Глава 7. Обида

Ночь. Вика не спит. Очень тяжело уснуть, когда ты понимаешь, что будет завтра. Завтра придется пробраться на станцию. Девушка поднимается с постели и бесшумно выходит из палатки так, чтобы Сергей не проснулся. Около костра сидит Леха, перебирая в руках ножики. Романова подсела к нему. — А? Вика? — Горелов взглянул на нее, — Че не спишь? — Я никак не могу уснуть, — вздохнула Вика, — Как мы доберемся до станции? — Сталкеры пообещали, что помогут — значит они должны нам помочь. А все остальное уже не так важно. Ты иди, спи. Вставать уже совсем скоро. Девушка встала с бревна, посмотрев на полнолуние. Нехороший это знак. Вика отправилась спать с нарастающим чувством тревоги на душе. Без завтрака, ребята отправились на станцию. Паша, Леша и Гоша шли самыми первыми с автоматами в руках. Петрищев так сильно хотел из автомата пострелять, что Горелов дал ему оружие, но патронов дал только десять. Сзади шла Вика с Сергеем, самые последние Настя и Аня. Ребята не разбегались, а держались вместе. После нескольких минут ходьбы, они достигли станции. Вокруг никого не было. — Пробираемся на станцию, — рассказывал Паша, — если что-то вдруг пойдет не так — у нас есть прибор для перемещения во времени. — Паш, он сломан, — подсказала ему Антонова, — Что тогда делать, если что-то пойдет не так? — Выбираться оттуда, — сообразил Леха. — Это да, но вдруг нас схватят? Вика посмотрела на наручные часы. — Сейчас пол пятого утра. Возможно, сталкеры еще спят. Поэтому у нас есть возможность. Ребята пробрались на станцию через задний вход, чтобы их никто не заметил, и пошли через главный зал. Что-то стучало, падало, издавало скрежет металла. Вика от страха схватилась за чью-то руку, резко обернулась и увидела, что взяла руку Сергея. Мужчина же абсолютно не был против, а наоборот сплел свои пальцы с ее. Девушка натянула на лицо легкую улыбку. Когда ребята добрались до двери, ведущую в реактор, они вооружились. — Девочки, вам лучше остаться здесь, — произнес Вершинин, перезаряжая автомат. — Нет, мы идем с вами, — запротестовала Настя. — Настюх, это слишком опасно, — сказал Леха, проверяя наличие патронов в оружие, — Там уровень радиации просто зашкаливает! Лучше будьте здесь. Мальчики ушли, а девочки остались около двери караулить. Вика перебирала в руке нож, который отдал ей Сергей, сжимая его в потной руке. Волнуется. Еще бы. Они ведь так сблизились с Сергеем, ей теперь тоже кажется, что эти поцелуи вовсе не дружеские. Романова решила сама признаться ему, ну или хотя бы намекнуть, попытаться. Потому что они любят друг друга, но продолжают играть в друзей. Из реактора раздались продолжительные выстрелы. Девочки разом вздрогнули, со страхом в глазах переглянувшись. — Это что, выстрелы были? — испуганно спросила Аня. — Да, но чьи? — уточнила Настя, — Ребят или сталкеров? Вика открыла тяжелую дверь реактора и бросилась внутрь. — Вика! Ты куда?! — одновременно закричали девочки, но они не спешили бежать вслед за подругой. Романова огляделась вокруг, пытаясь привыкнуть к темноте, окружавшую ее. Девушка достала из кармана фонарик, посветив им повсюду. Мальчиков было не видать. — Твоя цель здесь, — она услышала басистый голос в своей голове, — Иди ко мне. Вика схватилась за голову, выронив из рук фонарик. «Какого хрена? Что это за голос?» — Иди ко мне, — повторил голос, — Я вижу твое тело. — Вика! — Романова обернулась. — Сергей! Она увидела Сергея, Пашу и Леху вдалеке. Они бежали к ней. — Отступаем! — заорал Горелов, пробежав мимо нее к выходу. Девушка заметила, что Костенко сжимает руку на своей груди. Вика подошла к нему; на его футболке в области груди была кровь. — Что с тобой? — Пуля… — этого слова было достаточно, чтобы Романова все поняла. Она сняла свою черную кофту, оставшись в одном топе, обмотав ею его грудь. — Потерпи, надо выбираться отсюда! Ребята добежали до лагеря всего лишь за пару минут. Никогда еще они так быстро не бегали, как сегодня. Все уселись завтракать после тяжелой беготни, а Вика достала аптечку и усадила Сергея в палатку. — Давай снимай футболку, обработаю тебе твою рану, — сказала Романова. Костенко смутно представил себе, как Вика обрабатывает его рану, пока он сидит перед ней в одних штанах. — Вик, может, не надо? — хриплым голосом спросил