Странность 3.

Такако не ожидала многого. Учитывая почти неделю, проведенную с Ищейками, и абсолютный крах в выстраивании отношений с ним, Тока надеялась, что они хотя бы гарнитуры не выключат. Выключили. Действуют сами по отлаженной схеме. — Говорила же, что я вам как собаке пятая нога, — фыркает Токи, но наушники не снимает. Мало ли. — У собак лапы, — поправляет ее Фукучи, из-за чего Уэно переводит на него весьма красноречивый взгляд. — Это не меняет смысла. Я вам не нужна, — упрямо заявляет. — А ты пыталась быть нужной, девочка? — прозорливо замечает командир, прислоняясь бедрами об ее стол, заставленный тремя мониторами. А толку-то? Токи нацепила на Ищеек новейшие мини-камеры, микрофоны, дала каждому по универсальному наушнику, а в итоге… ну хоть камеры не выбросили, и то потому, что командир им запретил. В течение недели Токи наблюдала за взаимодействием в новом коллективе и поняла — она не вольется. Дзёно единственный, кто шел на малейший контакт, но пугал Уэно до чертиков. Чем-то он напоминал ей одного потерянного друга: такой же умный, прозорливый и хитрый. Не самые приятные черты характера, учитывая ее опыт. С Суэхиро Тока вообще не понимала, как взаимодействовать. Он либо готовил, либо тренировался, либо скрывался в своей комнате, по словам Дзёно — медитировать. А еще назвал ее стряпню скучной. И ничего карбонара не скучная: старику и Дзёно очень даже понравилось. С Тэруко была же настоящая холодная война. Девчонка невзлюбила Токи, та, в силу гордости и понимания, платила тем же. Вспоминала себя в подростковые годы и морщилась, первые три дня пыталась наладить контакт, пока Оокура чуть не пришибла ее во время их пикировки. Благо, старик был рядом и помог избежать кровопролития. А еще называет она себя переговорщиком. Ага, от бога. Разрушения. Тока вздыхает, устало пялясь в мониторы. Ловят они бандитскую группировку «Свечение», занимающуюся поджигательством и грабежом в Осаке. По данным, которые им слила крыса из этой прекрасной группировки, они собирались обнести центральный банк в Токио и поджечь его. Очень неумелый и топорный план, на котором сами погорели. Информации про них немного, Такако искала хоть что-то четыре дня на их главаря, Мико, владеющего способностью абсолютно слабой, но все-таки опасной. Мог на указательном пальце создавать огонь, небольшое пламя, как от зажигалки. Остальные члены банды — простые уголовники, преступники мелкой руки. Неинтересно, но все равно волнительно. Они ведь у Токи первые. И она так бездарно сидит в специально оборудованном фургоне, полного техники, и ничем не может помочь. Потому что ее помощь и не требуется. — Я находила информацию по «Свечению», — блеет Токи, понимая, что в целом эта информация им особой пользы не принесла. — Да, верно, — с готовностью кивает Фукучи, треплет светлую, уже почти платиновую макушку Токи, — вот и не переживай. Рано или поздно они тебя примут. А твои навыки поиска и фильтрации информации еще улучшатся. — Ну, спасибо, — выдыхает Уэно, глядя на то, как Тэруко кошмарит главаря. — У вас есть разрешение на убийство? — Она не убьет его, не беспокойся, — усмехается старик, одним глазом глядя на монитор. Фукучи приближает свое лицо ближе к правому монитору, отчего Токи приходится немного отъехать. Она даже звук включает, но там только хрипящие вздохи поверженных врагов. — Видишь, уже что-то, — кивает Фукучи, наблюдая за камерой Тэруко. — Мы хотя бы знаем, что они слабы. — Вы и так знали, — фыркает Тока, краем глаза поглядывая за камерой Дзено. Тот, видимо, веселится. Вокруг него с десяток поверженных врагов, оставшиеся стоят на коленях и, кажется, кланяются. — Камера Суэхиро, посмотри, — вдруг подает голос старик, чем немного выбивает Токи из собственных мыслей. Тэтте находит помещение, доверху забитого полками с оружием разного калибра. И откуда у таких придурков такой арсенал? — Они бы даже с танком