Трон, зелья и солнце Англии

1 июня 1533 года       Первый летний день обещал быть солнечным, но не знойным. Ветерок с Темзы приносил прохладу ливня, обрушившего на ночной Лондон завесу дождя, что смыла пыль и освежила город.       В приоткрытое английское окно с мелкими ромбовидными стеклышками проникал летний воздух. Комнату королевы наполняли запахи свежескошенной травы, цветущих мускусных и махровых роз и пряного жасмина из сада.       Слегка бледная и сонливая Анна сидела перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Перетекая на седьмой месяц беременности, женщина ощущала себя огромным арбузом, привезенным из далеких южных земель — тяжелой, натянутой и перегретой под летним солнцем.       Оперевшись локтем на подлокотник резного стула, она прикрыла губы кончиками пальцев, с трудом сдерживая приступ дурноты. Из-за скопления благородных дев, в комнате было душно. Даже веер из павлиньих перьев в руках старательно размахивающей фрейлины не давал должного облегчения. Остальные девы спешно завершали прическу королевы. Одна осторожно расчесывала темные волосы гребнем из слоновой кости, другая аккуратно завивала их щипцами, разогретыми на углях. Завершив укладку, фрейлины подали своей госпоже чепец, расшитый золотой нитью и жемчугами.       Сегодня ей предстояло не просто принять корону, но и проехать по улицам Лондона вместе супругом в роскошном экипаже, приветствуя народ. Именно поэтому, Анна должна была выглядеть безупречно.       Оставалось лишь облачиться в торжественное платье, когда из часовни послышалось низкое, гортанное карканье ворона. Сердце Анны тут же застучало быстрее. Леди тут же предостерегающе подняла руку, жестом велев фрейлинам прекратить суету, и приказала ступать в маленькую гостиную и почитать библию.       Через минуту дверь часовни тихо скрипнула. Позади королевы, прикрывшейся накидкой, появился Северус. Прежде чем заговорить, он достал из внутреннего кармана мантии волшебную палочку и накинул вокруг них заглушающее заклинание, чтобы любопытные фрейлины не смогли ничего подслушать. Конечно же Снейп не забыл запереть и дверь. Склонив голову в знак приветствия, он внимательно заскользил по удивленному лицу королевы в отражении зеркала.       — Вы выглядите ослепительно, Ваша Светлость, — прошелестел Снейп низким голосом.       Слегка улыбнувшаяся Анна, не удосужилась сказать ничего в ответ. Более того, она вовсе не ожидала сегодня увидеть Северуса. После их последней встречи, когда он был представлен королю в качестве травника и астролога, Снейп больше не появлялся во дворце. Напоследок, он только оставил некоторые зелья для Нэн, которые успокаивали и придавали силы, а также были совсем безопасны для маглов.       — Северус, — наконец произнесла королева, вопросительно изогнув бровью. — Неужели ты явился просто для того, чтобы сделать мне комплимент?!       В глазах Снейпа, так же вздернувшего бровь, промелькнул слабый отблеск насмешки. Его забавлял тот факт, что причиной была именно она и Анна это, разумеется, знала.       — Во всем округе только и твердят о твоей коронации, — ровно пояснил он, все еще не отводя взгляда. Кое-что тяготило Снейпа с тех пор, когда ему собственными ушами довелось услышать о злобе недовольных подданых. В тавернах только и поговаривали, что коронация «Этой шлюхи» вполне может не состояться. — Я должен был убедиться, что ты действительно в добром здравии.       На мгновение, Анна призадумалась, а затем с одобрением кивнула и усмехнулась, наблюдая за его движениями.       — Что ж, пусть мои недоброжелатели умрут от зависти, — заявила она с оттенком торжества и взяла чепец со стола, куда Северус прислонился бедром. — Сегодня я стану королевой на законных основаниях, и никто уже не сможет этого изменить!       Мужчина чуть прищурился, явно обдумывая слухи. Согласно кивнув, он вынул из кармана небольшую холщовую ткань и протянул его королеве.       — Мой подарок, — сказал он, вложив в ее ладонь. — Амулет защитит вас, Моя Леди.       Развернув ткань, Анна извлекла из нее небольшой треугольный мешочек из черной кожи. Амулет выглядел до странности простым, но привлекал взгляд прочной шнуровкой похожей на тончайшее серебро. Слегка покрутив его в пальцах, леди ощутила внутри что-то твердое и рассыпчатое.       — Что внутри? — нахмурившись, Анна недоверчиво подняла глаза на Снейпа.       — Всего лишь глаз саламандры, чешуя василиска и растолченная шкура шведского тупорылого дракона, — всплеснув руки, пожал плечами Снейп.       Вытаращившись на друга изумленными глазами, Анна сглотнула, едва тот прогладил указательным пальцем ее отвисшую челюсть и горло. Женщина тут же вздрогнула, мотнув головой. Покусывая губу, она быстро заморгала, словно переваривала всю эту диковинную информацию.       — Лучше бы я не спрашивала, — покачала она головой, нервно усмехнувшись. — Чешуя дракона?! — все еще не веря своим ушам, переспросила Анна, скривившись.       — Василиска, — ущипнув себя за переносицу, поправил ее Снейп. Тон его голоса приобрел более строгие нотки, будто она сдавала экзамен по дисциплине «Уход за магическими существами». — И все это на шнуровке из волос единорога, — добил он ошарашенную леди Болейн этим самым признанием.       — Ммм, понятно, — протянула женщина, слегка постукивая указательным пальцем по верхней губе. — А сам материал наверняка из вырванной кожи… Медузы Горгоны, к примеру?!       — Какое кощунство, — с наигранным ужасом, Снейп приложил руку к сердцу и тут же фыркнул. — Всего лишь кожа теленка.       — И что мне с ним делать?       — Нацепить на шею, как остальные свои побрякушки, — бесстрастно отозвался скрестивший руки на груди Снейп. — Амулет защитит тебя от всего. Это ведь самое главное, не так ли?       Анна снова перевела взгляд на мешочек и скептически поджала губы.       — Он совсем не подходит к моему наряду! А что, если король его увидит?       — Ох уж эти маглы, — проворчал Снейп в своей манере. Раздраженно выдохнув, он натянул манжеты на руках и встал позади королевы. Выхватив из рук Анны амулет, волшебник перекинул шнурок на тонкую шею и склонившись ближе к ее уху, пронзил яростью ониксовых глаз отражение. — Вечно ноете про недоброжелателей. То вам страшно, то некрасиво. Ты хоть понимаешь, что волос единорога — это ценная привилегия в моем мире?       В ответ на его гневную тираду, Анна закатила глаза.       — Ладно, ладно, — с возмущением огрызнулась королева полуобернувшись. Ловким движением сняв амулет с шеи, она все же скривилась на черный кожаный мешочек. — Я спрячу его в надежном месте, — пробормотала она, метнув взгляд на торжественное платье. — Но сначала отвернись!       