***

      Сладкий запах наполнил воздух вокруг. Впитавшись в одежду, он теперь преследовал ее хозяина везде. Теплые лучи солнца лишь дополняли такую перегруженную атмосферу. Вновь глубоко вдохнув, Хоррор закрыл глазницы, перекатывая во рту почти ощутимый вкус нектара.       Место, где он был, ему вряд ли еще будет дана возможность посетить. А если все-таки путь ляжет сюда, то только чтобы принести боль и страдания. Обычно просто так они одни и те же миры не посещали. Такие мысли навешивали на его душу тяжелый груз тоски и мрачного пессимистичного ожидания будущего. Еще пара часов и он покинет это чудное место.       Сейчас, сидя в поле цветов и травы неподалеку от обширных огородов и домов местных жителей, он позволил все же себе погрузиться в сожаления и тяжелые думы. Для них было достаточно причин. Он наконец пустил на самотек мысли, которые так долго висели сокрытые в глубинах сознания. Там, откуда он, нельзя было расслабляться, позволять себе так сильно утопать в самобичевании. И так этого хватало в том размере, что все-таки пробивался сквозь собственноручно наложенные запреты. Он держался для Папса. Для горожан. Но как же скелету хотелось просто уснуть и не проснуться. Чтобы кошмар, в котором он живет, наконец закончился сам собой в одно мгновение.       А потом стечение обстоятельств сложилось, что он выбрался за пределы мира. Его вытащили, предложили работу, вписали в команду с такими же маньяками, как и он сам. У которых также было множество бед, сожалений, кошмарных событий в далеком и не очень прошлом. Первое время он пребывал в неверии. Может, просто окончательно сошел с ума? Таких миров, как его, множество? Он буквально работает с другими версиями себя? На межмирового осьминога, который также является его вариацией? Он сам альтернативная версия того Санса, что появился раньше всех? Да что вообще за бред? И Хоррор, к собственному удивлению, смог все же это принять. Какая разница, кто он, кто они, что они делают и где находятся, когда есть возможность хотя бы немного улучшить ситуацию в его собственном мире благодаря вылазкам в чужие? Возможность отсрочить неизбежное до момента, о котором он предпочтет не задумываться. Наступит тот когда-нибудь потом, но прямо сейчас это неважно.       Он долго отрицал факт, что первым ощущением было облегчение. Не страх, не желание вернуться, не переживания об оставленном брате. Он впервые за долгое время радостно улыбался. Конечно, ведь он больше не видел праха очередного рассыпавшегося от голода монстра, не ощущал противный острый холод и смрад Сноудина. Даже отсутствию Папируса он был рад. Наконец-то хотя бы немного времени можно не вспоминать о том, во что они все превратились. Кем он сам стал. Забыть ненадолго, что успел сотворить и как много крови на его руках.       Но эйфория от свободы длилась недолго. Стоило всего лишь в полной мере осознать свое положение. Он будет возвращаться в его мир. Иначе и быть не может. Как бы ни хотелось уйти и забыть о всех оставшихся там, единственным сладостным моментом побега для него будет смерть. Умрет сам от голода, от рук противника, коллег или щупальца босса – без разницы. А до тех пор на нем все еще висят оковы ответственности за всех и в особенности за брата. Уж его-то оставлять на произвол судьбы одного в том кошмаре он не собирался.       Пришлось принять новое имя, сжиться с коллегами. Их поступки выбили его из колеи, стоило узнать истории, но кто он такой, чтобы осуждать за убийства? Но одного он понять не мог – смерть их братьев от их же собственных рук. И если к Киллеру у него вопросов не было, он своим поведением сразу дал понять, что окончательно поехал головой, то к Дасту… Как он, такой похожий на него в былые светлые деньки, решился на такое? Он же очень даже разумный, чувствительный парень. Пока не клинит, самый приятный собеседник в их команде. Потребовалось некоторое время, чтобы понять и принять его решения. Какая разница, как они поступили? Они все были какое-то время своего прошлого похожи, значит вполне достаточно понимания того, что обстоятельства вынуждали сделать все так, как они сделали. К тому же и он не святой, чтобы осуждать их за принятые решения.       