он, придерживая свою черную футболку около раны, жмурясь от боли, — Ну его… Заживет. Ткань одежды уже вся пропиталась кровью, но снять ее капитан не спешил. — Ну-ка быстро снимай! — приказала Вика, смачивая йодом кусок ваты, — Это обязательно надо обработать. Еще никто не умирал передо мной. И я хочу, чтобы это продолжалось впредь. Девушка посмотрела на сгорающего от стыда Сергея с сердитым лицом. — Ты сдохнуть хочешь, капитан КГБ? Жить надоело? Костенко вздохнул и снял футболку, отложив ее в сторону. По обнаженной коже пробежался легкий холодок. Сердце бешено застучало в груди, когда он почувствовал на себе взгляд девушки, которая смотрела на его рану. Появилось чувство стыда, которое немного возбудило его. Вика взглянула на него с серьезным лицом, поднесла вату, смоченную пахучей жидкостью крепкого йода, к ране, слегка надавив. Рана была открытой, а пули внутри, к счастью, не было; кровотечение было мелким, но капли крови все же стекали по грудной клетки. Сергей шикнул от боли, когда вата прикоснулась к ране, схватив девушку за руку. Романова посмотрела ему в глаза; ее лицо расслабилось, сердце стало биться сильнее, а рука сама собой ослабла в его хватке, но вата все же держалась на ране. Йод неприятно щипал рану. Костенко быстро задышал, смотря ей в глаза. — Вика… — от возбуждения его голос дрожал. Вика вновь смочила вату йодом и продолжила аккуратно обрабатывать рану. Сергей, стиснув зубы, пытался скрыть свое неудержимое возбуждение, сопровождаемого к тому же болью в области груди, но это не так хорошо получалось, как казалось бы. Мужчина попытался скрестить ноги, тем самым оправдав мысли Вики. — Как ты получил рану? — спросила девушка, пытаясь отвлечь его. — П-пуля попала в грудь… Ранение, по-моему, сквозное, верно? Верно, да? — Не переживай, жить будешь. Вика отложила вату, теперь пропитанную кровью, в сторону, взяла бинт и замотала рану Сергея, часто касаясь кончиками пальцев его обнаженной чувствительной кожи, отчего слышала от него быстрые и порывистые вдохи и выдохи. Закончив с забинтовыванием, Романова убрала бинты и вату. Костенко спокойно выдохнул. — Рана заживет дня через два, — Вика поправила бинты на груди, — А пока, желательно, повязку не трогай. — Хорошо, — Костенко хотел взял в руки кофту Вики, которой она его замотала, на которой виднелись маленькие капельки его крови, — Извини за это. — Ничего, я отстираю, — успокоила его Романова, забрав кофту. Не успела Вика еще кое-что сказать, как вдруг Сергей накрыл ее губы своими, вовлекая в поцелуй. Не удержавшись на мягкой поверхности матраса, девушка завалилась на мужчину сверху, продолжая целовать его в губы. Его язык вновь скользнул внутрь ее теплого рта, поглаживая десну и внутреннюю часть щек. Костенко погладил девушку по щеке, переместив руку на подбородок. Русые волосы накрыли его лицо, защекотали ноздри. Сергей не мог поверить в происходящее; он лежал под ней частично нагим и сгорал от смущения. Его жаркие губы пели от радости, словно он пробовал на вкус прекраснейшую музыку, но дегустировал что-то большее, чем песни Высоцкого. Губы девушки отстранялись, а затем вновь целовали его губы, ощущая жар его губ на своих. Отстранившись, Вика поднимает голову, смотрит ему прямо в изумрудные глаза с каким-то недопониманием и страхом. Никогда прежде она не чувствовала такого странного ощущения достаточности внутри ее тела, но все же что-то мешало ей. — Что? — очень тихо прошептал Сергей, словно боясь, что их услышат, приподняв одну бровь. — Я… — девушка набрала побольше воздуха в легкие, чувствуя как сильно бьется сердце. Она сможет, она сделает это, — Я… никогда еще ни с кем не целовалась так умело. «Не смогу…» — У тебя прекрасно получается, Викусь, — улыбнулся Костенко, нежно убирая с ее лица волосы, — Мне хорошо с тобой. — И мне, — в ответ улыбнулась Романова осознав, что сжимает в потной ладошке его руку, сплетая свои пальцы с его, — Это дороже, чем все, что у меня когда-либо в жизни было. Ее веки прикрылись, ресницы затрепетали. Их губы вновь встретились друг с другом в сладостном поцелуе, который хотелось продолжать всю жизнь. Ребята о чем-то оживленно спорили и когда Вика с Сергеем подошли к ним, они услышали о чем именно. — Сталкеры, которые за нас, очистили всех других сталкеров только снаружи