Часть 1

— Кто из вас будет моим Питером Пэном? Вот оно. Вот та фраза, которая питает едва тлеющее раздражение, возникшее при виде очередной заблудшей овечки, раздувая его до адского пламени. Джейни Монро, конечно, не Венди. Непонятно, зачем она изображает из себя крутышку. Потому что она — не крутышка, а испуганная примерная девочка, верящая в сказки со счастливым концом и принцем в придачу (с поправкой на современность — в богатенького мальчика, который полюбит ее за ум и красоту. Внешностью природа Джейни явно не обделила). Джеймс терпеть не может тех, кто пытается притворяться, да еще так безыскусно. Его тянет подначить эту выскочку. Ей здесь не место. — Среди нас нет потерянных мальчиков. Она фыркает. Громко, смачно. Принцесса из Нетландии исчезает, как будто ее и не было, являя миру лисичку с оскалившейся мордочкой. — А мужчины есть? Он смеется вместе со всеми, но если другие удивлены, то Джеймс разозлен. Джейни Монро, оказывается, не лезет за словом в карман, и способна осадить главу кампуса. Это недопустимо. Возможно, она станет проблемой. ***Он срывается. Глупо, непозволительно, но да — Джеймс выдает отвратительный мизогинный спич, чуть ли не брызгая слюной на платье Джейни. Во-первых, она сует нос не в свои дела, и, с учетом нездорового любопытства, мисс Монро способна раскопать вещи, которым лучше оставаться секретными как можно дольше. Пахнет угрозой, а Джеймс ненавидит страх и приходящее вместе с ним ощущение беспомощности. Ему с детства твердили о том, кому принадлежит этот мир (семейству Крест, конечно, кому же еще), и он пока не готов расстаться с иллюзией вседозволенности. Во-вторых, Джейни столь непоколебима в собственных мечтах, что это даже смешно. Ему бы ее уверенность. Внутри клокочет ярость, и Джеймс дает ей выход: подкалывает, подначивает, подпускает яду. Пусть знает, каково это — сомневаться в себе, не иметь под ногами твердой почвы. Джейни наступает в лошадиный помёт, не моргнув глазом, и его брюки теперь можно выбросить. Что же, мисс Монро определенно стала проблемой. ***Лошадь зовут Мирабель. Джеймсу нравится ее спокойный взгляд, кроткий нрав и то, как она берет яблоко с ладони — мягко, одними губами, оставляя влажный след на коже. Еще больше Джеймсу нравится, что грязь из-под копыт Мирабель летит прямо на белую блузку Джейни: мисс Монро не успевает вовремя отскочить, и вот уже весь верх заляпан черно-бурыми пятнами вперемешку с травой. — Это тебе за брюки, — думает Джеймс, пусть его триумф и оказывается на удивление вялым: Джейни не орет на него дурниной, не отпрыгивает с гневным или испуганным воплем, и даже не испепеляет его взглядом (волшебные палочки в Карни завезти забыли). — Почему ты так меня ненавидишь? — спрашивает она ровно, небрежно смахивая комья земли с груди. Спокойная как удав, Джейни кажется воплощением заучки-Гермионы, не хватает прижатого к боку учебника и парочки защитников за спиной (на роль Уизли с Поттером годятся Грант с Тристаном). Джеймс мажет быстрым взглядом по ее лицу и фигуре: короткая юбка в клетку, дешевый топик из гэпа, посеченные концы волос — результат неудачного окрашивания в одной из захудалых парикмахерских на окраине, где в качестве мастера выступает девица из страны третьего мира (два кредита, съёмное жилье, курение травки в анамнезе прилагаются). Будь он Малфоем, непременно обозвал бы ее грязнокровкой, вот только стоит ли мараться. Джеймс не удостаивает Джейни ответом и скачет прочь, борясь с желанием обернуться. Смотрит ли она ему вслед? ***Ненависть? Сильно сказано. Джейни просто его раздражает. Она как мелкая заноза, что впивается в пятку через мягкую ткань бамбуковых носков и натирает кожу, заставляя морщиться и снимать обувь (настоящие джентльмены всегда носят с собой щипчики, чтобы вытащить помеху одним изящным жестом и больше о ней не вспоминать). — Почему же я тебя раздражаю? — невидимая Джейни в его голове все никак не угомонится, и Джеймс вздыхает. Ответ прост и сложен одновременно. Если коротко, то его бесит лютая уверенность мисс Монро в собственных иллюзиях: если доскрести до вершины, выцарапать себе кусочек богемной жизни, все станет куда проще. В какой-то степени она права: что-то и правда станет легче — не нужно будет думать о том, как прожить на пособие по безработице, не нужно собирать мусор со дна реки в рамках волонтерского проекта за гроши. Не нужно снимать квартирку над Дилдополисом по грабительской цене и пытаться понравиться какому-нибудь уроду вроде него (у Джеймса нет иллюзий насчёт репрезентации собственной персоны в глазах мисс Монро — для Джейни он слащавый яппи с золотым напылением и серебряной ложкой во рту). Вместе с тем, как бы глупо это ни