Глава 3 – Тайное становится явным

Тишина на улице была прервана криками и сиреной. Передо мной развернулось целое действо — по тротуару в мою сторону со всех ног бежала высокая фигура в черной толстовке с капюшоном, весьма плохо скрывающим лицо, поэтому сразу стало ясно, что этот вор — подросток. Он держал в руках сумку, а за ним еле поспевала девушка, которая, судя по округлившемуся животу, беременна. Процессию завершал шерифский крайслер с мигалками и противно воющей сиреной, выехавший из-за поворота. Если бы это было очередное комедийное шоу по телевизору, я бы уже давно рассмеялась. Правда ведь, со стороны это выглядело слишком комично. Однако, это реальная ситуация, по себе знаю, что воровство ни к чему хорошему не приводит, поэтому решила посодействовать в поимке воришки. Столкновение беглеца со мной было неизбежно, и я бросилась вперед, чего парень явно не ожидал. Еще несколько метров — и я уронила его на тротуар, отчего парень зашипел из-за сильного удара с асфальтом. Отточенным движением я заломила его руки за спину и стала дожидаться шерифа. Спустя полминуты подбежала девушка, с трудом дыша и держась за свой живот. Я выдернула из руки парня сумку и протянула весьма юной на вид девушке. С первого взгляда мне показалось, что ей только-только стукнуло восемнадцать, не больше. — Вроде это принадлежит тебе, — с улыбкой сказала я, все еще сидя на корточках, а второй рукой крепко держа беглеца. — Спасибо вам огромное! Здесь все мои деньги! — девушка скромно улыбнулась, прижав к груди свою синюю сумку, — Как мне вас отблагодарить? — Все хорошо, главное заботься о себе и малыше, — мне благодарно кивнули. К этому моменту подъехал и шериф. Он выключил сирену и мигалки, после чего подошел к нам. — Здравствуйте! Искренне благодарю за помощь в задержании преступника! — мужчина наклонился над парнем и щелкнул наручниками, поднимая того с колен на ноги, — Эшли, ты в порядке? — Да, шериф, все хорошо, мне очень помогли! — на меня воззрились две пары глаз. — Всегда рада помочь! Сама, скажем так, в рядах хранителей порядка, — я потерла запястье. Девушка по имени Эшли удивленно выпучила глаза. Шериф же с уважением пожал мне руку. — Ого, не ожидал такого! Вам смело можно идти ко мне в помощники, — лукаво добавил шатен, широко улыбнувшись и подмигнув. Он что, флиртует? Но мужчина как ни в чем не бывало повел хмурого и молчаливого юнца к своему автомобилю. — Спасибо за предложение, я подумаю, — я прошла вслед за шерифом. — Шериф, а я могу уже идти? — о себе напомнила пострадавшая. — А ты не будешь писать заявление на Феликса? — мужчина недоуменно посмотрел на Эшли, на что она уверенно кивнула. — Мне его жаль. Да, он поступил плохо, но явно не от лучшей жизни. Лучше помогите ему и объясните, что так делать нельзя. Да и мне сейчас надо срочно на работу, нет времени на это. Я хмыкнула. А Эшли не глупая. И видимо сама не понаслышке знакома с воровством. — Что же, раз так, то, конечно, не смею задерживать, — шериф кивнул и о чем-то заговорил с Феликсом, который сидел в автомобиле и отчаянно и зло смотрел на мужчину. А ведь и я когда-то была такой — потерянной и непонятой. — Простите, — Эшли обратилась ко мне, — как вас зовут? — Эмма, — стоило мне представиться, как ко мне подошли и крепко обняли. От удивления я замерла, как статуя. — Большое вам спасибо, Эмма, — с этими словами Эшли отстранилась и ушла. — Что, редко слышите благодарности? — шериф, закончивший с парнем, вновь развернулся ко мне. — Да, это было… неожиданно, — я все еще смотрела вслед девушке. Уже не в первый раз Сторибрук удивил меня. — Эмма, верно? — я развернулась к мужчине. — Да, Эмма. Эмма Свон. — Рад знакомству, Эмма. Я — шериф Грэм. — Взаимно, шериф Грэм. Я еще могу чем-то помочь? — Ну, из-за того, что Эшли отказалась писать заявление, то и показания свидетелей нам не понадобятся, поэтому нет, спасибо, — широкая улыбка озарила лицо Грэма. Удивительно, как такой добрый с виду человек стал шерифом города? Хотя, чему я удивляюсь? В этом городе все не так, как я привыкла ожидать. — Ну что же, раз во всем разобрались, я