IX. Биба и Боба — два долб…

      — Ты же понимаешь, что мы потеряли Утола по дороге?       — Утол сам захотел потеряться. Поверь мне. В последний раз, когда он так уходил из крепости в неизвестном направлении — нашел на землях Дома новые залежи стекла.       — О, мило! Значит не только я сбегал из дома?       — Ха-ха! Это верно! Только Утол принес в дом деньги, а ты привел какого-то левого мужика.

      Это он про…

      Я понял. Мои братья очень не любят Неревара. Я его не помню, а такое чувство, будто меня обвиняют в неподходящем по статусу хахале.

      Вы были близки, но не в том смысле. Поверь мне.

      И слава Азуре, если честно. Бывшего с того света по мою душу ещё не хватало. Я вообще любитель дынек. И приятного времяпрепровождения в прекрасных цветниках. Даже с дырявой памятью уж это нутром чую.       О, к слову о цветах, какой раскидистый куст огненного папоротника обвил указатель! И цветы на нем все такие… красные… ржавые… прямо как… кровь.

      Твое психическое состояние всё ещё на неприемлемом уровне. Ты должен поговорить о произошедшем с кем-нибудь из братьев. В крайнем случае могу предложить свою кандидатуру.

      О чем мне с ними говорить? Если они и так всё уже решили за меня, пока я бил по колоколам тупому скампу подобно. Никто даже не удивился его смерти. Одрос просто вышел из-за угла и приказал отнести тело к погребальным пепельным ямам. А Утол с Эндусом даже не поинтересовались, ЧЬЯ кровь у меня на кинжале.       Они все знали. И не отговорили его.       В горле застрял ком сдерживаемого горя.       Почему он захотел умереть, когда появилась надежда на новую жизнь?       Мой нос неожиданно врезался в спину резко притормозившего впереди Эндуса. Я опять задал вопрос в слух? Кажется, это так.       — У каждого из нас свой способ освободиться от бремени разъедающей душу мести, — с несвойственной серьёзностью в голосе произнес брат, даже не оборачиваясь на мое недовольное шипение из-за пострадавшего носа. — Арайнис выбрал свой путь. Нам же остаётся уважать его выбор, — на этих словах он всё-таки соизволил обернуться, разглядывая потирающего ноющую переносицу меня. — Он нас всех любил. Даже спустя тысячелетия существования Обливиону подобному. И это главное.       Мне на голову легла ладонь, растрепав и так не идеальную прическу в подобие скальникова гнезда. Спасибо, что хоть бандана не сползла.       — Ты главное запомни про него только хорошее, — руку убрали с моих волос, и ей же достали две бутылки алкоголя из пространственного кармана.       Вручив одну мне, брат торжественно произнес:        — За старшего брата главной ветви семьи Дагот — Дагот Арайниса, — отсалютовал он бутылкой в пустоту. — Не чокаясь.       Древнее бренди на вкус было как сырой пепел. Отвратительно. Ноль балов из десяти.

***

      Только вот в голову позже ударило на все десять.       — Братан, братан! Смотри, большой краб сожрал какого-то эльфа с костями наружу! Бедняга!       Я не понимаю что несу. Я вообще не понимаю, что вокруг происходит. Земля под ногами плывет словно лава. А я не люблю лаву. Как её можно любить, когда тебя в неё четыре раза окунули?!       И крабы реально жрут меров! И те по своей воле заходят им в пасть. Что за фигня?!       Мне положили руку на плечо и дыхнули в лицо разящим с одного вдоха ядрёным перегаром:       — Успокойся, впечатлительное ты чадо, — как ребенку проворковал мне на ухо Эндус, за что получил пинок в голень. — Ай! Обидчивый какой! — отпрыгнул он от меня на одной ноге. — Это давнешне издохшие крабы. И эти ребятки в костяных доспехах в них живут. Знаешь… Редоранцы странный народ. Хотя Тельвани все же долбанутее.       На нас все так странно пялились. Недовольно ещё так. И что мы им сделали? Просто заглянули в их захолустную деревушку ради поездки по другим городам. И, возможно, скромного обмена блестяшек на деньги.       — А знаешь, что ещё страннее дохлых крабовых домов? — заговорщически спросил меня Эндус, подводя к высокому скатному подъему вверх.       — М-м-м? — не скрывая любопытства, промычал я, пока глаза постепенно одолевал сон.       — Огромные. Ездовые. БЛОХИ. — Проследив взглядом за указывающей вперёд рукой, я чуть не выронил челюсть. — Силт Страйдер, — гордо произнес название длинноногого существа Эндус, словно вся неотразимость сего шедевра фауны Вварденфелла была его заслугой. — Правда красавец?       О, Трое Благих Даэдра…       — Я точно заполучу одного, — благоговейно прошептал я, садясь в пассажирскую корзину и проводя по прочному шершавому панцирю ладонью.       — Ха? Тебе придется продать весь свой доспех, чтобы выкупить хотя бы личинку одного такого, мутсэра, — с долей снисходительного злорадства прокомментировал мою мечту извозчик, забираясь в панцирь. — Мой мне достался ещё от прапрадеда. А их тогда бродило раз в десять больше.       Как много нетерпимости в голосе! А мы ведь заплатили ему двойной тариф за перевозку проблемных (пьяных в хлам) клиентов.       Разве этот скромный Глава опального Дома не может помечтать о собственном транспорте?       — С такими милыми жвалами на мордочке и россыпью черных глазок над ними. Милость Азуры, какой ты хорошенький.       Потрогать жвала блошки мне не дали. Превозчик наорал на меня за то, что лезу к его животине, и спровадил в самый дальний угол корзины.       Маар Ган, в виду своего близкого расположения к Красной Горе, повидал в своих местах множество всяких чудиков. Но вот лезущий целоваться к Силт Страйдеру данмер-чужеземец в дорогущих доспехах был чем-то новеньким.

