Типичная романтическая сцена на привале

      Из долгожданного сна вырвала тупая боль, сопровождаемая едва слышным, но зато ощутимым щёлчком. Фрид`Х, чтобы не разбудить отдыхающих сопартицев, прикрыла рот тыльной стороной ладони и издала то ли стон, то ли мычание, дабы испытываемую боль было легче перенести. Выдохнув, она взглянула через левое плечо на крыло, перья которого в походных условиях потеряли былую белизну – стали грязно-перламутровыми от пыли и нерегулярной чистки. И ведь даже нет возможности расправить их и хорошенько встряхнуть: Фрид`Х могла лишь, корча сосредоточенную гримасу, неловко шевелить плечами и лопатками, чем вызывала у спутников только смех. Не со зла они так реагировали, ибо те движения выглядели и вправду комично, словно малое дитя пытается подражать только что вылупившимся птенцам.       Вслушиваясь в стрекот ночных насекомых снаружи, Фрид`Х задумалась о том, что, может быть, всё-таки стоило отказаться от мифической силы, пока была дана такая возможность: крылья для неё самый настоящий баласт. Баласт, что добавляет лишний вес – об отточенных годами приёмах и верховой езде можно забыть, а хочешь не хочешь придётся всему учиться заново, вновь тренироваться сутками напролёт как угорелая, превозмогать себя, испытывать постоянную боль в мышцах… И ведь даже с учётом ведущейся войны это всё не так страшно, будь у неё свободное время. Но именно сейчас Фрид`Х чувствовала себя как никогда неуклюжей: выбираясь из палатки, она снова умудрилась её задеть и покосить в бок. Не снесла окончательно – уже хорошо. Правда поправлять пришлось всё равно.       Закончив с тем, Фрид`Х окинула лагерь оценивающим взглядом: все, кроме Нэнио, находились в своих палатках и, вероятней всего, крепко спали, как и она некоторое время назад. Стараясь как можно незаметнее пройти мимо Нэнио, – а то если увидит, обязательно же попытается снова вырвать перья или волосы! – Фрид`Х подошла к снятому с огня, но ещё тёплому котлу и наложила себе небольшую порцию графского рагу из «что было». Каких-то два или три часа назад поесть вместе со всеми она, увы, не смогла, потому как была обессилена последним боем и предпочла, не дожидаясь еды, сразу лечь спать, оставив за главную Сиилу. Судя по тому, что все живы, есть приходится не смердящую слизь, а лагерь не горит синем пламенем, справилась она отлично. За тем исключением, что дежурит Нэнио: та своими записями увлечена так, что орду демонов на расстоянии вытянутой руки не заметит.       — С пробуждением, командор. Что-то случилось?       Проглотив недожёванное рагу, Фрид`Х повернулась к Ланну. Когда это он успел так подкрасться? Или с новыми мифическими силами его чешуя теперь меняет цвет в зависимости от окружения? Было бы забавно. Возможно, даже красиво.       — Демонами поблизости и не пахнет, — вероятно, по привычке отчитался он. Хвала воле случая, что на посту всё-таки не Нэнио. — а значит набедокурил кто-то из своих. Граф переборщил с тем красным перцем? Или не доложил капусты? А ведь я пытался его остановить…       Фрид`Х осознала, что всё это время сидела со страдальческим видом. Должно быть, со стороны выглядела, если не жалко, то забавно. Но с кем, как говорится, не бывает.       — Нет, Дейран и вообще кто-либо тут не причём. — Бесцельно помешав еду в тарелке, она кивнула себе за спину. — Я просто снова неудачно перевернулась во сне и придавила эти дурацкие крылья. До сих пор больно, — попытавшись ими пошевелить, Фрид`Х с досадой выдохнула. — Если так будет продолжаться, то скоро за спиной у меня останутся одни ошмётки. Буду выглядеть, как общипанная курица людям на смех. Если вообще в бою с каким-нибудь мелким демоном не помру из-за того, что не смогу вовремя увернуться.       Усмехнувшись, она зачерпнула полную ложку и отправила её в рот.       — Что ж… Понимаю тебя как никто другой, — Ланн присел поближе к костру и протянул к тому чешуйчатую руку, — но ты же знаешь, что я и остальные не дадим тебе умереть, даже если мелкий демон будет размером с вон ту гору.       Гора вдалеке и впрямь внушительна, но Ланн точно не лукавил, делая такие громкие сравнения. Фрид`Х уже давно научилась считывать его эмоции, какой бы стороной тот не вертелся во время разговора.       — В этом-то и проблема, — говорить пришлось с немного набитым ртом, но разве есть тут кто, кого стоит стесняться? — Последнее, что мне хочется, так это жить с чувством вины, что мои друзья и знакомые в лучшем случае пострадали из-за того, что я не научилась управлять своими же лишними конечностями.       — Не лишние, а дополнительные.       — Ага! Запасные, — Фрид`Х украдкой взглянула на него. — Был бы у тебя постоянно отрастающий длинный хвост, что бы ты делал?       — Монгрелы в моем племени не знали бы тогда голода. Или хотя-бы иногда о нём забывали.       Другого ответа Фрид`Х почему-то и не ожидала.       — Наверное, не совсем удачный пример. Ладно. Но рано или поздно я научусь скрывать крылья, как и нимб, или хотя-бы чувствовать и контролировать их, чтобы не болтались бесполезным грузом… Просто сейчас я чувствую себя подростком, тело которого изменилось быстрее, чем он успел это понять. Даже эту рану на груди перевязать нормально не могу, — смутившись, она проверила не сползла ли повязка, — потому что за спиной вот такая «красота».       Ланн задержал на её крыльях заинтересованный взгляд, прежде чем ответить.       — А говоришь, что бесполезный груз. Красота, знаешь ли, непредсказуемое, но сильное оружие.       Фрид`Х поперхнулась, хотя опять же – разве мог он ответить как-то иначе?       — Я ценю, что ты всегда стараешься меня приободрить из-за таких пустяков. У тебя это получается.       — Всегда пожалуйста. Я рад, что у меня это получается. Это меньшее, что я, оказывается, могу делать.       Казалось, что разговор зашёл в тупик неловкости, и вот-вот они разойдутся каждый в свой угол, но Ланн заговорил снова:       — Знала бы ты сколько пришлось сменить подушек, когда у меня начал расти рог. И как бы маленький Ланн не повернулся, а уснуть не мог, потому что с одной стороны отросток-убийца-подушек, а с другой достаточно чувствительная кожа, которая то и дело отходит слоями. «Потому что ты растёшь» – говорил Ланну отец, но тот всё равно боялся и считал, что распадается на части, как его мёртворожденный брат, и… — он резко замолчал, осознав, что портит Фрид`Х весь аппетит, и встал. — Извини, ты ешь, а я тут про свою линьку и прочее. Наверное, мне лучше сделать ещё несколько кругов у лагеря и поверить каждый куст на наличие демонов и культистов в них. И так до конца смены.       — Я не припоминаю, чтобы демоны когда-либо прятались в кустах.       — Именно поэтому и проверю: они же твари хитрые, коварные.       — Нет, останься, пожалуйста.       Собиравшийся уже уходить Ланн остановился, некоторое время не решаясь принять приглашение, но затем вернулся обратно к костру и выжидающе посмотрел на неё. Закончив трапезу, Фрид`Х убрала тарелку подальше и села на колени.       — Можешь вытянуть руку? Нет, другую.       — Ты хочешь потрогать мою чешую?       — Да, а что в этом такого? Или ты против?       — Нет, не то чтобы против. Просто на ощупь она сильно отличается от шёлка или любой другой ткани, продав которую можно прокормить три семьи на месяц вперёд, — и снова он попытался спрятать эмоции, отвернувшись. Зато как интересно переливается чешуя в свете костра. Жаль, что Зосиэль остался в Дрезене и не сможет запечатлеть этот момент хотя бы в небрежных набросках. — Но нет, я не против. Трогай, конечно.       Ожидая, что его кожа будет грубой, сухой или наоборот склизкой, Фрид'Х прикоснулась к ней осторожно. Скорее, боясь повредить, нежели ощутить отвращение. Из-за чешуек та и впрямь оказалась немного шершавой, но только если гладить против их направления. Если же по – то, напротив, кожа гладкая, сухая и едва ли тёплая, несмотря на ночную прохладу, приятная. Войдя во вкус, Фрид`Х принялась обеими руками разглаживать чешую, аккуратно мять и массировать.       — Я, надеюсь, ты не пытаешься её снять? — голос Ланна слегка осип, из-за чего разобрать интонацию было несколько тяжелее, и ему, тоже это осознав, пришлось прочистить горло. — Хотя если это будет происходить таким образом, то я вовсе не против.       — М? — опомнилась Фрид`Х. — Прости, Ланн, я увлеклась. Твоя кожа и впрямь отличается от шёлка – её трогать гораздо приятней.       Не сдерживая и на этот раз не пряча улыбку, он слегка отстранился.       — Правда? А я боялся, что ты с криками побежишь к ближайшему водоёму мыть руки, — пришлось снова прочистить горло. — Только никому об этом не рассказывай, иначе точно объявят на меня охоту, чтобы сделать партию-другую кошельков.       — Хорошо, не скажу. Буду одна трогать. Что я?… — теперь уже она отвернулась. — Это из-за недосыпа. Наверное, мне лучше лечь обратно спать, пока не наговорила всякого… Кто тебя должен сменить?       — Арушалай.       — Арушалай? Отлично. А вот и она!       — Ой, — раздался голос из, как могло показаться, пустоты. — Мне жаль, я тут просто…       — И она уже вышла на смену. Это хорошо. Значит, оба пойдём… — ну вот и что это такое? — До завтра, в общем. Нэнио, тебя это тоже касается.       Последняя даже не услышала её, продолжая вести свои записи, а Фрид`Х, спешно забираясь в палатку, снова её снесла крыльями, превратив в низенький шалаш. Поправлять не стала, махнула рукой.       Убедившись, что их командору не нужна помощь, Ланн и Арушалай посмотрели друг на друга.       — Странно. Она вела себя, как ты.       — Разве?… Нет, тебе просто показалось, — Ланн предпочёл сменить тему: — Не хочу показаться ханжой, но как давно ты там стояла и наблюдала за нами?       — Давно… — проговорила Арушалай несколько раз, явно пытаясь вспомнить что для смертных значит это слово: минуту, две, час и его половину. — Нет, не давно.