Сперва Северус ничего не понял, недоуменно уставившись на женщину. Но когда Анна, вздернув бровью, указала на свою скрытую под накидкой сорочку, то закатил глаза. Он молча побрел в сторону окна, пока она аккуратно заправляла амулет в вырез сорочки, удерживающей налитые груди.       Обещав заглянуть к ней позже, Северус снял защитные чары и поспешил в маленькую часовню, услышав благодарности Анны за спиной. Затем Леди Болейн позвала своих фрейлин обратно.       Девушки осторожно поднимали и расправляли тяжелые ткани, помогая королеве облачиться в наряд, достойный церемонии коронации. Платье было сшито из золотистого броката, украшенного красивыми узорами и сотканными из тончайших нитей, обещавшими переливаться в лучах света.       Искусно вышитый жемчугом лиф, подчеркивал статную осанку Анны. Крой был продуман мастерски — в меру облегал верхнюю часть фигуры, а под грудью ткань начинала ниспадать более свободно, создавая элегантный силуэт. Высокая завышенная талия позволяла мягко драпировать округлившийся живот.       Квадратный вырез, отделанный тончайшей кружевной вставкой, открывал линию шеи, на которую фрейлины застегнули ожерелье с крупной подвеской. Драгоценные камни приятно холодили кожу Анне.       Юбка из струящегося атласа ниспадала легкими складками. Рукава были пышными, собранными в мягкие фонарики у плеч, а затем спадали волнами и зауживались к запястьям, украшенными отделкой из нежного кружева.       Дополнял образ изящный французский чепец, обрамленный нитями маленьких жемчужин. Тонкая вуаль нежной дымкой накрыла темные локоны Анны Болейн, придав ее благородному облику царственное изящество. Завершив последние штрихи, фрейлины поправили складки платья восхищаясь красотой своей королевы.       Король стоял в ожидании своей супруги в просторном зале дворца. Как только Анна, в сопровождении своей свиты, вошла во внутрь, Генрих тот час прекратил разговор с герцогом Саффолком и поспешил на встречу к супруге.       — Ты самая прекрасная женщина, Анна Болейн, — горячо и отрывисто признался монарх привлекая леди к себе. — Вскоре весь мир склонится перед тобой, — на этих словах, гордо вскинувшая голову леди довольно улыбнулась. — А с рождением нашего сына, династия Тюдоров утвердит свое величие во веки веков! — с гордостью заявил Генрих, широкой рукой заскользив по беременному животу жены.       Липкий холодок пробежался по спине леди Болейн. Она нервно заморгала, и почему-то перевела взгляд на Саффолка, стоявшего неподалеку с плотно сжатыми губами. Анна подозревала его в преданности Екатерине, и едва тот отвернулся, скрывая в серых глазах тень презрения, тут же взяла себя в руки и согласилась с королем.       Довольно улыбнувшийся Генрих склонился к лицу жены. Прежде чем обрушить на нее свой рот, он игриво попытался откусить ее нос, а потом дерзко прикусил ее губу посасывая. В этот момент массивные тисовые двери отворились, и королевская чета, взявшись за руки, вышла во внутренний двор, где их ждала украшенная фамильным гербом Тюдоров позолоченная парадная коляска, открытая для взглядов сотен подданных.       Вдоль улиц выстроились городские стражники. Их ряды оказались собраны плотнее, чем пригнанная ими же немногочисленная толпа крестьян, вытянувшаяся вдоль дороги. Люди стояли молча, не выкрикивая приветствий королеве и не склоняясь в уважении. Многие крестьяне с плотно сжатыми губами, недоброжелательно смотрели на проезжающий экипаж, тем самым выказывая недовольство королю и враждебность «его шлюхе».       Вначале Анна улыбалась и махала рукой, но когда заметила выражение на их лицах, наклонилась ближе к Генриху и тихо прошептала:       — Здесь слишком мало народу… Я вижу, как они мне не рады.       Разумеется, Анна пыталась держаться достойно, не скрывая торжественной улыбки, но чем дальше ехала коляска, тем сильнее ощущалась ледяная стена отчуждения между ней и народом. Неужели они до сих пор были преданы «Испанской дикарке» задавалась вопросами леди Болейн. Улыбка медленно тускнела, а сердце Анны болезненно сжималось.       Сегодня ведь был особенный день. Ее день. Все эти приготовления были созданы специально в ее честь, для ее славы, для ее будущего… Но подданные волком смотрели исподлобья, почти не склоняя голов, и даже не пытались скрыть своего презрения. Послышалось как из толпы, кто-то даже прикрикнул отвратительное «Шлюха» ей в след. Благородной леди стало не по себе под натиском колючих взглядов. Однако это же была Анна Болейн! Вздернув нос, она широко улыбнулась и помахала толпе, кидая в них горстку золотых монет.       — Не хотел тревожить тебя, моя леди. На севере Англии вспыхнуло восстание, — низким голосом поведал король, оценивая пригнанную не по доброй воле крестьян. Он также был недоволен поддаными. — Людей обложили дополнительными налогами, у них отобрали скот, зерно, им пришлось затянуть пояса. Может быть, они злы из-за этого, а вовсе не на тебя. Как вообще можно злиться на тебя, любимая?! — шепнул он нежно, носом коснувшись уха.       Анна взглянула на короля, и в ее карих глазах вспыхнул теплый огонек света. В этот момент, она испытала к Генриху такую нежность, какую прежде не чувствовала. С каждым днем привязанность Анны к мужу росла. Если раньше ее отношение походило на симпатию, флирт, страсть, жажду власти, триумфа и желание стать королевой, то сейчас Анна испытывала всепоглощающее чувство любви. А теперь осознание того, как отчаянно он ждал сына, своего драгоценного наследника, обрушилось на леди неумолимой, отягощающей болью. Это разбивало ей сердце в мелкие клочья. Леди захотелось расплакаться, прямо здесь и сейчас. Попросить прощения у супруга за то, что у нее получилась девочка, молить короля о милости и любви, но… это же Анна Болейн!       Она глубоко вздохнула, нежно провела рукой по круглому животу и, преодолевая внезапную слабость, приластилась к королю и призналась, что ей нужен только он. Генрих крепче обнял жену, а потом свободной рукой погладил живот, а затем всучил горсть золота.        — Одари их своей щедростью, моя королева.       Все еще держа Генриха за руку, Анна ласково провела большим пальцем по его костяшкам и перстням на пальцах. Поцеловав супруга в мясистую щеку, борода которой уколола ее нежное лицо, Анна инстинктивно зажмурилась, а потом выдохнув улыбнулась. Гордо вскинув голову, королева начала бросать золото, пытаясь купить расположение своих подданных. Карета уже миновала собор Святого Павла, проехала мимо роскошных домов лондонской знати и высоких гильдейских цитаделей.       Спрятавшись на верхнем ярусе старой колокольни, наемный убийца выжидал подходящего момента. Имея хороший обзор на улицу, он ждал, пока королевский экипаж замедлит ход перед очередным поворотом. Держа мушкет в крепких руках, затаивший дыхание наемник прицелился.       