голос, чувствуя себя испачканной, грязной, преданной человеком, которому когда-то доверяла, как себе. — Зато ты наконец-то забеременеешь! — он издевательски рассмеялся. — И плевать, каким образом это случится. Уже плевать. — За что ты так со мной? — шептала Гермиона, закрывая глаза. — Неважно. Ни за что, жёнушка, просто потому что я так хочу. И ты не бросишь меня и не сделаешь ничего, что испортит наш брак, — веселился он, словно безумец. — Полежи, а я пока переоденусь в чистое. Мне ещё надо к матери выбраться и к Поттерам. Скажу им, что ты подхватила вирус. Точно. А вот твою палочку я спрячу…       Она успела заметить, что Уизли открыл шкаф и, взяв стопку чистой одежды, вышел из комнаты.       Оставшись в тишине, Гермиона позволила себе снова разрыдаться в голос. Выхода она не видела. Это конец. Рон сошёл с ума. Он и раньше был подвержен приступам ярости и обидчивости, но, кажется, алкогольная зависимость превратила его в настоящего монстра.       Она ещё раз попыталась двинуться в коконе магии и получила только боль и новое разочарование.       Неизвестно сколько прошло времени, когда за стенами спальни вновь раздался шум. Звонили в дверь. Кто-то терпеливо и продолжительно нажимал на звонок, несмотря на тишину в доме. Гермиона судорожно задёргалась, надеясь, что гость из тех упрямцев, что дождутся, пока дверь не откроют, а потом не выдержала и закричала. Громко, что есть сил. Надеясь, что этот упрямый кто-то услышит её.       Кричала так пронзительно, словно хотела выкричать из себя всё, что наболело. Кричала до боли в горле. До нового потока слёз. Кричала, не слыша уже ничего, что происходит вокруг неё и не чувствуя себя. — Гермиона! О Боги! Что с тобой произошло?! — в комнату ворвался Гарри Поттер.       А за ним ещё двое авроров, но они быстро вышли, когда друг махнул им рукой. — Гарри! — осипшим голосом воскликнула ведьма. — Спаси меня!       Он освободил подругу от обездвиживающей магии и в ужасе уставился на кровавые пятна на её одежде: — Кто это с тобой сделал? — Это… Рон… — хрипло выговорила она, задыхаясь плачем.

ооОоо

      В Мунго, куда её срочно перевезли, Гермиона рассказала другу всё, ну или почти всё. Про семейную жизнь, про проблемы мужа с алкоголем, про скандалы и последнюю поездку в санаторий. И только про Люциуса она не смогла сказать ни слова. Оставила этот секрет для себя — Гарри и так хватило впечатлений. Он не сразу поверил, что они с Роном настолько ужасно жили. — А ведь он на каждой встрече хвалился, какая у вас замечательная семья. Что у вас всё хорошо, ни ссор, ни проблем. И на работе у него полный порядок, только в прошлый раз Рон пришёл немного не в себе и поскандалил с начальством из-за опоздания. А позже сказал мне, что вы ребёнка планируете, поэтому он так задержался, — не веря её рассказу, мотал головой Поттер. — Я даже немного завидовал вашему взаимопониманию. Мы-то с Джинни постоянно ссоримся и миримся. — Я хочу развестись, Гарри, — уверенно произнесла Гермиона, трогая перевязку на правой руке. Шрамы больше не болели, но до полного заживления их пока спрятали под бинтами. Заодно целители убрали старую метку в виде слова «грязнокровка» с левой руки и ведьма посчитала, что это ещё один знак начать новую жизнь. — А как вы нашли меня?       Поттер утомлённо сжал переносицу под очками: — Это Люциус Малфой… — Что? — сердце ускорило ход, как только она услышала знакомое имя. — Он приходил к тебе сегодня, — друг пожал плечами. — Каким-то образом нашёл твой адрес, хотя его знают единицы. А у тебя на доме стоит защитное заклинание, которое сигнализирует о приближении Пожирателей смерти. Будь они даже бывшими…       Так вот кто её спас! Люциус всё-таки пришёл. Грейнджер взволнованно выпрямилась на скрипучей больничной кровати: — Что с ним сейчас? Что? — Тихо, чего ты разнервничалась? — Гарри пожал плечом. — Мы отпустили его сразу, как только выяснили обстоятельства. Он сказал, что его жена просила забрать у тебя какую-то книгу из их личной библиотеки. — Да-да, так и есть! — эмоционально отреагировала Гермиона. — Конечно, так и есть, он же выпил Сыворотку правды и соврать не смог бы, даже если бы сильно постарался, — чуть снисходительно улыбнулся Поттер и погладил её по руке. — А с Роном… Я ещё поговорю с ним. — Нет! — твёрдо припечатала ведьма. — Не надо разговоров. Я к нему не вернусь. Не после того, что он сделал. Я больше не доверяю ему и… очень его боюсь, Гарри. Пожалуйста, сделай так, чтобы я больше не увидела его рядом с собой, — она на всякий случай потрогала свою волшебную палочку, лежащую под подушкой.       Друг заметил это движение. — Что ж, тогда выздоравливай, Гермиона, — он виновато сжал губы и вышел из палаты, потерянный и всё ещё пребывающий в шоке от того, что случилось с его лучшими друзьями.