***

      — Давай спиз*им маску?!       — Чью?       — Вивека.       — Зачем?       — Сделать ублюдку пакость?       — Эндус, братан, мать наша мер, ИК! П-жалуйста продавай этот злосчастный соленый пепел молча и побыстрее. Стражники на нас недобро смотрят.

***

      — Зачем… зачем мы вообще приехали в это рыбацкое захолустье? — я сощурил глаза, прикрыв их козырьком ладони от яркого солнца. В голове нещадно звенело, отзываясь тупой болью от любого движения шеи или громкого звука. Такими темпами похмелье сведёт меня в пепельную кучу раньше заранее прославленного Нереварина.       — Думаю потому, что когда извозчик спросил куда ехать, ты бессвязно ответил «А х*й знает». А он расслышал «Хуул знаешь»? — не подавая никаких признаков хмельной хвори, пожал плечами Эндус, ища в кармане новую бутыль.       — Или он решил так отомстить за мои почесульки боков его блошки. Что ж они так все над ними трясутся?       — Ворин?       — Я же не причинял животике вред.       — Ворин.       — Ей даже понравилось! Она дёргала клешенкой.       — Ворин!       — Что! — отвлекся я от приятных воспоминаний.       — У нас проблема, — страдальчески промямлил Эндус, прожигая взглядом сумку с чарами пространственного кармана.       — Какая? — вздохнул я, настраиваясь на будущую мороку.       — Алкоголь закончился, — чуть ли не рыдая выдал неизлечимый пьяница.       Я закатил глаза.       — С нашим загулом — неудивительно. И в чем проблема? Если тебе невтерпёж — купи ещё в здешней крабовой забегаловке.       — Деньги тоже закончились, — словно приговором ударило по моим ушам.       — …       — Вот пи… пеплость.

***

      Тебе было весело?

      Недовольно-обиженным тоном поинтересовались у меня в голове.       Очень, Думак.

      Ты наконец вернулся из состояния пьяного кланфира к благородному сыну дома Дагот?

