Философия. Фелио - любовь. София - мудрость.

      После всего произошедшего приспосабливаться к мирной жизни было… Трудно. Определенно трудно забыть об игровом мире и жить в реальном, который ограничен всеми возможными правилами. Кадзуто и забыл как это, выполнять рутинные обязанности. Вся его жизнь была направлена вокруг игр и погружения в них, в прямом смысле этого слова. Он и забыл, каков реальный мир во всем его проявлении. Забыл каковы его физические способности.       Почти каждое утро Кадзуто все больше осознавал, что Underworld остался там в виртуальном мире. Не было больше Селки, Алисы, Юджио. И хотя Underworld был очень уж похож на реальный средневековый мир, все это все еще было лишь виртуальным миром, а потому после нескольких реабилитаций Кадзуто смог привыкнуть к размеренной жизни в городе.       Жизнь текла своим чередом и Кадзуто как и Асуна поступил в университет. Ему без проблем дался вступительный экзамен на техническую специальность. И спустя столько времени, потраченного в видеоиграх, он сидел за столом, слушая каждый день, в том числе иногда и по выходным, лекции преподавателей своих профильных предметов. Не то, чтобы Кадзуто не нравилось сидеть на лекциях, тем более что преподаватель умел донести мысль настолько понятно, что хватало пары лекций, а потом и практических занятий, чтобы Кадзуто написал код для Юи, которая теперь была похожа на голосового помощника, однако при этом обладала несколько другими функциями.       Однако было на первом курсе несколько предметов, которые у Кадзуто, как технаря вызывали непробиваемые трудности. Как бы прискорбно это было признавать, однако с такими гуманитарными предметами как история и философия ему по мере семестра приходилось как следует попотеть на семинарных занятиях и лекциях. Он тратил не один и не два часа просто на то, чтобы осознать принципы и следствия поступков некоторых исторических личностей. Философия же ему казалась еще более запутанной наукой. Столько концепций, философой и их взглядов надо было запомнить, чтобы рассказать о них и Кадзуто в самом деле не представлял как он мог бы достичь нужного результата.       Асуна первое время думала поступать на то же направления, однако как следует поразмыслив, решила, что ей будет куда интереснее на факультете журналистики, а потом поступила в другой вуз по соседству. И хотя виделись они теперь не так часто как раньше, встречаясь на выходных, не загруженных парами, они проводили время вместе наслаждаясь реальным миром и его возможностями.       Пока Кадзуто мучался с изучением философии, а после еще и осознанием сдачи экзамена по этому предмету, Асуна со спокойствием, присущее ей всегда, сидела и без каких-либо проблем зубрила то же самое, не испытывая при этом трудностей в понимании. И как же это огорчало Кадзуто. Он не хотел бы просить Асуну об одолжении, особенно в конце семестра, однако понимал, что не сможет справиться с этим без помощи девушки. А потому, когда до экзамена оставалось неделя, он все-таки написал Асуне сообщение с просьбой позаниматься с ним у него в доме, чтобы подтянуть знания. Асуна была совершенно не против помочь ему и на следующий день они оказались заперты в комнате Кадзуто, сидящие за столом с раскрытыми тетрадями конспектов по самому что не на есть запутанному, по мнению Кадзуто, предмету.       Асуна не ожидала, что они будут сидеть над вопросами несколько часов. На письменном столе юноши находилось уже несколько кружок из-под чая, а сам Кадзуто был разлохмаченный и сгорбившийся над тетрадью с вопросами, то и дело отвлекаясь на почесывания черной шевелюры волос, он грыз ручку, нервно стуча пальцем по столу, пытаясь, видимо подобным методом подать знаки свыше, чтобы они могли помочь ему. Его не хватило и на пять минут, когда он, пораженный, откинулся на спинку стула и отъехал от стола с возмущенным усталым вздохом: «Я ничего в этом не понимаю!»       И подобная фраза за пять с половиной часов повторял раз двадцать, а может и больше. Асуне было больно смотреть на страдания любимого, однако она никак не могла понять, что же именно было так сложно для понимания и запоминания для Кадзуто. Девушка пробовала разные методы как облегчить юноше задачу, только вот ни один из них не был столь эффективен, как казался на первый взгляд. — Кадзуто, что ты не понимаешь? — вновь начала Асуна с этого вопроса, глядя на растекшегося по стулу юношу, едва не сползающего на пол от бессилия. — Этот Гегль… Кант… Почему же в них столько концепций и идей. Разве нельзя было все четко и продуманно структурировать в какой-нибудь код без дополнительной ненужной информации в виде их мыслей об бытие и других вещах?! — надув губы, подобно ребенку жалующемуся на жизнь и несправедливость, Кадзуто сложил руки на груди.       Асуна томно вздохнула. Она не знала как объяснить ученому без гранта, что идеи не нужно запоминать подобно структуре кодам, а так же математическим формулам. Хватало и того, чтобы понять общую концепцию, тем более Асуна была уверена. что преподаватель все равно даст поблажку студентам технического вуза, но говорить об этом любимому не спешила по нескольким факторам. — Давай начнем с начала. Ты же запомнил, что в общем понятии значит термин философия?       Кадзуто приподнялся, собрался и даже вернулся на свое место за столом, однако его взгляд черных глаз блуждал по монитору вместо ответа на заданный вопрос. В его голове по видимо роились мысли, но ни одна их них не устраивала будущего программиста. — Философия… Это… Любовь…? — он медлил, заикался и даже нервно дергал рукой в такт своим же словам. Честно признаться Асуна еще никогда не видела, чтобы Кадзуто испытывал подобные эмоции и это вызывало интерес. — Любовь к чему? — подсказала она, стараясь не смеяться с измученного вида своего парня.       Кадзуто посмотрел на нее и отчего-то его взгляд изменился. Мигом черные блуждающие, волнующиеся глаза вдруг стали хитрыми, подобно лисьим, а на губах появилась ребяческая улыбочка. Асуна заподозрила неладное. Только вот Кадзуто быстро вставил свое слово: — любовь к тебе, — он быстро подъехал к девушке на кресле и запечатлел на её щеках легкий поцелуй.       Асуна быстро опомнилась. А в голове вместо возмущения, появилась гениальная идея. Она улыбнулась, отчего юноша напрягся на мгновение, и произнесла: — Правильно. Мудрость — я, а любовь — ты. И получается, что наша с тобой философия — любовь к мудрости.