пойду, — после насыщенной утренней пробежки, встречи с мэром, да еще и задержания вора, мой желудок дал о себе знать. — Да, конечно! — я уже собралась возобновить бег, как Грэм опять меня позвал. — Эмма, если вам действительно понадобится работа, я буду рад видеть вас моим помощником. Вот моя визитка, — шериф протянул мне бумажку с номером своего телефона. Я удивленно приподняла бровь. Грэм не шутил, предлагая работу помощником шерифа в Сторибруке? Звучит интересно. — Что же, спасибо, возьму на заметку, — я улыбнулась и быстро пихнула в карман худи визитку и, отсалютовав рукой, как можно быстрее побежала в кафе, внутренне изнывая от дикого голода. *** Неделя в Сторибруке прошла быстро и незаметно. За это время я успела познакомиться со многими жителями городка и даже зарекомендовать себя. Многие охотно здоровались со мной, завидев на улице, не по наслышке зная о неожиданной гостье их отдаленного от суеты Мэна уголка. Да и еще о помощи Эшли все узнали моментально — вот уж правда, что в маленьком городе новости разлетаются очень быстро. И теперь я стала для всех неким героем. У меня даже интервью для газеты хотели взять, но я отказалась. Однако, сфотографироваться заставили. И следующим утром после знакомства с Эшли и Грэмом я увидела статью о себе в городской газете «Зеркало», что стало для меня очередным шоком. Но Руби и Мэри-Маргарет отнеслись к этому очень радостно и устроили небольшой девичник для нас троих в кафе «У бабушки». За все время нашего недолгого знакомства с Шапкой и Снежкой мы очень поладили и нашли общий язык. Но чем больше я смотрела на Мэри-Маргарет, тем больше мне казалось, что мы знакомы. Не знаю даже, с чем связано это навязчивое ощущение. А вот привыкнуть ко всем сказочным именам было нелегко, но так весело! За каждым прозвищем стояла своя история, в чем-то перекликающаяся со сказками. Это было некой традицией сторибрукцев. Все они очень любят сказки, проводят фестивали, маскарады, массовые чтения, сами становятся героями известных историй. Сторибрук — действительно волшебный город. Но я не забыла о своей изначальной цели поездки в Сторибрук. Я активно прощупывала почву и наблюдала. За неделю знакомства я весьма хорошо поладила с мэром, что остальным казалось сродни чуду. Но одного за все время пребывания здесь я так и не поняла — почему Реджинальд так пугает всех? Почему его посчитали странным, дали прозвище Злого Короля, просто невзлюбили? Когда я общалась с ним, я не видела в нем ничего из того, о чем мне рассказывали. На деле же я, с трудом признавая это даже в мыслях, была очарована мужчиной. — Привет, Руби! Ты вовремя, я только собиралась поделиться своими наблюдениями, — в квартиру Бланшар, а это фамилия Мэри-Маргарет, как я узнала от нее, ворвалась запыхавшаяся Лукас. — А я это… чувствовала… Привет, кстати! — отдышавшись, шатенка своей гордой походкой прошествовала до кухонного островка, где мы уже во всю распивали чай с Мэри-Маргарет. — Тебя опять бабуля задержала? — уточнила Снежка. — Ага, как всегда, ничего нового, — отмахнулась Руби, — Ну и что же вы хотите нам поведать, детектив Свон? — быстро подсев ко мне, Шапка уперлась подбородком в свои сложенные руки, выжидательно смотря на меня. — Да я погляжу, вы сама нетерпеливость, мисс Лукас! — это высказывание было проигнорировано слишком уж жаждущей моих новостей Руби, поэтому я начала свой рассказ, окунаясь в воспоминания о прошедшей неделе. *** За неделю я часто пересекалась с Реджинальдом Миллсом, что всегда крайне сильно удивляло его, а меня веселило. Приехала я в Сторибрук в среду, поэтому до субботы пересекалась с Миллсом лишь «У бабушки» или около мэрии. — Мисс Свон, признайтесь, вы следите за мной? — спросил мэр в пятницу, сидя со мной в кафе и отпивая свой терпкий кофе. Внутри что-то тихо ухнуло, но я старательно проигнорировала это. — Да вы что, мистер мэр, может это вы следите за мной? — я скорчилась, наблюдая за спокойным мэром, пьющим такой горький кофе, что его терпкий запах добрался и до меня, — И как вы вообще пьете это? На меня обратили свой пронзительный взгляд карих глаз. — С