не смогли одолеть ваших детей. Фукучи гордо улыбается, хлопая Уэно по плечу. Вот черт, сил у старика хоть отбавляй. — И то верно. Могла и полиция задержать, но были бы жертвы. Мико, кстати говоря, пищит как девчонка. Камера Тэруко фиксирует его гримасу ужаса, затем молодое лицо лет тридцать становится лицом старика за восемьдесят, потом ребенка, потом опять тридцатилетнего себя. Он вырубается. Враг повержен. — С тебя отчет, — тянет гласные командир. — Скажите правду, вы взяли меня только из-за отчетов? — В том числе, — посмеивается Фукучи. Полиция Осаки благодарит Ищеек, Уэно носа из фургона не показывает. Ждет, когда все друг с другом договорят и отправятся восвояси. Она забронировала частный дом на окраине Осаки, туда и направятся после этого «трудного» дела, а завтра с утра обратно в Токио, писать отчеты. Уэно молча ждет за рулем, поглядывая в зеркало бокового вида, когда Фукучи закончит журить молодых солдат. Сколько гордости и спеси. Вздрагивая всем телом от звука, Токи не ожидает, что кто-то запрыгнет к ней на переднее сидение. Этим кем-то оказывается Суэхиро. Он пристегивается, не глядя на водителя, и Токи тоже особо не разглядывает. Взгляд лишь падает на ладони в мотоциклетных перчатках. Запачкал кровью самую кромку. — Это надолго? — жалобно спрашивает Уэно, когда проходит еще минут пять. — Почти все, — ровно выдает Тэтте, прислоняясь лбом к стеклу. Уэно поглядывает на него краем глаза. Странный. Очень странный. Второй раз она пугается, когда в ее окно настойчиво стучат. По ту сторону один из молодых детективов, занимающихся этим делом. Оказывается, в Осаке «Свечение» было сильной и опасной организацией. — Добрый вечер, — медленно опуская стекло, старается добродушно улыбнуться Уэно. — Здравствуйте, — кланяется парнишка, хорошенький такой, с большими голубыми глазами и неуместно длинной темной челкой, — хотел сказать вам… ну… вы ведь тоже участие принимали… Он ужасно запинается, чем заставляет неловко чувствовать себя и Токи. — Да я так, команда поддержки, ничего я не сделала. — Вы — часть Ищеек, я бы тоже хотел однажды вступить в ряды элитных войск и… — У вас не получится, вы слабый, — звучит ровный голос из недр кабины, заставляя Токи улыбаться больно уж неестественно. Парнишка хлопает глазами, фокусируя взгляд на Суэхиро. Тот, кажется, даже не повернулся. — Не слушайте его, главное — цель в жизни и у вас она благородная, — мило улыбается Уэно и искренне верит в то, что говорит. Не ожидала она такого именно от Суэхиро. Рушить чужие мечты слишком уж по злодейски, хотя, кого она оправдывает. Ищейки вообще мало походили на людей. — Спасибо, госпожа, вы очень добры, — улыбается неестественно парень, чешет макушку, видимо, желает что-то еще сказать, но никак не решается. Уэно ждет, вежливо не закрывает окно, хотя уже очень хочется отделаться от сегодняшнего личного провала. Впрочем, на другое она и не рассчитывала. — А вы еще будете в Осаке? — заливается румянцем парнишка. — Я знаю отличный ресторанчик, и мог бы вам… — Поехали, — командует ровным голосом Суэхиро, заставляя Токи обратить внимание на него. — Все только тебя и ждут. Уэно испуганно озирается. Действительно, в кабине теперь были все Ищейки. Тэруко и Фукучи о чем-то тихо переговаривались, пока Дзёно, кажется, был настроен как раз на их канал. — Пока, — машет на прощание совсем засмущавшемуся пареньку Токи, вжимая педаль газа почти до упора. Выезжают они быстро, синие и красные вспышки от полицейских автомобилей почти ослепляют, но Уэно старается не замечать. Она знает дорогу, выучила уже, потому выруливает их супер-фургон с супер-людьми на магистраль. — Можно было и не рушить мечты паренька, — почти неслышно выдыхает Токи, включая тихо радио. Уверенная, что это собьет Дзёно, вести диалог она намеривалась только с одним псом. — Лучше так, чем жить неосуществимой мечтой, — в тон ей выталкивает из себя