Кто-то из толпы выкрикнул грязное ругательство. Коляска уже начинала поворачивать за угол. Громкий выстрел пронзил воздух. Вспугнутые грохотом голуби с шумом сорвались с крыши колокольни и закружили над толпой.       Почти одновременно с выстрелом, на груди Анны ожил защитный амулет. Медальон нагрелся, слегка завибрировал отдаваясь теплом в кожу. Пуля, со свистом летевшая пробить ее сердце, ударилась о невидимую преграду и срикошетила в сторону. Анна почувствовала, как что-то мощное окутало ее тело теплым коконом.       Почуявшие резкий всплеск магии, лошади пронзительно заржали и встали на дыбы. Карета резко качнулась. Ахнув, королева инстинктивно схватилась за живот. Генрих тут же подался к ней, крепче придерживая рукой. Буркнув на обезумевших животных, один кучер с силой потянул поводья вниз, пытаясь успокоить лошадей.       Вначале народ ничего не понял. Затем несколько женщины завизжали, хватаясь за головы. Крестьянин, только что кричавший «шлюха» своей королеве рухнул на землю замертво. Некоторые люди резко шарахнулись назад, толкая друг друга. Остальные, увидевшие истекающего кровью мужчину, потянулись вперед, пытаясь разглядеть зрелище. Все это сопровождалось нарастающим гулом голосов и испуганными воплями. Стража мгновенно пришла в движение, не давай толпе, с обеих сторон улицы, сбиться в одну кучу или вообще подбежать к королевскому экипажу.       Следовавший за экипажем генерал охраны короля — Саффолк — быстро подскакал к кучерам.       — Не мешкайте! Гоните быстрее в Вестминстер! — громко прикрикнул он. Разворачивая своего коня, герцог натянул поводья и легким галопом двинулся обратно, снова занимая позицию позади двинувшейся кареты.       Анна попыталась повернуться назад и посмотреть, что произошло, но ее руку сжал король. Он выглядел серьезным, судя по напряженным челюстям, однако постарался мило улыбнуться ей. Правда получилось это немного криво.       — Не стоит, дорогая. Скоро мы прибудем в Вестминстер.       Лошади рванулись вперед, и карета сорвалась с места, оставляя позади панику и выкрики толпы — «Она ведьма!».       В полдень, вся придворная знать собралась в Вестминстерском аббатстве. Вскоре Анна взошла в величественный храм, и вместе с королем, держась за руки, прошла под его высокими сводами.       И как того требовали традиции, королева-консорт, помазанная священным маслом, должна была преклонить колени перед архиепископом Кентерберийским, который совершит ритуал. Какой же торжественный триумф испытала самодовольно ухмыльнувшаяся Анна, когда Генрих не позволил ей, носящей его драгоценное дитя, преклониться. Когда она заняла коронационный трон, он лично увенчал ее голову короной Святого Эдуарда!       История английской монархии еще не знала подобного! Этот момент запомнился как самый уникальный и беспрецедентный случай. Ведь обычно, ни одну королеву не удостаивали такой чести. Их всегда короновали менее значимыми коронами и не с такими пышностями и помпами. Анна Болейн стала первой и единственной королевой-консортом, коронованной столь величественной короной.       Любимый Генрих не просто показал, что Анна его выбор, но и заткнул всем недовольным рты подчеркнув — Анна Болейн — его законная жена, признанная церковью и коронованная по всем канонам — королева, как равная и возведенная к Генриху Тюдору по воле Божьей. Гринвичский дворец 7 июня 1533 год       Фонтан тихо журчал, наполняя сад размеренным плеском воды. Прохладные струи стекали из кувшина в руках каменного Амура, разбиваясь на крупные мерцающие капли в лучах предвечернего солнца. Небо пылало оттенками золотого и розового персика, заливая сад теплым светом. В воздухе смешивались жара уходящего дня и терпкий аромат роз и жасмина. Закатные лучи скользили по травяным дорожкам, пробегали по листве, отражались дрожащими бликами на водной глади.       Фрейлины суетливо помогали королеве Анне осторожно опуститься на скамью рядом с фонтаном. Одна заботливо разложила на холодном камне шерстяное одеяло, другая придерживала за локоть, ну а третья ловко подхватила юбки, не давая им помяться. Остальные девушки смеялись, обсуждая последние придворные новости.       — Ваше Высочество, вам удобно? — робко проблеяла одна из девушек, наклоняясь и поправляя подложенную за спину подушку.       Благодарно взглянув на нее, Анна кивнула и положила ладонь на свой округлый живот, ощущая легкие толчки. Устало прижалась затылком к мягким подушкам и прикрыла глаза, медленно вдохнув свежий воздух.       Ее отечные пальцы медленно поглаживали живот, проверяя все ли в порядке с малышкой. Хотя Болейн и надеялась, что пол ребенка измениться каким-то Божественным чудом и у нее родиться сын. Ребенок шевельнулся еще раз и это заставило королеву вымученно улыбнуться.       Тупая ноющая боль все еще покалывала внутри, отдаваясь резями между ног, но живот оставался спокойным. Набухшие груди болезненно саднили — природа готовила ее к новой роли, и от этого казалось, что тело больше не принадлежит ей самой. Леди не выходила из своих покоев два дня. Все это время она приходила в себя, пока фрейлины приносили целебные отвары и ставили теплые примочки между ног и на соски.       Только сегодня, Анна наконец смогла подняться с постели, чувствуя себя все еще истощенной. А Генрих… После коронации, ее любимый король устроил пир на весь дворец. Анна также развлекалась на торжестве, слушая музыкантов, наслаждаясь сочиненной балладой Генриха и смотря на танцы придворных. Но потом… Возбужденный король не выпускал ее из объятий целых 4 дня подряд.       Он любил ее, и этого никто не мог отрицать. Чувства, что он испытывал были всепоглощающими, страстными, если не назвать их одержимыми. Генрих жаждал Анну каждый день и ночь, тянулся к ней, как к солнцу, наслаждался каждым мигом, проведенным рядом.       Король не был жесток с ней, но порой его любовь была почти пугающей в своей силе. Анна вспоминала, как в первые два месяца беременности уклонялась от близости, ссылаясь на усталость и слабость. И это было правдой. Она чувствовала себя плохо, ее мутило от токсикоза, голова кружилась и путались мысли. Однако потом, когда буря первых месяцев улеглась, ей все же пришлось уступить.       На третьем месяце она осознала, что несмотря на свое, пусть и высокое положение, она должна выполнить супружеский долг. На четвертом, пятом и шестом месяцах, Анна уже привыкла к коротким встречам в спальне, к нетерпеливым рукам набравшего вес короля, к его взгляду, в котором горели желание и властность. Однако на седьмом месяце женское тело перестало терпеть. Сначала появились легкие, проходящие боли, но четыре дня назад — острые, заставляющие ее стискивать зубы и говорить ему быстрее закончить.       