грацией и величавостью короля, — он невозмутимо сделал еще один глоток, определенно специально оттопырив мизинец. — Господи, Реджинальд, ваша самоирония зашкаливает! — я разразилась громким смехом, от чего другие посетители кафе обратили свой взгляд на мило болтающего мэра с приезжей гостьей и уже были готовы покрутить пальцем у виска. *** В воскресенье я познакомилась с его сыном — Генри. И этот малыш вызвал у меня такое сильное желание быть с ним рядом и защищать его, что я сама испугалась своих мыслей, но виду не подала. — Мистер мэр! Вот и снова встретились, — я самодовольно хмыкнула, завидев знакомую фигуру в парке, где гуляла. За руку Реджинальд держал очаровательного мальчишку, который только завидев меня, улыбнулся во все зубы и помахал. Я, поддавшись этому невинному и такому доброму взгляду, помахала в ответ. — Генри, как я тебя учил здороваться? — удивительно мягким тоном, о существовании которого я даже не догадывалась, Миллс спросил сына и пошел ко мне на встречу, кивнув в знак приветствия и снисходительно улыбнувшись в своей обычной манере. Несколько секунд малыш задумчиво чесал затылок. А потом, осененный догадкой, вырвался из руки отца и подбежал ко мне, задрал голову, чтобы видеть мое лицо и серьезным тоном сказал: — Добрый день, мэм. Я еле сдержала улыбку и также серьезно ответила: — Приветствую вас, сэр, — мне протянули маленькую ручонку, которую я пожала. Еще мгновение мы внимательно смотрели друг на друга, а потом дружно рассмеялись. К нам подошел Реджинальд, кладя руку на плечо сына. — Молодец, правильно сказал, — с какой же нежностью и любовью он потрепал Генри за волосы! Мое сердце неумолимо таяло при виде открывшейся картины. Взгляд карих глаз направился в мою сторону. — Здравствуйте, мисс Свон. — Сколько раз я говорила — зовите просто Эмма! — мэр невозмутимо поднял бровь. — Зато вы без моей просьбы зовете меня по имени, парадокс, никак иначе. — Но вы так и не сказали, что вам это не нравится. Молчание — знак согласия, — за время нашего общения я привыкла к язвительным ноткам в речи Миллса и не расценивала их за оскорбление. — Мне уже и молчать теперь опасно, да? — мужчина хмыкнул и опустил взгляд на сына, который дергал его за пальто. — Да, дорогой? Мальчик махнул рукой, прося опуститься к нему. Реджинальд присел на корточки, внимательно выслушивая малыша, который что-то шептал на ухо своему папе, время от времени поглядывая в мою сторону. Прелесть, честное слово. Спустя минуту мэр кивнул и вновь поднялся. — Мисс Свон, Генри очень уж хочет с вами погулять, как вы к этому отнесетесь? — Конечно положительно, разве есть варианты? — теперь настала моя очередь опуститься перед мальчиком, который взволнованно следил за мной. — Давай знакомиться, я — Эмма, а ты, верно, Генри? Он кивнул. — Что же, Генри, значит, пойдем гулять? — малыш радостно подпрыгнул и схватил меня за руку. — Да! Пойдем гулять! Реджинальд не успел и рта раскрыть, как Генри утянул меня на детскую площадку. Когда я оглянулась назад, то увидела, как он улыбался, смотря на нас. *** Наша следующая «крупная» встреча произошла во вторник. И в очередной раз мы пересеклись в кафе. Это стало уже традицией — хотя, учитывая то, что это единственная закусочная в городе, где быстро делают еду на вынос, и это очень удобно тем, кто пришел на обеденный перерыв с работы, то все становится очень логичным. — Привет, Генри! — я помахала рукой мальчику, который, как только увидел меня, сразу подлетел и уселся рядом за барной стойкой. Пришлось помочь, чтобы он не свалился, пока залазил на высокий стул. А то желания быть убитой мэром абсолютно не было. — Привет, Эмма! — не церемонясь, малыш начал что-то болтать о школе, что я аж не успевала разбирать его слова. Но тут подоспел Миллс и посмотрел на Генри своим фирменным взглядом с приподнятой бровью, и его сын сразу замолчал. Вот это понимаю — воспитание на высшем уровне! — Прошу прощения, Генри любит поговорить, — с другой стороны от меня сел и сам мэр. — Все в порядке, не переживайте! Кто же не любит поболтать? — Допустим, я. В словах Миллса читалась