      Если можно так сказать.       Пробираясь по мокрым зарослям Западного Нагорья я уже тысячу раз успел проклясть свою безответственность. И Эндусовский почивший запас испорченного за тысячелетия бренди.       Как двум пьянчугам с бодуна заработать хоть какие-то гроши в нищей деревеньке? Все просто.       Для начала нужно сымитировать хоть какой-то презентабельный вид. Затем завалиться в таверну с вопросом о работе. Постараться не прирезать возомнившего из себя невесть что круглоухого не-мера с ледяных земель. И взять у него запрос на зачистку ближайшего притона контрабандистов.       У, как его позже назвал Эндус, вонючего н’ваха норда на лице не читалось и капли беспокойства о деревне. Эти будущие трупы скорее всего просто отказались платить ему за прикрытие от власти. Или начали приплачивать стражникам в обход него, что более вероятно. Вот он и решил «выселить» лишних квартирантов из пещерки. Радикально.       — Лучше надо было одолжить удочку и наловить рыбы. Дня за два бы на лодку до Дагон Фела наскребли. — недовольно бурчал за моей спиной брат, срезая мешавший ему лист колючего куста.       — Кто тебе бы её за бесплатно одолжил? — таким же недовольным тоном возразил ему я. — Главный факт о нашей «благороднейшей» расе, который я выучил из нашего с братом короткого путешествия, это то, что ни одна красноглазая морда не поможет тебе за бесплатно даже словом.       — Все дело в бедности. Чертова Империя выкачивает из наших земель все что можно, оставляя исконных жителей ни с чем, — переключились позади меня уже на хаяние всего имперского двора.       — И плюс, жители сами по себе те ещё социопаты и жмоты. Прекрасное сочетание гадости в характере, — усмехаюсь себе под нос, выйдя на протоптанную тропу возле каменистого берега.       — Это эксклюзивная отличительная черта детей Велота, Ворин. Нелюбовь к изменениям, чужеземцам и друг другу, — потянулся любитель выпить, запрыгнув на камень. — Как мы такими темпами ещё друг друга не пере…       СВШ-Ш-Ш…       — …били. — в удивлённом ступоре закончил фразу Эндус, боком увернувшись от нацеленной ему в грудь стрелы.       Проследив за направлением, я увидел вдалеке скрытую под холмом раздутую от влаги деревянную дверь. Скрывшийся за ней с матерками маленький светлокожий эльф был тем, кто чуть не отправил моего раздолбая братца в развоплощение.       — Охоту на карликов объявляю открытой! — весело провозгласил Эндус, призывая в обе руки молнии.       Я покосился на свой треклятый кинжал в ножнах на бедре. Нет, мне всё ещё тяжело на сердце от воспоминаний о том, чью жизнь мне пришлось им прервать.       Но тогда как, собственно, драться, будучи нулем в школе разрушения и с всего парочкой заклинаний мистицизма в распоряжении?       Легко.       Нужно только ВООБРАЖЕ-Е-ЕНИЕ.

***

      И немного камней и прочего мусора по близости от драки. Телекинез — все же многофункциональная штука.

***

      После зачистки пещеры контрабандистов скупой норд отсыпал нам по сотне монет каждому и скупил забранное в честной схватке добро контрабандистов по до смеху дешевой цене в раза два ниже себестоимости вещей.       Чтоб ещё хоть раз я торговал в деревне с одним торговцем на всю округу. Отсутствие конкуренции — зло.       — Теперь, по крайней мере, хватит на два приличных места на лодке, — кивнул своей половине сбережений Эндус. Которые уже успели значительно поредеть, в отличии от моего кошелька.       Эндус откупорил крышку глиняного кувшина с гриифом, скривившись после большого глотка едко пахнущей жижи.       — Дрянь. Буду копить на нормальный бренди.       — Вот видишь, теперь и тебе есть на что копить, дорогой брат. Находим новые цели! — на позитивной ноте подталкиваю его плечом, от чего тот чуть не выплёвывает бражку на пирс.       — Погляди-ка на этих чужеземцев, — ткнул в этот момент на нас пальцем сидящий чуть поодаль на бочках рыжеволосый данмер с козлиной бородкой и глупым ирокезом на голове. — Приходят на наши земли без приглашения. Пьют и хаят наш алкоголь. И забирают всю хорошую работу. И после этого ещё сетуют, что их в Морровинде не жалуют, — его черноволосый дружок утвердительно покивал «мудрым» словам данмера, бросив в нашу сторону полный нетерпимости взгляд.       Вот же мелочные меры. Лишь бы придраться к кому угодно и к чему угодно. Чужеземцы? Да мой брат и моя прошлая личность по этой земле бродили когда ещё ваши пра-пра-пра-и-дохрена-ещё-прадеды пешком под гуара прятались. Хотя об этом лучше не упоминать. А лучше проигнорировать злопыхателей полностью.       — Ой, друг, ты чего такой нервный? — я сказал проигнорировать, Эндус! — Давай будем реалистами. Вряд ли у тебя и твоего напарника вышло бы пристукнуть целую банду хорошо вооруженных головорезов. Вот лучше выпей со мной!       Протянутая молодому рыбаку бутылка мацта была бессовестно отбита в сторону, с печальным бульком отлетев в воду. И мой придурок брат, будь он неладен, с паническим писком рыбкой нырнул за ней.       Держите меня Трое Истинных. В лаву бы он точно также за бухлом сиганул?       Ладно. Сначала разберемся с двумя идиотами. Одно дело плеваться в спину недобрым словом, а другое так пренебрежительно относится к чужим дарам.       Я подошёл к двум парням поближе. И тут же про себя выругался. От рыжего веяло родной кровью. Разбавленной почти до ассимиляции, но всё ещё искрами огня циркулирующей по венам. Не такой яркой, словно пламя очага, как у того же Эндуса или других моих братьев. И даже не поблескивающей свечёй, как у чудика Увила. Просто искорки.       Но из сотни искр можно разжечь пламя. А моя работа, как Главы, собрать эти искры вместе.       Начнем первую в моей новой жизни «вербовку».       — Разве у нашего благородного народа данмеров нет замечательной традиции подарков? — нарочито вежливо интересуюсь я, скрещивая ладони в замок перед собой и натягивая лживо-приветливую улыбку.       Честно сказать, не знаю от куда у меня такая четкая уверенность именно в этой последовательности действий, и что вообще при мелком конфликте вести себя нужно именно так. Но почему-то на душе было спокойствие, сменившее клокотавшее до этого раздражение на брата и обиду на глупых рыбаков.