Конечно, с самого начала беременности Генрих не был с ней каждую ночь. Его жизнь была насыщенной, полной обязанностей, не позволяющими проводить с супругой столько времени, сколько он хотел бы. Но когда появлялся момент, он обязательно приходил к ней. Иногда раз в неделю, иногда два, а порой даже три — как позволяло время. Но он всегда приходил возбужденный, нетерпеливый. Ну а в последний раз, не выпускал из объятий четыре дня и ночи подряд.       Благо вчерашним утром, король отлучился от замка на охоту. Пусть остынет на время. Анна позволила себе вдохнуть поглубже, наслаждаясь свободой хотя бы в этом.       Легкий ветерок играл в кронах густо посаженных деревьев неподалеку, когда леди, расслабленно подняв взгляд, уловила резкий каркающий звук над головой. Она проводила черного ворона глазами, прежде чем медленно повернуть голову к фрейлинам, устроившимся рядом.       Из густых зарослей садовых деревьев вышел Северус Снейп. Его стройный силуэт двигался плавно и уверенно, а неизменно черная мантия почти сливалась с тенями, дрожащими на фоне теплого заката.       — Идите, — велела она негромко, взяв из рук фрейлины, что сидела подле ног, протянутый розовый венок. — Развлекитесь у фонтана. Половите рыбок, как дети, раз уж вам так полюбилась эта итальянская забава, — бесстрастно заговорила королева.       Девушки оживленно засмеялись и, подобрав юбки, поспешили к рыбкам. Каждая на пути делала Северусу реверанс и строя глазки хихикала. Молодые и бодрые, они начали цеплять на удочки золотых железных рыбок, тускло переливающихся в лучах предзакатного солнца. Их смех и разговоры не стихали даже на расстоянии трех сот футов, не позволяя оставить Анну и подошедшего Северуса наедине. Разумеется, волшебник умело наколдовал заглушающие чары вокруг себя и королевы.       Ощутив прилив радости от встречи с другом, Анна с облегчением улыбнулась. Как и обещал, Северус заглянул к ней после коронации. Однако леди Болейн была на пиру, а после не выходила из покоев короля. В замке оставаться Снейп не захотел, да и кто бы ему позволил (?), и поэтому трансгрессировал к себе в хижину. А как только волшебник узнал, что Генрих отъехал из замка, тут же решил повидаться с подругой.       — Сиди, Нэн. Я могу и постоять, — саркастично бросил Снейп, жестом останавливая пошевелившуюся на месте королеву. Та только фыркнула, заявив, что вовсе не собиралась уступать ему место, а просто у нее затекла нога. — Слышал тебе не здоровилось, — промолвил он, заложив руки за спину. Темные глаза внимательно следили за ее выражением.       — И откуда позволь спросить, ты это узнал? — поморщилась Анна от резей между ног. — Неужто привидения нашептали? — хихикнула она, переведя глаза на фрейлин.       — Не имею привычки вести беседу с привидениями, — сухо молвил Снейп, едва поворачивая голову на слишком громкие хихиканья нескольких фрейлин, что окрестили его «Темным монахом», хотя никакого святого обета он, разумеется, не давал. Вернув внимание к задумавшейся королеве, Снейп вздернул бровью. — Серьезно, Нэн? — насмешливо протянул он. — После защитного амулета и зелий, ты до сих пор удивляешься даже привидениям?       — Я не в том положении, чтобы удивляться, — с некоторой отстраненностью проговорила Анна, пожав плечами. Северус промолчал, выжидая. Не сводя проницательного взгляда, он лениво прошел к фонтану с Амуром и опустился на каменный выступ. — Неделю назад я была коронована, — поведала леди Болейн, не глядя на друга. Можно было подумать, что Северус был не в курсе такого грандиозного события. — Когда-то мне казалось, что это лишь мечта. Но теперь… Оказалось, что быть королевой — это огромный труд!        На мгновение, она замолчала. Запрокинув голову на подушки, леди взглянула на небо, выдыхая через губы «трубочку». Собираясь с духом, она наконец, добавила:       — И я очень, очень сильно благодарна тебе за помощь, Северус. — Голос ее прозвучал искренне, почти нежно. Однако под этой благодарностью, Снейп уловил нечто другое. Страх. Тревогу. Жестокую правду, которую Анна не хотела признавать даже перед собой.       — Я люблю короля, — добавила она после паузы, — правда.       Мужчина театрально закатил глаза. Опять. Эту женщину опять занесло в лабиринте воспоминаний и ненужных тем.       — Это восхитительно, — не скрывая сарказма, покачал головой волшебник. — Но?       — А он уехал на охоту.       — Как вовремя, — протянул он, демонстративно зевая. Анна бросила на него косой взгляд, но промолчала.       — Сегодня до меня дошли слухи, что со свитой короля отправился и граф Эссекский, вместе со своей племянницей — леди Хелен Бон Карнем.       — И ты ревнуешь?       — Разумеется! — зашипела леди Анна, резко сорвав несколько лепестков роз со своего венка. Но почти сразу ее губы тронула горькая усмешка. — Хотя, если быть честной, я даже благодарна этой Хелен.       Осторожно шевеля бедрами, Анна поморщилась. Пыталась найти удобное положение, но саднившая боль все еще давала о себе знать. Леди слегка сползла вниз, широко расставляя ноги. Благо длинное сиреневое платье скрывало все ее прелести. Однако от Снейпа не ускользнул тихий полустон женщины. В открытую уставившись на ее платье, он жадно ощупывал силуэт ее раскрытых в призыве бедер, отчего непроизвольно сглотнул и быстро втянув воздух, поправил мантию.       Дьявол!       — Мы поклялись друг другу в верности, — пояснила Анна, встретившись с ним взглядом. — Генрих слишком страстен, понимаешь?! Исполнять супружеский долг… я больше не могу, — краснея от таких подробностей, будто грешница в церкви, она замахала руками перед лицом.       — Что? — скривился Снейп. В угольно-черных глазах мелькнуло раздражение. — До сих пор?! — кивнул он на беременный живот, и королева, кусая губы, согласилась.       — Вот ведь свин! — презрительно плюнул он, стукнув кулаком по каменному бортику фонтана.       Реакция друга слегка смутила Анну. Так уж завелось, что в ее времени одной из главных обязанностей жены было исполнять супружеский долг, как только у мужа возникнет желание. И это не смотря на состояние ее здоровья, настроение и физическую возможность. А судя по Снейпу, он не придерживался таких патриархальных взглядов. Конечно, судить бы ее не стал, не то ранговое положение, так сказать. К тому же он был ее другом, и если ему пришлось бы выбирать, то он точно выбрал бы ее. Этому Анна немного обрадовалась, а потому не пресекла оскорбление в сторону короля.       — И вот, сир Снейп, я вновь прошу приготовить для меня зелье, — протяжно вздыхая Анна обратилась к другу. — Вернее, для его Высочества короля, — голос королевы звучал мягко, но под бархатистой поверхностью скользила острая, как лезвие, сталь. — Ты ведь сможешь сделать это? — тихо спросила она.       — Ты хочешь, чтобы я отравил его? — спокойно уточнил он.       Леди Анна слабо улыбнулась.       — Нет.       — Жаль, — разочарованно покачал головой волшебник, смотря куда-то поверх головы Анны.       На рядом растущем дереве роились крошечные феи. Полупрозрачные, мерцающие силуэты скользили среди соцветий дримницы. Волшебное пучковатое растение, с мелкими цветочками, произрастало прямо на коре деревьев. Хорошо известная зельевару, дримница обладала свойствами, погружающими разум в умиротворенную негу. Маглы никогда не замечали это растение и поэтому проходили мимо. Они никогда не заметили бы ее, даже если бы она росла у них на руках! Феи жадно припадали к цветкам, ловя капли драгоценного сока, стекавший по лепесткам.       Медленно оторвав взгляд от них, Снейп слегка склонил голову и сжал пальцы в кулак. В уголках губ промелькнуло едва заметное напряжение.       — Тогда какое? — отозвался он резко, но тут же усмехнулся, услышав ответ.       — Чтобы усмирить его похотливые желания!       — Это опасно, — покачав головой, цокнул языком Снейп.       — Но ты же можешь, — она говорила без тени сомнения. Анна даже не просила, она требовала.       Волшебник ответил не сразу. Солнце спряталось за горизонт, окрасив небо в темные оттенки меди и пурпура. Поднявшийся ветер пронесся по саду, шурша в листьях и цепляясь за цветы. Прищурившись от резкого порыва в лицо, Анна протяжно вздохнула. С едва заметным раздражением, Северус сдул упавшую на лицо прядь и уставился на подругу. Он смотрел на нее изучающе, словно пытался разложить по полочкам то странное и необъяснимое влияние, которое она на него оказывала. Почему он — искусный зельевар и волшебник — вообще поддается капризам этой особы? Магловской женщины, чье происхождение должно бы внушать ему презрение, но вместо этого вызывало болезненное, почти мучительное восхищение. И все же Анна Болейн не была просто маглой. Она была королевой.       Его королевой.       Не уступая его манерам, Анна выдержала этот взгляд, даже не шелохнувшись. Снейп все также обдумывал мысли, долго и молча, а ей, уставшей пялиться словно на скульптуру человека, пришлось растирать пальцами глаза и припухшее лицо.       — Северус! — нетерпеливо фыркнула Анна, щелкнув пальцами, чтобы хоть как-то привлечь его внимание. Но все было тщетно.       Уставшие и потерявшие интерес к игре, фрейлины поглядывали на свою королеву и «Темного монаха». Время близилось к ужину, а потому проголодавшиеся девушки переминались с ноги на ногу. Самая бесстрашная из них решилась подойти ближе. Едва с ее уст успело слететь «Ваше Величество», как Анна жестко подняла руку, невербально повелевая той заткнуться. Остальные быстренько отвернулись, деланно разглядывая сад и небо. Защитный барьер медленно стал истончаться. Наконец, под действием умоляющего взгляда болезненной Анны, сир Снейп со вздохом согласился.       — Так уж и быть, Нэн, — нехотя выдавил он, резко встав и взмахнув полами мантии. — Зелья тебе доставит, Люцик.       — Кто это? — с удивлением моргнула Анна. На припухшем лице расцветала торжественная усмешка.       — Мой ворон, конечно же, — уголок его рта довольно дрогнул.       Мужчина отвернулся и шагнул в сторону густо посаженных деревьев, вновь сливаясь с темнотой сада. Вскоре королева и фрейлины услышали одиночное карканье ворона. Фрейлины не обратили на это особого внимание, помогая королеве подняться и пойти в замок на вечернюю трапезу.

***

      Верный своему слову, Северус отправил флакон зелья через своего фамильяра — черного как смоль ворона. Когда спустя две недели охоты на ланей, король вернулся во дворец, первым делом он навестил королеву в ее покоях. Раскаиваясь, что оставил ее так надолго, Генрих заверял, что придворные врачи докладывали в письмах о состоянии ее здоровья. Он нежно сжимал руку леди Анны и, глядя в глаза, целовал каждый палец.       Не долго размышлявшая Анна решила так: если Генрих не станет лезть к ней со своими плотскими желаниями, то к зелью она не притронется. А если он, несмотря ни на что, решит оседлать ее как кобылку, то она, непременно, напоит его чуть ли не всем содержимым флакона. И пусть будет, что будет! Даже если он потеряет свою мужскую силу!       Осведомившийся о самочувствии супруги, сидевший на резном стуле король поглаживал ее круглый живот. Откинувшаяся на подушки Анна лежала в просторной сорочке из тончайшего льна, края которой небрежно спадали с плеч. Генрих ласково называл будущего наследника маленьким драконом, и, склонившись, мягко коснулся губами ее живота. Затем прижался ухом, слушая, и вдруг искренне рассмеялся. Ребенок ощутимо пнул отца в мясистую щеку.       Видя этот искренний восторг, леди Болейн невольно улыбнулась. Нежно провела пальцами по волосам мужа, и скользнув к затылку, перебирала рыжие пряди на загривке. Этого стоило ожидать. Генрих тут же отозвался на ласки жены и подняв голову, сорвался с места и поцеловал ее в губы.       Тихо застонав, Анна волей-неволей поддалась и приоткрыла рот, отвечая на поцелуи. Но в этот момент ее суперчувствительный нос уловил чужой приторно-сладкий, с ноткой меда запах. Перед глазами поплыли картины в котором благоверный супруг две недели подряд любил другую женщину. В груди леди мгновенно поднялось отвращение, а ледяная неприязнь быстро остудила ее чувства.       Тем временем, внутри короля не на шутку разгорелось желание. Облизываясь, как голодный кот на сметану, Генрих потянулся к теплым, видневшимся из тонкой полупрозрачной ткани грудям, но Анна ловко перехватила его руку и, прищурилась.       — Ты хорошо отдохнул, муж мой?       На мгновенье, тяжело дышащий король опешил и раздувая нос, виновато улыбнулся.       — Я сильно тосковал по тебе, Анна. Так скучал, что сейчас сгораю от желания вонзить свой крепкий меч в твое пылающее лоно.       Голос короля охрип от желания. Тяжелое дыхание обжигало кожу Анны, грудь вздымалась с каждым напряженным вдохом, а ладони, сжимавшие простыни по бокам от ее тела, дрожали от сдерживаемой страсти. Он нависал над ней сильным, жаждущим близости великаном. Когда его губы коснулись ее шеи, Анна напряглась всем телом.       — Попридержите коней, Мой Король. Я устала.       — Позволь мне сделать это, любовь моя, — все не унимался Генрих, сбрасывая с бедер широкий пояс из тисненной кожи.       Понимая, что он вновь будет испытывать возможности ее тела, Анна скривила губы в улыбке и предложила для начала попить воды. Пока отвернувшийся король раздевался, Болейн ловко подлила в его кубок жидкость. Зелье, подействовало безупречно. Через несколько минут, Генрих, липко целовавший шею и плечи лежавшей на боку жены, вдруг откинулся в постели. Содрогнувшись всем телом, он лежал, тупо уставившись на деревянные балки потолка и вскоре, озадаченный своим состоянием, покинул покои супруги, так и не присунув свой меч. Так, хитрая Анна, не желавшая делить короля хотя бы с другими женщинами, подливала ему зелья, каждые 7 дней, вплоть до наступления осени. 