1. Пролог

      Никаких сил у нее больше не было.       Она не знала, сколько дней прошло, не видела смысла в счете. Не знала она также, когда ела в последний раз. Просто пошевелить конечностями уже требовало от нее невероятных усилий. Не было никаких сомнений, что комнату наполнял жуткий смрад, она не мылась уже довольно давно, да и уборную давно не посещала, хоть это и не требовалось - организм уже перестал пытаться функционировать нормально.       Часы на ее руке завибрировали, оповещая о том, что заряд на них закончился. Девушка медленно перевела на них пустой взгляд, не пошевелив и бровью. Перед окончательным выключением они сослужили свою службу, высветив время - без нескольких минут полночь.       Она проследила, как девайс медленно отключился, последний из всей ее техники, и плавно закрыла глаза.       Больше она их не открывала. В этом мире.

***

      Нет ничего приятного в повторном рождении.       Особенно в самом процессе родов. Никто не страдает в этот момент так, как мать, но ребенок проходит через собственный ад. Нехватка кислорода, жуткое давление, резкая смена среды, захлебывание в околоплодных водах. Великое благо, что дети не запоминают этот момент.       Ей же пришлось запомнить.       “Думаю, теперь депрессия в ноль лет вполне оправдана…” – размышляла она, пока медсестра вытирала ее от всяческих биологических жидкостей. На самом деле это не было какой-то шуткой для нее, ведь предыдущая жизнь завершилась именно из-за этого заболевания.       Приятный, но очень запыхавшийся женский голос что-то пролепетал на, как ей показалось, японском (недаром же она всю свою сознательную жизнь провела в качестве аниме-задрота). В тот момент младенец осознал, что тот же самый язык постоянно звучал вокруг, и у медперсонала далеко не славянская внешность. Последнее не было чем-то необычным, но сложить два и два теперь было легко.       Ребенка передали на руки немного помятой, но все еще очень красивой девушке. В ее глазах стояли слезы, но счастье на лице было неопровержимым доказательством того, что эту маленькую новую жизнь любили.       Она уже и забыла, когда в последний раз чувствовала себя любимой. Наверняка это было до аварии, а может даже и раньше. Полные тепла и слез глаза ее новой “матери” были сродни глотку воздуха после длительной гипоксии. И девочка бесшумно заплакала, вторя ей. Не было младенческих криков, были только соленые дорожки на щеках.       Новоиспеченная мама обеспокоенно о чем-то говорила с акушером, сбитая с толку таким нетипичным для новорожденного поведением, и тот через мгновение попытался взять девочку на дополнительный осмотр. Вот тогда она заорала. Слезы и вопли, все то, что необходимо взрослым, чтобы понять, что только что родившийся ребенок в порядке. Каждый в комнате вздохнул с облегчением, а мать тихонько рассмеялась и сказала младенцу что-то, особо выделив одно слово.       Токи.       Так ее теперь звали. Она быстро поняла это, время от времени вылавливая свое новое имя из речи окружающих. И Токи решила для себя, что с новым именем и новой жизнью она навсегда оставит позади всю слабость и никогда больше не падет под натиском отчаяния. Это было благословение свыше, и она собиралась насладиться им по полной.       Так одна хрупкая душа попала из огня да в полымя.