      Выучку не пропьёшь.

      Это была шутка? Я хорошо влияю на короля двемеров! Ай, да я!       — Традиция конечно есть, — с подозрением покосился на меня черноволосый.       Что? Ожидал от меня другой реакции?       — Но подарок принимают только когда тот по-настоящему ценен и даритель преисполнен щедростью, — закончил за него рыжий зачинщик.       Вот же-ж… каждый скриб мнит себя кагути. Дар для него, видите ли, дешёвый. Тебе подарил алкоголь один из прямых наследников Великого Дома. Тебе — мелкой рыбёшке с дурным характером. Вот почему все мои родственники всегда с каким-нибудь прибабахом в характере? Что близкие, что дальние.

      Бери шире. Здесь дело не в семье, а в поведении расы в целом.

      Раса вечно недовольных и обозлённых. Ох и прав оказался Эндус. Особенности расы, мать её Азура.       Ладно. Мне просто надо вручить ему амулет Дагот. А дальше Одрос сам справится.       — Хорошо, хорошо, я понял. Вы вот прям всю жизнь готовились на этом причале к решающей битве с контрабандистами, но тут вдруг пришли залётные и отобрали ваш куш.       На самом деле любые нормальные контрабандисты будут сидеть в своей пещерке тихо, как крысы. Тот выстреливший в нас босмер был скорее уж неизлечимым тупицей, так удобно раскрывшим местоположение своей базы.       От моих слов с нотками нескрываемого глумления, рыжий уже было хотел разразиться гневной тирадой, но ему пришлось ловить в руки брошенный в него небольшой блестящий предмет, на деле оказавшийся изящным рубиновым амулетом в золотой оправе и небольшим сапфиром в центре.       — Не беспокойся, он не проклятый. Зато дико дорогой. Норд не стал его покупать, денег не хватило. А мне он не сдался. Денег и так хватает, да и почему бы не показать коренному жителю Велота, что даже чужеземные данмеры умеют делать подарки? — подмигнул я рыжему, пока тот с подозрением косился то на амулет, то на меня. Его друг буравил драгоценность алчным взглядом, но, подняв глаза и наткнувшись на недобрый предостерегающий алый блеск в моих, тут же стушевался и затих.       — Ох, да. Такой подарок… приемлем, чужеземец, — растерялся от такого поворота событий. — Мое имя Эндрис Дилмин. Если тебе будет нужна информация о местности вокруг или свежие слухи — можешь обратится ко мне. Отвечу по мере своих знаний.       О? Как быстро изменилось его отношение.       — Спасибо, забавный парень Эндрис. Но я уже сегодня отправлюсь лодкой в дальние дали, — со смехом махнул я будущему последователю дома Дагот. — Только сначала выловлю брата из воды.       Уже за спиной я услышал обрывки разговора, и как данмер жаловался своему дружку, что такую ценную вещицу в этом захолустье не продать, но вот на аванпосту Альд Велоти могли найтись обеспеченные торговцы.       До Альд Велоти он, разумеется, так и не добрался, свернув на северо-восток.