станции, — объяснял Леша, — а внутри они не зачистили. — Нужно с ними поговорить, пока Егор нас не опередил, — решительно сказал Паша, — А чья, мать вашу, идея была пойти к ним? Он уставился на Вику. Романова замотала головой: — А что ж ты на меня смотришь, а? Я что, по-твоему виновата, что они идиоты не смогли нормально нам помочь? — А чья была изначально идея пойти к сталкерам? Вику изумленно посмотрела на Сергея, что смотрел на нее, сдвинув брови. Глаза девушки расширились от удивления. — Чего? Сергей, ну, это явно не моя! Костенко встал, глядя на нее сверху вниз. — А кто мне говорил пойти к ним тогда, в ту ночь, когда мы еще с тобой на колесо обозрения поднимались? Леха присвистнул, переглянувшись с Пашей. Вика встала на ноги, поставив руки в бока. Удивление и злость бушевали внутри нее. Уж что-что, а подозрений в свой адрес она услышать ну никак не ожидала. — А кто, блять, тебя просил идти за мной?! Вика расправляет плечи, задирает неосознанно голову, выше стать пытаясь и значительнее, а на дне глаз плещется бессильная, спокойная злость девушки, осознающую, что ошибку большую совершила, но готовая повторить ее. И вот это Сергея выбешивает сверх всякой меры, ибо упрямая эта злость грозит в будущем большими неприятностями, если не переломать ее незамедлительно. — Из-за тебя мы могли сейчас на станции погибнуть! Хорошо хоть все обошлось одной сквозной пулей! — Какого хрена ты за мной тогда увязался в тот вечер?! — Да потому что ты одна бы расшиблась, дура ты едакая! — заорал Сергей, — И я дебил такой пошел за тобой! Тебя бы грохнули почти сразу же как только ты бы вышла из лагеря! — Может, хватит уже за мной бегать?! — Так, — капитан прошелся вокруг нее, — а ты как будто не понимаешь почему я за тобой везде хожу? — Нет, не понимаю! Он смотрит на нее, вскинув гордо голову. Язык не поворачивается сказать, то что думает. Романова скрестила руки на груди в ожидании ответа. Сергей демонстративно закатывает глаза: — Да потому что ты мне нравишься, тупица! — голос внезапно сорвался. Вика аж шарахнулась оттого, как громко он это сказал, — Я, может, и ублюдок, что сказал это, но теперь по крайней мере ты это знаешь и я не намерен больше из-за этого мучатся! У меня действительно есть к тебе чувства! Девушка на мгновение перевела дух, но затем схватила его за шкирку. — А ты мне нет и у меня к тебе нет никаких чувств, придурок! — Дебилка! — Сергей с силой оттолкнул ее от себя так, что Вика чуть не упала, — Сука, думаешь, я бы бросил тебя в тот вечер на колесе обозрения? Думаешь, я просто так постоянно с тобой хожу? Думаешь, почему я тебя поцеловал? Думаешь, почему я в речку за тобой полез? — Придурок, а ты мне не нравишься! — Вика толкнула его. — Тупая! — закатил глаза капитан. — Хватит! — Паша встал между ними, — Вы опять орете друг на друга, как кошка с собакой? Прекратите сейчас же! — Да лучше бы я тогда тебя еще на станции в прошлом бы пристрелил! Изумрудные глаза Сергея сверкнули недобрым огнем, но в следующую секунду осознал, что слегка перегнул палку. Вика ошеломленно опустила руки по швам. Она посмотрела на мужчину, стоящего перед ней, который с трудом переводил дух. Романова смахнула с глаз волосы, развернулась и убежала в глубь леса. Прежде чем она успела убежать, Костенко заметил, как ослепительно заблестели ее голубые глаза. — Зря ты так с ней… — произнес Паша, склонив голову вниз. Леша, Паша и Гоша шли до лагеря сталкеров, которые мирно играли на гитаре в своей деревушке. Мальчики поздоровался с ними, объяснили их проблему и попросил о помощи. — Мы даже и не думали залазить внутрь станции, — объяснился один из сталкеров, — Там же Монолит… — Монолит? — не понял Паша, — А что это? — Монолит? — сталкеры переглянулись, — Мы сейчас вам все расскажем… — Это кристалл угловатой формы, находящийся внутри саркофага четвертого энергоблока ЧАЭС. Стал объектом легенд среди большинства сталкеров. Целью монолита является заманивание людей с помощью искусственной звуковой галлюцинации с их последующей смертью. Сам кристалл является голограммой, но ее источник неизвестен. Известно, что никто из добравшихся до Монолита не возвращался: похоже, они там и погибали... — А что за легенда? — заинтересованно спросил Сергей. — Это легенда о Монолите, вполне возможно являющимся