самоирония и шутливость, тщательно замаскированные под серьезность. Я хмыкнула на его слова. — Если бы это было так на самом деле, я давно бы уже вылетела из этого города, разве нет? — Возможно, — внимание мужчины привлекла Руби, спросив, что он будет заказывать. — Мне, пожалуйста, мой обычный заказ, а Генри… Генри, что ты будешь? Не раздумывая Генри выпалил: — Какао с корицей и сэндвич с сыром на гриле! — я чуть рот не раскрыла. Пацан заказал то, что я обычно себе заказываю здесь! Вот так совпадение… Руби кивнула. — Что-нибудь еще? Миллс уже хотел ответить, но тут перевел взгляд на меня. Он прищурился, а потом спросил: — Мисс Свон, вы уже ели? Я отрицательно покачала головой, с интересом наблюдая за мэром, который, как мне показалось, стушевался, спрашивая меня. — Раз так, что вы хотите? Я угощаю. За спиной Реджинальда я увидела Руби, которая лукаво улыбнулась, подмигнула мне и показала больший палец вверх. Я хотела уже закатить глаза, но сдержалась. — Окей, хорошо, супер, — почему именно сейчас я начала нести фигню, смутившись порыва Миллса?! — Думаю, что я буду тоже самое, что и Генри. Реджинальд кивнул и еще несколько секунд внимательно смотрел на меня, будто что-то обдумывая. — Хорошо, тогда два какао с корицей и два сэндвича с сыром на гриле, — Руби записала заказ и удалилась, еще раз напоследок ухмыльнувшись и подмигнув мне, что аж захотелось в нее что-нибудь кинуть. — Что же, спасибо, Реджинальд, — я первая разорвала повисшую неловкую тишину. — Всегда пожалуйста. Миллс хотел добавить что-то еще, но его опередил Генри, напоминая о себе: — А мы сегодня в школе играли в рыцарей! Мы воззрились на мальчика. — И как вы играли, дорогой? — ласково спросил Реджинальд. Все-таки как ему идет быть отцом! — Мисс Бланшар принесла нам деревянные мечи и щиты! Она сказала, что мы будем ставить спектакль! — Ого, классно! И кого ты будешь играть? — надо будет потом спросить у Снежки, с чего это она решила устроить постановку. — Я буду рыцарем белого клана! — Это из какой-то сказки сюжет? — Реджинальд скрепил руки и выжидающе посмотрел. И чего он нервничает? — Да, мисс Бланшар нашла в школьной библиотеке одну сказку про Белого и Черного рыцаря, и ей она очень понравилась! — Сказка про Белого и Черного рыцарей? Я что-то не припоминаю такой, — я начала прокручивать все сказки и мультики, которые видела, но так и не вспомнила ничего схожего с тем, что назвал Генри. — А я, кажется, знаю, — Реджинальд посмотрел на меня. — Эту постановку придумали, когда я учился в школе. Я тоже там играл. Но есть некая особенность у этого спектакля — там играют не только дети, но и их родители. Так, вместе со мной играл мой папа. Так вот почему Миллс так распереживался! Он просто не горит желанием участвовать в спектакле! Но ради сына он это сделает, я уверена. — Да, мисс Бланшар сказала, что нужно спросить у тебя, хочешь ли ты сыграть! Прошу, папочка, я очень хочу, чтобы ты играл со мной! — мальчик сложил руки в умоляющем жесте и сделал глаза, как у кота в сапогах из мультика. И как еще мэр держится? Реджинальд, казалось, на мгновение, растерялся, но быстро пришел в себя. — И какую роль мне предложила мисс Бланшар? — Черного рыцаря! Миллс раскрыл и закрыл рот. — И я полагаю, что никто особо не хочет брать эту роль? Генри кивнул. — Раз так, то… конечно, Генри, я сыграю Черного рыцаря. Малыш хлопнул в ладоши. Я посмотрела на немного растерянного Миллса и рассмеялась, на что тот хмуро посмотрел на меня. — А еще мисс Бланшар предложила сыграть Эмме роль Белого рыцаря! Теперь я поперхнулась воздухом и удивленно повернулась к Генри. А Миллс в свою очередь громко рассмеялся. — Что? — тупо спросила я. — Мисс Свон, неужели вы не поняли — вам предложили сыграть Белого рыцаря. Это огромная честь, — наигранно торжественно ответил за сына мэр. Я пихнула его локтем в плечо. — Ладно, один — один, Реджинальд. Малыш, ты уверен, да? Ничего не перепутал? Парень уверенно кивнул головой. — Мисс Бланшар сказала, чтобы я предложил тебе сыграть Белого рыцаря! Я посмотрела на Руби, которая принесла наш заказ и подозвала ее. По ее