7 сентября 1533 года       Время шло, беременность Анны подходила к своему логическому завершению. Строго следуя установленному королем порядку, Северус навещал леди Болейн раз в неделю, так думал монарх. Однако в часовню через каждые два дня залетал черный ворон.       Именно за три дня до родов, Снейпу пришлось отлучился от визитов к леди Болейн. Так уж совпало, что для каких-то специальных зелий, необходимо было отправится в Маньчжурию на поиски кровавого огнецвета. Именно в начале сентября, за последние сто лет выдался удачный момент — Луна в знаке девы соединилась с Венерой во льве, которые образуя венец с солнцем, создали вокруг луны золотистый ореол. Освещенное таким светом растение, усиливало свои волшебные свойства. А еще ценность кровавому огнецвету, сорванного в такое время, придавала комета Аврора — предвещающая судьбоносное событие в мире.       Сорвав необходимые цветы, Северус вдохнул полной грудью, вытирая предплечьем пот со лба. Разряженный ночной воздух пощекотал легкие мужчины, когда с ним, телепатический, связался его фамильяр — черный смоляной ворон.

***

      Роды оказались тяжелыми. В коридорах дворца царила суматоха: сновавшие туда-сюда фрейлины и служанки таскали кувшины и тазики с теплой водой, и приносили чистые полотенца. В воздухе витал запах тревоги, смешанный с ладаном и лекарственными травами.       В своей опочивальне король Генрих VIII мерил шагами пол, сжимая кулаки за спиной. Раскрасневшееся, мясистое лицо исказилось беспокойством, но король не решался присутствовать на родах королевы. Вместо этого он молился о здоровом наследнике, а когда его навестил герцог Саффолк, они принялись играть в шахматы и беседовать о былых приключениях.       Изможденная и мокрая от пота, Анна обессиленно лежала на широкой кровати задыхаясь от боли. Ее длинные волосы липли к телу, а тяжелое и прерывистое дыхание срывалось с губ горячими, судорожными вздохами. Она закричала, выгибаясь от боли, но стиснула зубы и продолжила тужиться, издавая вопли, словно разъяренный огненный дракон.       — Ваша Светлость, — дрожащим голосом сообщила одна из фрейлин. — Темный монах стоит напротив ваших покоев.       На глазах Анны выступили слезы. Ее губы нервно дрогнули, но она не успела дать приказ, чтобы его запустили внутрь. Державшая ее за руку — Мария Кэри, ранее Болейн, мягкими движениями вытерла пот с лица сестры и смочила губы настойкой тысячелистника.       А испугавшаяся за свою жизнь фрейлина, дрожащими пальцами сунула в темный флакон с зельем, который Северус передал Анне для быстрого и легкого родоразрешения, обратно в карман. Глупая, она думала, что это не «облепиховый нектар» (как соврал Северус), а какой-то яд и что в случае чего, ее повесят или сожгут заживо. Когда она вышла с грязными простынями и спускалась по узкой лестнице, Снейп прочитал ее мысли и разозлившись, недолго думая, наложил Империус. Завороженная фрейлина, тут же бросив простыни, побежала обратно, и как миленькая напоила королеву облегчающим зельем.       — Тужьтесь, Ваше Величество. Еще немного.       Выглянувшая из-под простыни опытная повитуха, подбодрила Анну и вновь склонилась над ее телом, давая указания. В ту же секунду комнату разразил истошный вопль женщины и тело вновь пронзила режущая боль, напряжение в спине и ожидание облегчения.

***

      Северус стоял перед массивным столом, сложив руки за спиной. Король Генрих лениво откинулся в кресле, барабаня по подлокотнику толстыми пальцами. В его кабинете царил запах вина, древесины и едва уловимой тревоги. Когда стража сообщила ему о появлении травника, король тут же приказал доставить его к себе.       — Ты травник, — обратился Генрих, окинув Снейпа цепким взглядом. — И вы все одного поля ягоды.       Северус недоуменно приподнял бровь.       — Простите, Ваше Величество, но я не вполне понимаю, о чем вы.       Король переглянулся с преданным другом и отпил из кубка, строго выговаривая Снейпу то, что думал.       — Королева как-то заикнулась, что ты астролог, — вздернув голову заявил нахмурившийся монарх. — Ты и вправду можешь рассчитать судьбу моего принца?       Северус внутренне усмехнулся. Видеть, как это самодовольное, набравшее вес маггловское ничтожество, безжалостно бравшее жену на всем сроке беременности, вплоть до седьмого месяца, уже строит планы на будущее драгоценного «наследника», хотя это девочка, было даже забавно. В ониксовых глазах вспыхнуло что-то злорадное, хотя лицо волшебника оставалось спокойным и непроницаемым.       — Ваша Светлость, — начал он медленно, наблюдая за реакцией короля, — боюсь признаться, что мое греховное увлечение в составлении таких карт, имеет место быть. Однако, если вы пожелаете, я могу составить и для вашего ребенка, — бархатно прошелестел Снейп.       Шумно вздохнувший король, почесал репу, пальцами двигаясь от макушки до бороды. Перебирая все за и против, он сжал массивную челюсть, и захлопал голубыми глазами, что засверкали надеждой.       — Отлично, Снейп! Тогда вот, — монарх с энтузиазмом потянулся к столу, сгребая в охапку чистые пергаменты, чернила и перья. — Возьми это.       Молча приняв подношение, Северус заметил краем глаза, как сидящий по левую сторону от короля, герцог Саффолк сжал губы в тонкую линию. И глядя на этого шарлатана, как в мыслях он окрестил Снейпа, едва ли сдерживал растущее раздражение.       Саффолк считал, что семейка Болейн вцепилась в Генриха, как паразитный сорняк. А теперь еще какой-то там пришлый бродяга, без рода и племени, пудрит королю мозги и втирает какие-то там астрологические прогнозы. Да как такое вообще возможно?       Прочитавший его мысли с проницательностью мудрого змея, Северус медленно повернул голову и уставился прямо в глаза герцогу. Саффолк и сам не понимал, почему этот пришлый вызывает у него какие-то неприязненные чувства, будто перед ним и не человек вовсе. Руки герцога задрожали, а сам он, зло выдохнув, сглотнул появившийся ком в горле.       — Герцог Саффолк?       — Что? — нахмурился тот сразу. — Ты не слышал, что велел тебе король?       Не замечая раздражения друга, Генрих вдруг резко встал с места.       — Мне нужно на воздух, — пробормотал он и направился к выходу. — Чарльз.       Саффолк тут же поднялся и бросив Северусу еще один неприязненный взгляд, вышел вслед за королем.       Наблюдая за мыслями дурачка магла, Снейп остался в кабинете один, и прежняя спокойная маска тут же исчезла. Заиграв желваками, он вытащил волшебную палочку. Перья взмыли в воздух, рисуя на пергаментах непонятные круги и символы. Северус и не думал составлять натальные карты, просто решил сыграть свою роль — преданного королю подданого и астролога в одном лице.