***

      — Ещё больше нордов. Ненавижу нордов.       Алкоголь закончился на половине пути. Настроение Эндуса закончилось вместе с ним. И он, по-видимому, решил испортить его и окружающим.       — Ты ещё громче об этом заори. Придется потом возвращаться на основной остров вплавь и побитыми, — недовольно прошипел я, одяргивая на редкость трезвого брата.       Трезвый Эндус — всем недовольный Эндус. Я запомню на будущее.       — Ты просто войны не помнишь, — уже тише начал бурчать он себе под нос, спускаясь с причала Дагон Фела. — Там такая мясорубка была. У предков этих вот «рыбаков»… — обводит рукой улицу с ветхими лачужками и гуляющих по ней нордов. — …не было ни жалости, ни совести, ни чести. Пиз*ешь эта их честь воинов и прочая лабуда. Резали всех подряд: и воинов, и детей с матерями в поселениях. Угомонились только, когда сами себя войной за престолонаследие ослабили, да Неревар им пинка всыпал до самой их Глотки Мира, — брат нахмурился ещё больше, скривившись, будто от чего-то неприятного. — Терпеть не могу твоего дружка, но вот за это дело уважаю, — все-таки выдал он свои мысли. — Вряд ли у кого хватило бы храбрости объединить все Дома и племена против нордов, будучи наполовину нордом.       — Неревар был… — удивлённо протянул я.       — Как ты — полукровкой. Только в нем присутствовало много черт от нордского папаши, когда как ты, к счастью, уродился внешностью чисто кимерской. До сих пор помню как от его человеческих серых глаз меры шарахались. Это уже потом в ноги кланялись как королю. Когда он их задницы с одним топором в руках спас и на шлюхе своей женился. Вот вроде проницательный был мужик, а в бабе гниль не разглядел.       — Понятно…       Понятно, что столько информации о бывшем друге я раньше за один раз не получал. И что Эндус, будучи не в подпитии, очень любит жаловаться на всех и вся.       Итак, Неревар был: бесшабашным любителем приключений, полукровием от нордской крови, способным воином и полководцем, героем, владел топором и имел плохой вкус в женщинах.       А я же умеючи обращался с магией, нагулян замужней маман от неизвестного двемера, был самым младшеньким из детей в семье и дружил с героем сказаний данмеров.       И оба мы померли в один день при загадочных обстоятельствах.       Вот же… о мертвом товарище теперь знаю фактов даже больше, чем о себе прошлом.       Зайдя вместе со мной в таверну, Эндус на глазах переменился в лице, буквально чуть ли не слеветировав к стойке бара, расплывшись для продавца в блаженной улыбке.       — Ах, друг мой, налей-ка этому несправедливо трезвому меру свой лучший алкоголь.       Норд в красной рубахе зычно хохотнул, и довольно кивнув упавшим на стойку монетам, поставил перед клиентом большой кувшин пенного напитка.       Если я за наше импровизированное круго-островное путешествие сопьюсь, Одрос должен винить в том вот это вот бездонное хранилище алкоголя, окликающееся на имя моего брата.

***

      Чуть придя в себя, мы взяли работу по зачистке ближайших двемерских руин от опасного некроманта. На этот раз норд-владелец таверны оказался вполне приличным мужиком, составившим нам контракт на бумаге, и заплатившим всю указанную в нем сумму без отговорок. Эндус даже не стал позже его хаять. Или, возможно, тот запал ему в душу за хороший алкоголь и подаренную на дорожку фляжку пузырящейся медовухи.       Эндус прикончил её ещё на отплытии.

***

      Грибочки.       Везде большие, пузатые грибочки.       Они вообще съедобные?

      Нет. Даже не думай.

      Я только кусочек…

      Я буду цитировать высказывания древних двемерских мудрецов о теории звуковых волн костей земли на протяжении последующих 36-ти часов. На двемересе.

      А может и не очень-то и нужно мне пробовать на язык чужие дома.       — Садрит Мора. Я помню это место, когда от города здесь была только зарождающаяся башенка одной очень заумной молоденькой кимерки, — прокомментировал Эндус наше новое место временной дислокации. — Могу поспорить, нынешний лорд — её возможный потомок, — замолк он и тут же выдал. — Пошли в бар?

***

      Разрешения на нахождение в городе стоят дорого. Сам город тоже стоит дорого. И жители в нем неприветливые. Даже хуже, чем в других местах.       Эндус чуть не подрался на ножах с редгардом в Стене Фары. Напоил каджитского раба мацтом сквозь решетки плетёной тюрьмы, когда работорговец отвлекся. И чуть не оставил в руках вора кошелек, пока мартовским скампом вился вокруг симпатичной альтмерки в трактире Грязного Мюреля.       С меня Садрит Моры было достаточно уже к концу насыщенного на пакости братца дня.       Тащить Эндуса в Гильдию Магов к проводнику пришлось силком и за шкварник.       Ноги моей в здешних притонах больше не будет.