Но вот самим коллегам принять друг друга удавалось с трудом. Точнее одному из них. Киллеру было все равно, пока Даст, стоило ему узнать определенную деталь его истории, тут же перекрыл все возможные контакты с ним. Но из команды никуда не денешься. Хоррору было сложно понять их конфликт, все-таки его история складывалась совсем по-другому, пока они были очень даже похожи. Но пришли к разным путям решения проблемы. И на почве этого Даст ушел в отказ. Хоррору оставалось только смириться и не лезть в их дела, лишь иногда, когда дело доходило до открытого конфликта, вклиниваться, пока они не входили в раж битвы.       На его счастье, подход к обоим он нашел. Не то, чтобы он особо искал, обстоятельства сами подкидывали подсказки, стоило только пообщаться с этими двумя. Из них в большей степени контактным был Киллер, и хоть за языком он не следил, пока босс не спускал его с цепи, он просто был надоедливым и шумным парнем. Даст же… Он не шел на контакт, просто выполнял задания, закрывшись в себе. Учитывая его цели и действия, оно и не удивительно. Хоррор же не напирал. Даже был период, когда перестал рассматривать его как полноценного союзника на миссиях. Но со временем, видимо привыкнув и увидев, что совсем поодиночке им на совместных заданиях слишком тяжко, все-таки немного открылся. Большего от него крупный скелет и не требовал. Они же всего лишь коллеги.       И вот он здесь. Выполняет очередную миссию по наблюдению и изучению новой вселенной. И господь всемогущий, босс явно решил над ним поиздеваться. Что может быть хуже, чем отправить его, жителя мира, умирающего без магии, пищи и энергии, в место, в котором все цветет, пахнет и плодоносит? Стоило ему ступить за пределы портала, как он проклял все на свете. Он источал ненависть к тому, как пышет жизнью этот мир, пока она не иссушила его, оставив в нынешнем положении. Уставшим от собственного негатива, пожираемым разросшимся от обилия запахов голодом.       И именно таким его все-таки заметили. Конечно, ведь в каждом мире есть свой Санс или его аналоги, подозревающие или знающие больше, чем все остальные. Вот и здесь также. Только вот его, совсем ослабевшего от голода, просто приняли. С его-то внешним видом, явно выдававшем в нем не самую безопасную личность, было бы неудивительно, если бы местный Санс напал и добил его наконец или хотя бы устроил допрос с пристрастием. Но нет. Ему, тяжело дышащему и гудящему несуществующим желудком, сунули в руки пару овощей и присели рядом, ненавязчиво шелестя веточкой пшеницы во рту.       Хоррор не помнил, как умял первый плод, но придя в себя, обнаружил в руках оставшийся, пока по подбородку неторопливо скатывался сок, пачкая и так грязную одежду. Он дрожащими руками бережно вложил оставшийся овощ в карман. В носу стоял запах, который, как он думал, уже давно выбыл из его памяти. Помидоры. Под улыбчивым взглядом зеленоватых зрачков был стерт сок.       Они перекинулись парой слов. Обоих переполняло спокойствие, хотя со стороны обстоятельства встречи казались как минимум странными. По крайней мере красноглазому не давало покоя столь тихое поведение нового знакомого. Но кое-что прояснилось, когда над полем высокой травы, скрывавшей их, разнесся окрик до дрожи знакомого голоса. Рефлекторный порыв выйти к брату быстро сменился осознанием ситуации. Дополнил картину жест тишины от местного Санса и мирное прикрытие им одного глаза. Усмехнувшись, Хоррор лишь ссутулился и накрыл кистями свои глазницы. Это вызывало столько воспоминаний…       О каком-либо агрессивном настрое в дальнейшем не могло идти и речи. Его не стали раскрывать прочим жителям мира. Санс незаметно отвел его, скрывая под высокими стеблями, чуть дальше от поселения на небольшой холм, полный пахучих трав и цветов, оставляющих при каждом движении след пыльцы на одежде и костях. И вот тогда, пока руки с шелестом собирали определённые, одному ему известные растения, тот наконец задал вопросы, витавшие в воздухе еще с самого начала.       - Ну и кто ты, дружок? – корзина постепенно наполнялась. Одинокий красный глаз неотрывно разглядывал растения, пытаясь определить, чем они отличаются от обычной полевой травы, которой в округе море.       - Всего лишь заплутавший монстр, - фаланги потирали между собой шелковистые листья цветов, постепенно окрашиваясь в фиолетовый, с недавних пор ставший его преследовать везде. Такие нежные и хрупкие… Кажется, из чего-то настолько приятного он в последний раз сжимал в руке ставшую привычной до естественности перчатку.       - Не помню, чтобы поблизости были еще поселения монстров, тем более имевших в своих жителях скелетов, - голос не выдавал ни напряжения, ни подозрений. Хоррор оторвался от разглядывания цветов и посмотрел на говорящего. Выражение зеленых искорок не изменилось, все также излучая теплоту и леность. Слишком мягкий взгляд для незнакомца.       - Я издалека. Не рассчитал с припасами, вот и оказался в таком неприятном положении, пока добирался до местных земель, - красный глаз был полуприкрыт. Все выражение черепа отражало вполне мирный настрой, хотя было ясно, что его словам не доверяли. В ответ лишь смешок и продолжение работы.       - Не хочешь помочь? Ты, кажется, ничем важным не занимался последние несколько часов, - на пробитом черепе растянулась ухмылка. Так вот в чем дело. Позор его навыкам скрытого выслеживания, совсем хватку теряет. Раздалась пара смешков. Вздохнув, он встал ближе к фермеру, смотря в направлении, что ему указали. Объяснения были достаточно ясными, чтобы даже он, не имевший ничего общего с растениями даже во времена мирной жизни, смог без особых проблем наконец отметить отличительные черты необходимой травы. Набрать корзинку и еще кучу в больших руках Хоррора совместными усилиями не составило труда.       - Нам ничего не угрожает? – впервые голос Санса тихий и напряженный. Улыбка дрогнула. Замерев на секунду, он опустил взгляд на стебельки в руках. На череп легла тень неприятных размышлений.       - Ничего, - пробормотав это, он обернулся. Глаза собеседника на миг блеснули магией, тонкая волна которой мелкими иголочками сена коснулась его души. Прикрыв глазницы, он лишь чуть приподнял уголки рта. – По крайней мере от меня. Кто знает, как у вас тут дела сложатся, - хохотнув, красноглазый насмешливо глянул на фермера. – Я не могу видеть будущее, - выражение того источало серьезность и холод. Но они блестели в глазницах недолго, испарившись, стоило только моргнуть. Вновь непринужденная улыбка и мягкая атмосфера. Но приличный осадок на душе уже успел скопиться.       Донеся собранные травы до края поля, где трава начала мельчать, Хоррор сунул их новому знакомому под свободную руку. Тот на секунду замялся, но все-таки махнул корзинкой и отправился по дороге. Вскоре ветер принес вместе с шелестом трав и листвы неразборчивые голоса, но тона вполне хватало, чтобы понять эмоции. Кажется, проделанной работой были довольны. Присев под ближайшим деревом, он всмотрелся в открывающийся вид на поселение монстров. Видно было не все, но этого вполне достаточно, чтобы изучить основные территории. Совсем скоро он вернется с докладом. А пока можно в последний раз насладиться мягким ветром, теплым воздухом и густым ароматом цветов. Пущенная в карман рука осторожно вложила простенький полевой цветок фиолетового цвета. Что-то он ему настойчиво напоминал, не позволяя выбросить. В противоположном все еще оставался помидор, успевший слегка помяться. Что ж, сегодня у него целый пир. Надкусив кожицу, скелет осторожно втянул сок. На этот раз он будет растягивать трапезу так долго, насколько это возможно. И все же ничего вкуснее в его жизни очень давно не было.