Тэтте. Уэно молчит на это. А вот Дзёно нет. — Жалко парня, а, стажер? — Я тебе не стажер, — сквозь зубы выдыхает Токи, глядя в зеркало заднего вида. Там виднеется довольное лицо Саигику, его полуулыбка так и светится плутовством и лживым расположением. — Брось, — мягко выдыхает мужчина возле уха Уэно, — он слаб. И ты это знаешь, я, наш дорогой Суэхиро. Твоя жалость куда хуже горькой правды, ведь вдруг он поверит? А потом разочаруется? — Он сам поверит и разочаруется. Но он хотя бы поверит. У него будет цель и может в процессе он не станет таким сильным, как вы, но точно станет сильнее и возможно это спасет ему жизнь. Токи замолкает, понимая, что на нее уже смотрят трое. Краска вновь приливает к ушам, Уэно вжимает голову в плечи, стараясь слиться с креслом. — Хорошая точка зрения, — раздается тихий голос Суэхиро. — Либо это убьет его. Излишняя вера в себя. Тока замолкает. Вдавливает педаль газа чуть ли не в пол, вцепляясь в руль крепче. Если бы она когда-то не поверила в себя, не смогла бы выбраться из проклятой Японии, то… Кто знает, может сейчас бы она жила себе спокойно за спиной Портовой Мафии. Тихо и мирно. Ага. Особняк встречает их предполагаемой темнотой. Ищейки быстро разбредаются кто куда, пока Токи сгружает на флешки изображения с камер. Посмотрит, когда вернутся в Токио. Уже глубокой ночью после ужина на скорую руку, который готовила тоже Уэно, Токи выбирается из теплой постели. Сон покинул ее еще неделю назад, но сегодня организм не спешил даже успокаиваться. Слова Тэтте и Дзёно прокручиваются в ее голове вновь и вновь. Почти прямое указание на их божественные таланты и невозможность достигнуть того же уровня странно бьют по самолюбию, но Токи привыкла жить без таких разрушительных сил. Будь она эспером… Её страшила сама мысль об этом. Обладать такой силой. Перед глазами в замедленной съемке демонстрация этой силы. Алая, белая, синяя, черная… даже такие силы имеют цвета и звуки, вкусы и… Уэно чертыхается и спускается на первый этаж, на кухню. Хотелось пить, и желательно что-нибудь алкогольного. Токи так и замирает на пороге с включенным на телефоне фонарике, освещающим согнутую спину старика. Тот не снял свой китель даже ночью, оставшись один на один с собой. — Не спится? — выключает фонарик Токи и медленно проходит к раковине. Свет от уличного фонаря освещает небольшой островок барной стойки, на котором водружена бутылка чего-то крепкого и две тарелки с закусками. Особняк, выполненный по новым стандартам, Уэно уж больно нравится: она рукой нащупывает подвешенный на специальные выступы бокал. — Тебе тоже надо поспать, девочка, — крякает Фукучи, отпивая сакэ из пиалы. Интересно, он с собой посуду возит или тут нашел? Уэно моргает, пьет воду, вглядываясь в ухоженный задний дворик с замечательной зеленой лужайкой. Будто из Америке не уезжала. — А вы почему не спите? — хмыкает Токи, усаживаясь на высокий стул напротив. — Пью. — А-а, — глубокомысленно изрекает Уэно, примеряясь к бутылке. — Можно с вами? Фукучи пожимает плечами и как по волшебству вытаскивает еще одну пиалу. Токи сама наливает себе немного сакэ и, прикрывая ладонью пиалу, опрокидывает в себя половину. Оочи удовлетворенно улыбается, тоже отпивает крепкого напитка со своей емкости. Молчит. И Токи молчит. Ее мысли вдруг успокаиваются, возникает приятная легкость. — Закусывай, девочка, а то быстро разнесет, — усмехается себе в усы старик, пододвигая к ней тарелку с чем-то вкусно пахнущем. Сбиваясь после третьей пиалы, Токи пробивает на поговорить. Она рассказывает молча слушающему ее Фукучи о жизни в Америке, впервые возмущаясь на такой суровый японский нрав. Говорит об учебе и том, что купила несколько книг и скачала кучу курсов по интернет-технологиям. Рассказала про Гранд-Каньон и новом веянии в Европе: воспевании людей со способностями. — Думаешь, это плохо? — впервые задает вопрос Оочи, наблюдая за