8. Экзамен

↺

      Сессия — слово ужасающее любого студента. Даже строптивую Соню оно укротило, хотя иногда — чего уж таить? — кажется, будто своенравную и упрямую девушку невозможно держать в узде. Золотарёва с лёгкостью закрывала предыдущие зачёты, на «хорошо» и «отлично» сдавала экзамены. Дима знает об этом, потому что однажды увидел зачётную книжку, забытую рядом с кружкой недопитого крепкого кофе. И соблазнился — заглянул-таки в неё. Полистал исписанные почерками разных преподавателей страницы. А когда в кухню ураганом внеслась запыхавшаяся Соня, молча протянул ей зачётку, выкрикнув в спину умчавшейся девушки пожелание удачи.       Студентка заселилась в квартиру лейтенанта весной. И уже спустя пару месяцев они пережили благополучно закрытую сессию. В те жаркие летние деньки Дубин, разговаривая с Игорем, шутил, что соседка на квартиру лишь набеги совершает: поест, немного поспит, распсихуется из-за пустяка и, схватив в охапку рюкзак, вновь мчится грызть гранит науки. А сейчас этот гранит, по всей видимости, не хочет крошиться под укусами Сони. У неё вид такой, словно не билеты учит, а кусачую «Книгу монстров» из вселенной Гарри Поттера приручить пытается. Ходит вся такая нервная, растрёпанная и с тёмными кругами, залёгшими под воспалёнными глазами.       Лейтенант на днях поинтересовался, всё ли у Золотарёвой в порядке, но та исподлобья на него зыркнула и опять уткнулась в учебник.       — Тамара Григорьевна, мымра старая, завалить на экзамене грозилась, — ответила-таки Соня.       Дима тогда лишь понимающе хмыкнул, продолжив заваривать ягодный чай. Пока он настаивался в пузатом стеклянном чайничке, полицейский вспомнил и своих злопамятных преподавателей, стремившихся за любую провинность подловить его сокурсников на незнании темы и отправить на пересдачу, а следом мелькнули воспоминания, как те самые товарищи выходили потом из аудитории и на грани обморока, не веря в свою удачу, лепетали: «Трояк, прикинь? Сдал, Димас, я сдал!»       После того, как в его жизни появилась Соня, у Дубина откат на несколько лет назад случился, во времена студенчества. Он даже начал понимать, почему родители так часто отчитывали его. Ну, как тут не ругаться, если за зубрёжкой конспектов Золотарёва кушать забывала, иногда и вовсе засыпая над учебниками за кухонным столом, где остывал недопитый — и заваренный заботливым Димой — чай. А книги из университетской библиотеки в их квартире встречаются теперь в самых неожиданных местах.       Утром, когда уходил на работу, лейтенант оставил в коридоре на зеркале стикер-записку. Аккуратно вывел всего одну фразу — «Пусть твой билет будет счастливым, Сонь, ты сдашь»; о последнем и самом волнительном для соседки экзамене Дима вспомнил, уже открыв входную дверь. Затем в круговерти будничных дел вновь забыл про него. И вот по пути домой, проходя по заснеженной улице мимо витрины кондитерского магазинчика, увидел любимый торт Сони. Она такой же Грому в день его рождения вручила, подчеркнув, что бисквит идеально пропитан сиропом, поэтому «зубы, старик, точно не сломаешь». Игорь после этих слов хмуро глянул на напарника, словно тот со змеёй к нему в квартиру пришёл. И только Пчёлкина, хихикнув, забрала у майора торт и повела студентку в кухню, якобы помочь с сервировкой стола.       Эти воспоминания вызывают улыбку. А вскоре Дубин отряхивает ботинки от налипшего снега на коврике перед дверью, после чего входит в квартиру и ставит фирменный пакет на пуфик, чтобы спокойно снять верхнюю одежду и обувь.       Из кухни на пол и противоположную стену ложится полоска света. Соседка, значит, дома.       — Соня! Представляешь, шёл мимо кондитерской и увидел твой любимый торт, — громко, чтобы девушка услышала, рассказывает Дима. — Отпразднуем им твою закрытую сессию и долгожданные каникулы. У них ещё акция была, так что нам положили шоко… Сонь? Ты чего, Соня?       Дубин забывает о фигурных шоколадках, которые в магазине дали в качестве бонуса, взволнованно глядя на сидящую за кухонным столом девушку. Откупоренная бутылка и бокал недопитого вина лишь на краткий миг удостаиваются его внимание. Главное не алкоголь. Главное то, что Соня поднимает голову и смотрит на лейтенанта заплаканными глазами. У Димы внутри всё клокочет, требуя успокоить, узнать причину её слёз. И оставив пакет на столе, Дубин присаживается перед Золотарёвой на корточки.       — Я не сдала эк-экзамен, — заикается от рыданий Соня. — Эта к-карга спе-специально валила м-меня…       Выговорив это, она всхлипывает и закрывает лицо руками, из-за чего дальнейшие слова звучат невнятно. Но парень догадывается: Золотарёва говорит, как расстроится бабушка. А ещё о том, что даже на пересдаче противная Тамара Григорьевна не поставит ей ничего выше тройки.       Дима смотрит на плачущую девушку и будто себя видит в этот момент. С другой стороны открывает для себя студентку, которая прежде не проявляла таких переживаний по поводу учёбы. Знал, что Золотарёва могла проспать первые пары или вовсе не пойти в университет, потому что «Ну, не будь занудой, Дубин! Не в ресурсе я сегодня, а вот завтра схожу. Честное слово!» И не допускал мысли, что Соня на самом деле так серьёзно относится к зачётам и экзаменам. Признаться, допускал даже мысль, что Золотарёва свои «хор» и «отл» зарабатывает умением списывать или заговаривать зубы, хотя дурочкой она точно не была. Чего только её дискуссии с Пчёлкиной стоят…       — Ну, всё, Сонь, хватит плакать, — говорит Дима. — Мы тебя к пересдаче так подготовим, что ваша Тамара Григорьевна ни с одним вопросом не подкопается.       Золотарёва отнимает ладони от лица и смотрит на Дубина. Её по-прежнему сотрясают неконтролируемые всхлипы.       — Она в-всё равно най-найдёт к чему придраться.       Лейтенант пожимает плечами, но затем, вспомнив кое-что, усмехается.       — А я рассказывал, как меня на пересдачу отправил преподаватель по криминологии и предупреждению преступлений?       Соня качает головой.       — Нет, — и тут же спрашивает: — П-потому что не выучил?       Дима рад, что смог заинтересовать девушку, которая отвлекается от тягостных мыслей. Он встаёт из-за стола и хитро улыбается.       — Расскажу, если заваришь чай и порежешь торт, пока я в душ схожу.       — Вечно ты т-так, заинтригуешь, а п-потом обламываешь, — ворчит Золотарёва.       Она вытирает слёзы с щёк, после чего всё-таки встаёт с табуретки, чтобы набрать воду в электрический чайник, но вдруг ставит его на тумбочку и поворачивается к Дубину.       — Только в ванную комнату я первая пойду, умоюсь, — заявляет она.       Лейтенант в ответ лишь разводит руками, показав, что ничего против этого не имеет. Главное, он отвлёк Соню от мыслей о проваленном экзамене, а уж если ради этого придётся рассказать одну из своих постыдных историй… Что ж, Дима готов.