Часть III. Burning

      Убрав свой окровавленный лоб со стены, он едва опирался своими руками. Огромная трещина и вмятина почти разломила эту стенку. Ферн спустился с кровати, доставая свои книги и альбомы. Вынимая все до единого, он подобрал бак с керосином. Терапия долбежки башкой была как раз кстати в этот момент. Пока тот не поубивал всех подряд, ему необходимо было избавится от всего, что могло напоминать о нем. Цветы, рисунки, все его личные вещи. Зеленоглазый вышел с дома с этими безделушками, поднося ко двору и выливая все содержимого с того бака. Чиркнув спичкой, он отбежал. Глядя на это пламя, его разум охватила такая ненависть и ярость, что тот едва стоял на ногах, трясясь всеми руками. Очевидно, что огонь его провоцировал после того случая с вулканом. Но это нужно было сделать. Он стал бежать к лесу. Его ружье в руке было в крови по самое дуло. Он бежал без оглядки, а глаза его засветились от наплыва чудовищной злобы на все подряд, и на все живущее. В его груди было настолько горячо, что Ферн сам едва не походил на свою элементарную противоположность. Он сбивал ружьем каждые кусты, не сбавляя шагу. Он глядел только вперед, и не чувствовал ничего, кроме желания убивать всего и вся. Его шапка была сорвана одной из веток, после чего упала в лужу.

. . .

      Множества деревень опустили. Жители находились мертвыми, или вовсе пропавшими без вести. Пропадали все без исключения: дети, старики, инвалиды. Зеленый разбирался со всеми, и уже стал ходячим кошмаром в этих землях. После того рокового удара в пещере он стал тем, кем сейчас и являлся. Стал худшей версией себя, начав походить на подобие Лича. Его мрачное выражение лица как раз и выражало очертания обглоданного черепа, когда тот в очередной раз сидел у озера, и с печальным, отстранённым взором наблюдал за тем, как его подобие слез падало с лица. Не от того, что он наделал, а от той невыразимой боли. Голова его болела почти каждый день. Каждый час, минуту, секунду. Он зверел с каждой неделей. Промежуток его безумия постепенно сокращался, а злоба угасала холодной яростью. Его действия становились более хаотичными, а последствия намного колоссальнее. Его никто не простит, и он осознавал это. Ему было нечего терять, а только отомстить. Только кому именно, было неясно. В первые дни он уже расправился с обидчиками. Он жестоко и цинично убивал даже семьи тех подонков, но каждый раз по отдельности. В том числе он убил ту фиолетовую мразь. Того дегенерата-истеричку со своего графства. Он убил каждую мразь, которая так или иначе надоедала каждому. Но на этом тот останавливаться, конечно же, не стал. Его ярость была чрезвычайно обширна. Огненная принцесса из своего королевства наверняка пришла в ужас от того, что натворил этот травяной. Даже для таких подонков это было за гранью. Многие из тех тиранов просто не смогли бы додуматься до того, что сделал сам Ферн.