звучало, Джеймсу пусть и остоебенило выражение о богатых, что тоже плачут, но частично он готов был с ним согласиться. За него все решили еще до рождения: он, Джеймс, родился уже обязанный всем по самую глотку. Аксиома: ты что-то должен, едва известил мир о своем приходе душераздирающим криком (9 баллов по шкале Апгар, смотрите, какой хорошенький — мать показывает мутные снимки УЗИ своим подружкам: все сплошь в платьях от Ив Сен-Лорана и туфлях Маноло Бланик, в воздухе витает аромат Диоровского Жадора). Джеймс поначалу все воспринимает как игру с изначально невыгодными условиями: ты вроде супергероя, до которого еще предстоит прокачаться по ходу сюжета (привет, мономиф о тысячеликом герое Кэмпбелла ), по пути придется приобрести кучу скилов и развить их до максимума. Он ест витаминный салат, осваивает французский, немецкий, латынь и эсперанто (клингонский в зачет не идет, а жаль), бегает по утрам в белоснежных шортах по посыпанной гравием дорожке (у его спортивных кроссовок правильная колодка — одобрена ассоциацией ортопедов США), встречается с правильными девушками, способными отличить Мане от Моне , и ему, в общем-то, нормально. Авторитет полагается Джеймсу по умолчанию, как переходящая традиция рода, где у мужчин лучший тестостерон в крови на всем восточном побережье ЭлЭй и отборная наркота в подвалах (о последнем сообщать как-то не принято, смотри правила этикета для выпускников университетов из Лиги Плюща). Вот только не проходит и года, а Джеймс чувствует, что задолбался — должность старосты предполагает ответственность и дисциплину, давит на плечи камнем, а авторитет — решение вопросов за других. Не справился — и руль управления выскочил из рук, заставив остаться один на один с проблемой самоидентификации: кто я такой без антуража и внешней атрибутики успешного успеха? Девочка Джейни упорно хочет наверх, но наверху только пустота, бесконечные разговоры, ставки на скачках и хвастовство белой костью с голубой кровью пополам — больше и хвастаться-то нечем, не знанием же картин Мане. Джеймс как-то читал Джека Лондона: тот писал о парне, что свалил от семьи, окончательно замучившись крутиться белкой в колесе — уехал на поезде в товарном вагоне в неизвестность, счастливо смеясь в темноте . Джеймс бы многое отдал за то, чтобы оказаться рядом с героем рассказа. Так он думал. И даже зачем-то поделился мыслями с матерью. Та вздохнула, потерла намечающийся второй подбородок (индекс массы тела миссис Крест опасно колеблется у отметки 25, того и гляди в амбулаторной карте появится запись об избытке веса) и нехотя поинтересовалась, сколько Джеймс протянет без трастового фонда и регулярных поступлений на счет. Джеймс зло хмыкнул в ответ, представил мир, где нет кредитки и капучино с ванильным сиропом (сироп доставляют на кухню по вторникам от Винченцо — давнего приятеля отца прямо из бочек), и резко сдал назад. Давиться бурдой с синтетическими сливками под названием «растворимый кофе» он пока не готов. И если резюмировать все вышесказанное (самому себе сказанное, конечно, — нужно будет обсудить с психологом привычку вести внутренние монологи перед невидимой аудиторией), то причина его раздражения при появлении мисс Монро всего одна: у той есть иллюзии, а у Джеймса — почти нет. Джейни есть к чему стремиться, Джеймс может лишь все потерять. Джейни уверена в своих силах, а он постоянно сомневается. Монро та еще наглая проныра, спихнет его семейку с пьедестала и не поморщится, с нее станется. Забавно будет посмотреть на то, как она разочаруется, как ее розовые очки побьются стеклами вовнутрь, вот только наблюдать за этим из трейлерного парка он точно не готов. Поэтому Джеймс морально прессует Джейни Монро — за светлую веру в личное Эльдорадо и пока еще призрачную опасность, и идет пить кофе — капучино из чашки с золотым ободком (стопроцентная арабика на вишневой щепе, средняя обжарка). Возможно, ему повезет, и Джейни проиграет — вылетит как пробка из Роузвуда, оставив на память чувство смутного сожаления, помноженное на ощущение собственного превосходства. Вероятно, Джеймс даже испытает что-то вроде благодарности: за легкую, развеявшую скуку, нервозность в их маленьком душном болотце. Но, и этот второй вариант заставляет лить желчь и шипеть раздраженным дикобразом, Джейни может и выиграть. Тристана она уже очаровала, тот всегда был охоч до девчонок с любовью к контролю и стремлением к власти. И тогда привет, синтетическая жизнь с запахом пластика и дымом промзоны, — ему придется несладко. Секреты щерятся по углам, грозясь выползти наружу. Джеймс вздыхает в который раз. Пока ясно одно — Джейни Монро — заноза, и до спасительных щипчиков ему уже не дотянуться.