причиной возникновения Зоны. В 1986 году произошел взрыв, были приняты меры и население в округе эвакуировали, Зону оцепили военные части. Никто не знал, что происходит, кругом паника, Зона растет. Куча людей погибло внутри. Все боятся радиации, которая может накрыть пол Европы. Прошло несколько лет, появились первые отчаянные парни. Себя называли сталкерами. Они проникали через армейские кордоны, веря в то, что в Зоне что-то есть, и это что-то способно принести им богатство, исполнить их желания. Потихоньку начали тащить оттуда странные штуки, артефакты, за которыми мгновенно началась настоящая гонка. Ученые сходили с ума по этим штукам. За один такой образец платили бешеные деньги, не то, что сейчас. Так вот, появились первые истории и легенды о том, что же находится внутри Зоны, возле полуразваленной АЭС. То бишь сердцевина Зоны. Один из ветеранов пересказал историю, услышанную от одного из местных сталкеров старожилов, историю о Монолите, якобы исполняющем желания. Какая тут началась истерия, сталкеры сбивались в группки и рвались к центру Зоны, каждый чего-то хотел от Монолита. Появились мрачные подробности о первом сталкере, добравшемся до Монолита. Один из людей оказался возле станции, внутри он увидел странное свечение. У него не было выбора, путь назад был отрезан, и он подобрался поближе. Ему открылась картина — пробитая крыша саркофага, подсвеченная изнутри. Он взобрался по стене, и перед ним открылись внутренности саркофага. Там, среди кучи металлических обломков и обугленных бетонных блинов, покоилась огромная черная глыба геометрической формы. Это и был Монолит. Сталкер очнулся от странного наваждения и осознал, что забрался в саркофаг, от которого фонило за версту. Ужас сковал его, и сквозь страх монотонно пробивался зов Монолита. Монолит звал его, а у сталкера волосы вставали дыбом. Монолит зовет только действительно сильных людей, обладающих сильным характером. В голове сталкера взрывались странные, жутковатые картины о Монолите, — Сталкер на мгновение перевел дыхание, — Мы не знаем, что в этой истории, правда, что ложь. Суть в том, что он загадал желание, и оно исполнилось, а Зона резко увеличилась на пять километров. Похоже, что за каждое исполненное желание Зона съедает нашу землю. Но это не останавливает сталкеров. Они продолжают рваться внутрь, неся к Монолиту свои сокровенные желания… — Ух-ты, — зачарованно вздохнул Гоша, — А группировка Стрелка этим и занимается? — Да, они пытаются добраться до Монолита, раньше, чем это сделаете вы. — Мы доберемся раньше них во чтобы то ни стало, — сказал Паша. — Бог в помощь, — одновременно пожелали им сталкеры. Вика сидела на пеньке, склонив голову вниз, вытирая слезы и громко всхлипывая. Недалеко от нее послышались шаги и хруст ветки. — Вика, — позвал ее знакомый голос. — Уходи! — Романова вытерла слезы, — Уходи прочь, я сказала! — Вика, хватит тебе! Мне нужно с тобой поговорить! — Пришел арестовать меня? — Вика обернулась, в глазах полыхала злость и обида, — Ну давай же! Она демонстративно вытянула руки вперед. — Для начала успокойся и выслушай меня, — постарался спокойно сказать Сергей и убрал ее руки вниз. — Пусть тебя выслушает тот, кого ты не винишь во всякой фигне! Костенко порядком поднадоело поведение девушки. — Да прекрати же ты наконец это безрассудство! Перестань убегать от решения проблемы. Ты взрослая девушка! — Тебя никто не заставлял мне наручники тогда в прошлом приковывать! Выгнал бы и дело с концом! Ах, забыла, блять, совсем! Ты же у нас капитан-КГБ-которому-никто-не-нужен! Так и оставайся ты никому не нужный! Вика не знала, что на нее нашло, но остановиться уже не могла. Она побежала дальше в лес. Вокруг было темно и она почти ничего не видела, но это не мешало ей бежать. Костенко глубоко вздохнул, развернулся и со всей силы стукнул кулаком по ближайшей ветке. От адреналина, появившегося в крови, он не почувствовал особой боли. Он не хотел ссориться с девушкой, но ведь с ней просто невозможно спокойно разговаривать! Сергей жалел, что наговорил ей лишнего, но просить прощения сейчас ни за что не собирался. Пусть она сначала немного успокоится. Все таки он не мальчик на побегушках. Капитан пошел обратно в лагерь, чертыхаясь себе под нос. — Откуда же ты так хорошо бегаешь, малявка?..