раскрасневшейся девчонкой. Токи задумывается. Водит указательным пальцем по кромке пиалы, на дне еще плещется мутные капли алкоголя. — Это опасно, — вкушает она новое открытие. — В первую очередь для самих эсперов. Ведь кто-то обязательно захочет воспользоваться тобой. Фукучи сам подливает ей еще сакэ. Такако морщит нос, отодвигая чашку от себя. Ее взгляд вдруг становится поразительно трезвым, отчего Оочи только улыбается. — Ты похожа на своего отца, — кивает он. — Очень похожа. Тут. Токи следит за двумя пальцами старика, касающегося кителя в районе груди. Он улыбается расслаблено и почти довольно. — А на мать? — Токи смотрит прямо, ищет подох в честности, пусть и пьяной. — И на мать, — кивает Оочи. — Она была такой же красивой женщиной, умеющей слушать и сострадать. — Отец так редко говорил о ней… — Он любил твою мать. Такако усмехается. Да, верно. Любил. Так вот что это было: когда Токи понравился один паренек в Америке и они начали встречаться, об этом на следующий день узнали все подружки. А вот по тому, из-за кого она пролила литры слез, не знал никто. — А вы любили когда-то? — хитро щурит глаза Токи, укладывая руки друг на друга на столешницу и устраиваясь подбородком на них. — Только свою страну, — хмыкает старик, но видит, что ему не верят. — Вскоре все привязанности, которые у тебя были, Такако, покажутся несущественными. Останется только одна. — Да? — Токи моргает, перед ней на секунду возникает образ отца. — Какая? К Родине? — К людям, — усмехается прозорливо Оочи. — Их есть, за что любить. Всех и сразу, а не кого-то одного. — Это вы так сегодня свою любовь доказывали? — недоверчиво фыркает Токи, опрокидывая в себя еще стопку. — В том числе, — согласно кивает Фукучи и следует примеру молодого поколения. — Эта работа научит тебя силе куда большей, чем тебе кажется. — Силе приспосабливаться она меня точно научит, — фыркает Токи, подливая себе и собеседнику еще сакэ. — Как начало, — кивает Фукучи и задумывается на пару минут. Тока не мешает ему, сама уходит в свои мысли и предстоящий отчет. — Попробуй наладить отношения с Тэтте. Он неплохой парень. Такако чуть не кашляет, но сдерживается, проглатывая алкоголь. Щурит глаза хитро, снова устраивая подбородок на руках. — Невесту ему ищете? — Вы в этом сами разберетесь, молодежь. — Да и вы не такой уж старик… Оочи чуть приподнимает бровь, будто говорит «серьезно?». Токи прыскает, скрывая смех, приятное расслабление накатывает на уставшие мышцы и мысли впервые с момента приезда в Японию. Но кое-что ее все-таки тяготит. Сильно, гранитной плитой придавливает. — Скажите, господин Фукучи… — Ничего себе, как официально. — … вы привезли меня в качестве приманки? Взгляд Оочи тут же леденеет. Токи виду не подает, но тоже напрягается. Немного плывущие мысли и неповоротливое тело играют с ней злую шутку: Токи перестает различать правду от лжи. — Мне сейчас ни к чему охотиться за Портовой Мафией, — отпивает сакэ Фукучи, закусывая. — Но однажды твои связи действительно понадобятся. — У меня связей… — Есть привязанность, Такако, — перебивает ее командир, отставляя бутылку подальше. — Человеческая. Я не вправе судить, но я обязан знать, как твой командир, что ты выберешь мирных жителей, а не одного плохого человека. — Он не плохой, — выпрямляется Уэно, но тут же прикусывает язык, замечает направленный на нее задумчивый взгляд. — И я пока не могу сказать, что выберу не Чую. — Я знаю, — кивает Оочи спокойно. На его лице вновь прорезается доброжелательность. — Поэтому у нас впереди большая работа над созданием новой Ищейки. — Только без сверхспособностей, пожалуйста, — хмыкает Уэно, понимая, что теперь действительно хочет спать. Фукучи провожает ее до спальни и желает доброй ночи. Такако валится без сил на кровать, пока приятная нега и легкость, которую можно спутать с вертолетами, окутывает ее тело и разум. В эту ночь ей ничего не снится.