***

      Поспешив в покои королевы, Северус обнаружил некоторое скопление придворных в коридоре. Шушукаясь, они столпились у дверей, не решаясь зайти внутрь, как того позволяли правила королевского протокола. Пододвинув одного пузатого аристократа, Снейп вошел в покои Анны и обнаружил короля, стоявшего лицом к окну. Заложив пальцы одной руки за широкий пояс на животе, а другой упираясь кулаком в холодное стекло, на которое склонил лоб, опечаленный монарх, казалось, совсем забыл, как дышать.       Хотя комнату и прибрали перед посетителями, в ней все равно витали запахи крови, пота и розовой воды с травами. Лежавшая на широкой постели с расшитыми подушками, бледная Анна держалась с достоинством. Дрожащими и ослабленными руками, она прижимала маленький сверток, завернутый в дорогие ткани. Глаза ее были увлажнены и печальны. Она с грустью взглянула на мужа и сдержанно обратилась к нему.       — Мой дорогой муж, у нас принцесса. Взгляните же на вашу дочь, она так похожа на Вас!       От слов Анны, по массивному телу Генриха пробежало болезненное напряжение. Красный, как вареный краб, Тюдор сжимал кулак, сдерживаясь не разбить оконное стекло. Его подбородок задрожал на слове «Ваша дочь», а кадык резко дернулся от отвращения.       Конечно, ведь он, как и всякий мужчина, ожидал наследника, сына, будущего короля Англии. Монарх уже успел нацарапать письма всем королям о великой и радостной новости. А получилась дочь. Всего какая-то девочка, разрушила все его грандиозные планы на дальнейшую жизнь. Какая горькая досада, вертелось в мыслях у короля, чувствующего себя сбитым с толку.       Гнетущее напряжение слишком затянулось. Придворные бесстыдно шушукались под дверью, наблюдая за семейной сценой. Изможденная королева хотела провалиться в сон, лишь бы не чувствовать дискомфорт во всем теле, жжение в промежности и острую боль из-за реакции короля. Однако, пока он не окажет своего внимания ей и… О как стыдно, она думала о ребенке, в сердцах называя ее нелепой ошибкой природы. Оконфуженная Анна, держалась до последнего, чтобы не расплакаться от несправедливости и закричать от невнимания, когда-то бросившего весь мир к ее ногам короля. Она чувствовала себя сломанной. Опустошенной.       Для разговора с ней, Снейпу пригодилась невероятная сноровка и ловкость длинных пальцев. Незаметно опустив волшебную палочку так, чтобы кончик немого выглядывал из-под ладони, он подошел к кровати королевы, неся на подносе чашку со специальный чаем. Он как бы небрежно вытирая пот со лба, махнул рукой и наколдовал вокруг них непроницаемый щит. Глупые маглы, опять ничего не заметили!       — Не смей опускать голову, Нэн, — сверкнув глазами, невозмутимо процедил Северус.       Леди Анна даже не сразу подняла на него взгляд. Она лежала, неподвижно уставившись в спину короля и механически покачивала малышку. Только когда Снейп с нажимом заговорил и вытер ее мокрый лоб, длинные ресницы дрогнули. Все звуки вокруг — от шепотков до сдавленного писка младенца — стали приглушенными и далекими. И только Его низкий, бархатный голос пробился сквозь толщу отчаяния, вытягивая ее обратно. Растерянная Анна, перевела на Снейпа затуманенный взгляд и слушала как завороженная. А говоривший все это волшебник, одновременно стал перебирать чашу с отваром и ватами.       — Ты через столько прошла, Нэн, и теперь просто позволишь завистникам и этому самодуру усомниться в тебе? Ты — королева. Веди себя как королева! Докажи ему, что дочь — это не разочарование, а огромная привилегия. Покажи им всем, что она — самая роскошная ценность для королевства. Она — твоя сила, твоя кровь, твоя наследница. Очнись, Нэн!       Из свертка послышалось недовольное хныканье, перераставшее в громкий плачь. Служанки, попытались было забрать ребенка и отнести к специально выбранной кормилице, но королева Анна гневно зыркнула на них, укачивая малышку и давая ей чувствительную грудь. Убрав защитный барьер, Северус отошел в дальний угол.       — Целитель! — рявкнул Генрих, рывком разворачиваясь к стоявшему неподалеку лекарю. Его лицо побагровело еще больше, кулаки сжались так, что побелели костяшки.       — Ваше Величество? — пролепетал испуганный целитель Баттс, делая осторожный шаг к нему.       — Скажи мне, — король с презрением мотнул головой и указал в сторону Анны, даже не взглянув на нее, — сможет ли эта женщина еще родить мне сыновей?!       Напряжение, воцарившееся в покоях королевы, можно было резать кинжалом. По ту сторону двери придворные затаили дыхание, ловя каждое слово, пока их король, кипя от гнева, терял терпение.       Пропитанный презрением голос Генриха раскаленным клинком пронзил Анну, вонзаясь глубоко в сердце. Побледневшая, как привидение, леди Болейн замерла, едва дыша. Пальцы судорожно сжались на крошечной спинке дочери, которая жадно втягивала молоко.       Как он может такое спрашивать?! На глазах у всей этой толпы! Как вообще такие слова слетели с его уст, что раньше пели мне о любви? Я только что пережила мучительные роды, едва не разорвалась пополам от боли, а он все еще жаждет сыновей!       Это я только что подарила ему здорового ребенка, выдержав пытку, которая могла убить. А он даже не посмотрел на дочь. Нашу дочь! Генрих даже не удосужился поинтересоваться, как я себя чувствую. Почему он так жесток со мной?       В сердце Анны разгоралось гремучая смесь боли и праведного гнева.       — Ваше Величество… — целитель нервно сглотнул, метнув взгляд на бледную, изможденную королеву. Она кривилась от боли, волосы прилипли ко лбу, губы дрожали.       — Я жду ответа! — Генрих с силой швырнул резной стул в сторону, отчего тот, гулко ударившись о пол, завалился набок. — Ты что, язык проглотил, Баттс?!       — Да… то есть… нет, — выдавил целитель, заикаясь, но тут же взял себя в руки. Мясистое лицо короля налилось кровью, рыжая борода вздыбилась, и готова была вспыхнуть пламенем. Он не спускал глаз с перепуганного целителя. А тот украдкой вытер влажную ладонь о мантию. — Ваше Величество, я имею ввиду, что королева родила вполне здоровую девочку. — Словно подтверждая это, новорожденная захныкала, а Анна нежно похлопала ее по попе. — Возможно, если учитывать здоровье Миледи, то она вполне может родить еще наследников мужского пола.       — Мне не нужны твои «возможно»! — как разъяренный бык взревел король. Одним стремительным движением, он подлетел вперед и вцепился в грудки перепуганного целителя, тряся его как мешок картошки. — Я должен знать, могу ли я рассчитывать на наследника от нее или нет! Или что, мне теперь одного из бастардов признать следующим правителем?! А, Кромвель?! — рявкнул король, метнув убийственный взгляд в сторону советника.       Стоявший неподалеку Кромвель оцепенел и замер словно статуя. Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Кромвель знал, что любое неосторожное слово сейчас может стоить ему головы. А целитель Баттс задыхался, ощущая, как брызги слюны срывались с губ Генриха и оседали на его лице.       — Ну?! — злой король снова тряхнул его, и тот жалобно захрипел.       Но прежде чем целитель Баттс смог снова открыть рот, позади него бесшумно возник Северус. Не проявляя ни малейшего страха, он обратился к разъяренному монарху.       — Ваше Величество, — раздался его ровный, холодный голос. — Как вы и приказали, я составил карту судьбы для новорожденного ребенка, — спокойно продолжил он. Чуть повернув голову, король метнул яростный взгляд на травника. Голубые глаза опасно сверкнули, но Северус не дрогнул, а сам впился в него, будто гипнотизируя.       Используя Легилименцию, волшебник прочитал глубочайшие желания короля — увековечить свое имя на века и оставить после себя великое наследие. В самой завораживаемой форме, Северус озвучил ему то, что король сам хотел услышать.       — Ваше имя, Милорд, останется в веках. Оно не будет забыто, пока жива память о вашей дочери. Ее рождение знаменует начало новой эпохи — эпохи, в которой будут вспоминать именно ваше правление. Вашу дочь будут чтить и любить, как ни одну принцессу прежде, и она принесет королевству пользу, что превзойдет все ожидания.       Переваривая слова какого-то там травника-астролога, король нахмурено молчал. Он с подозрением всматривался в лицо Снейпа, будто пытался понять правду ли он изрек или это очередная ложь. Затем резко разжал пальцы, оттолкнув целителя Баттса, и устремил взгляд в сторону изможденной Анны, с тревогой прижимающей малышку к груди. Девочка тихо посапывала в материнских объятиях, едва король подошел к ним. На какое-то мгновение он колебался, но затем осторожно протянул руки. Леди Анна вздрогнула, и все же послушно передала ребенка королю. Генрих поднял малышку, внимательно разглядывая ее личико. Затем, к удивлению всех придворных, медленно, почти благоговейно коснулся губами ее лба и поцеловал.       — Кромвель! — резко бросил он, не отрывая взгляда от ребенка. Советник тут же шагнул вперед, почтительно кланяясь. — Допиши в письмах — родилась принцесса Англии. Имя ее Элизабет I. Разошли вести всем королям! Пусть знают, что леди Болейн родила мне красавицу дочь и способна родить еще несколько наследников!       Губы леди Анны дрогнули в горькой улыбке. Из глаз брызнули слезы, скатываясь по бледным щекам, то ли от счастья и облегчения, то ли от усталости, смешанной с чем-то не дающим покоя.        Король же вдруг громко рассмеялся, будто все его переживания и недавняя ярость рассеялись в один миг. Он передал принцессу поспешившим к нему служанкам, а затем уселся на край постели.       Мягкая, но тяжелая ладонь легла поверх дрожащей руки супруги. Крепко, почти властно переплетая пальцы, словно напоминая леди Болейн не расслабляться. Затем, Генрих осторожно коснулся ее припухшего лица. Собственнически приподняв ее за подбородок указательным пальцем, король на мгновение вглядывался в заплаканные глаза, а потом нежно стер губами ее слезы.       — Любовь моя, — пробасил он. Голос монарха вновь стал теплым, ласковым как в прежние дни. Анна невольно задрожала. — Мы молоды. У нас будет еще много сыновей.       Внутри у леди все сжалось. Она не знала, какому Генриху верить — тому, кто только что устроил сцену или тому, кто страстно добивался ее столько лет, а теперь сидит и вытирает слезы, мягко целуя в щеку.       — Ты же мне обещаешь? — прошелестел Генрих, наклоняясь ближе. В голосе его звучала почти детская мольба, и Анна, превозмогая усталость и боль, согласно кивнула.       Когда покои королевы опустели, а фрейлины разошлись по своим углам, ослабевшая Анна стала проваливаться в сон. Кормилица пол часа назад как покормила наследницу, и теперь пара служанок стала тушить большинство свечей.       Бесшумно подойдя к кровати, Северус поставил цветастую фарфоровую чашку на маленький табурет и слегка наклонился к Анне.       — Травяной настой, Ваше Величество, — обратился Снейп бархатно низким голосом. На самом деле это было зелье, тщательно приготовленное им специально для Нэн. Оно должно было восстановить силы и унять боль в мышцах так, чтобы завтра она уже скакала на балу.       Убедившись, что служанка помогала сонной Анне пить, Северус отвернулся и направился к колыбели. Он склонился над малышкой, затем осторожно взял ее на руки. Девочка едва заметно шевельнулась, но не проснулась. Долгим взглядом любуясь принцессой, Северус смотрел на это крошечное личико, затем тихо, почти шепотом промурлыкал.       — Ну здравствуй, Лилибэт, — едва уловимая нежность проскользнула в его голосе, когда он начертил на лбу принцессы руну Эйваз , соком кровавого огнецвета.