ухмылке я поняла, что она была в курсе задумки Снежки. Я наклонилась к ней и гневно прошептала: — Слушайте меня внимательно, мисс Лукас. Передайте мисс Бланшар, что я ее убью, а заодно и вас! Руби лишь рассмеялась и также тихо ответила: — Передам слово в слово, мисс Свон. Шатенка ушла, оставляя меня с семьей Миллсов наедине. — Вот ваша еда, мисс Свон, — мне протянули завернутый в бумагу сэндвич и стакан с какао. — Спасибо, — я откусила сэндвич, на мгновение забыв обо всем — слишком уж вкусно готовят здесь. — Эмма, так ты сыграешь Белого рыцаря, да? — обеспокоенно спросил Генри. Да уж, теперь я понимаю Реджинальда, который просто не смог отказать этому ребенку. — Да, малыш, я сделаю это. — Говорите так, будто на казнь идете, — съязвил мэр, на что я лишь показала ему язык. Он на мгновение распахнул глаза, но также быстро одел свою непроницаемую маску. Генри рассмеялся. — Вы преувеличиваете, мистер мэр. — Так значит, мисс Свон, нам придется сыграть рыцарей, которые враждуют друг с другом. Я подняла бровь. — Да? А где вообще можно ознакомиться с оригиналом истории, чтобы хотя бы представлять с чем я имею дело? — Такая книга есть у меня дома. Я могу вам дать на время. Я кивнула и посмотрела на Генри, который с нескрываемым удовольствием пил какао с корицей. — Нравится корица? — Очень! Я ее обожаю! — пацан с радостью начал рассказывать о том, что если бы ему разрешил папа, то он бы все ел только с корицей. — Генри, я уже объяснял тебе, что в больших порциях корицу есть тоже нельзя, тебе может стать плохо, — нахмуренный вид брюнета навел меня на мысль, что Реджинальд уже и не знает, как справиться с манией сына к корице. Я решила помочь ему. — Знаешь малыш, твой папа прав. Я вот тоже люблю корицу и… Меня перебили. — Правда? Ты любишь корицу? — Миллс цокнул, на что Генри виновато опустил голову. Говорю же — воспитание на высшем уровне! — Да, очень люблю, как и ты. Но однажды, когда я была как ты, съела килограмм корицы за день! После этого я целый месяц пролежала в больнице и питалась одной невкусной кашей, — я приукрасила свою историю: на самом деле в детстве я и впрямь съела очень много корицы, стащив с кухни у очередной приемной семьи, и меня сильно вырвало, я неделю ходила, как зомби, и могла питаться одной безвкусной кашей. А если съесть килограмм корицы — это скорее всего приведет к летальному исходу, но малышу этого знать не обязательно, главное припугнуть. И это сработало: мальчик испуганно прижал ладони ко рту и посмотрел на какао. Я знала, что если не добавить что-то хорошее, то возможно Генри вообще перестанет любить корицу, поэтому сказала: — Но если ты будешь слушаться папу и есть и пить что-то с корицей в меру, сколько тебе скажут, то ты станешь еще сильнее и круче! И сыграешь самого классного рыцаря! Генри еще несколько секунд смотрел на меня, а потом яро начал пить свое какао. Я хмыкнула и развернулась к Реджинальду, который тепло улыбнулся мне и с благодарностью сказал: — Спасибо. Я уже и не знал, как ему объяснить, что добавлять много корицы не только вредно, но и опасно. А вы выдумали эту историю или нет? — Обращайтесь, мистер мэр, рада помочь. На самом деле, я преувеличила, но со мной реально был случай, когда я съела слишком много корицы и отдувалась целую неделю и ела одну кашу. Она реально была мерзкой! Мы тихо рассмеялись. Тут Генри опять напомнил о себе: — Папочка, а давай Эмму в гости пригласим? Я поперхнулась своим какао. И что же на это ответит Миллс? Сначала он внимательно смотрел на сына, потом на меня, а потом, отпив свой кофе, спокойно ответил: — Почему бы и нет? Мисс Свон, приглашаем вас на ужин завтра в шесть. Я второй раз поперхнулась какао, на что Реджинальд хмыкнул в своей манере. — А вы любите играть на эмоциях людей, как я погляжу, мистер мэр. Реджинальд улыбнулся и хитро ответил: — Возможно. Так что, мисс Свон, вы придете? Я заодно дам вам книгу. Я прикинула, есть ли у меня завтра планы. С девчонками мы не собирались никуда, поэтому я была свободна. — Хорошо, я приду. В шесть, верно? — Абсолютно верно. *** — Пацан, да ты крутой! — я восхищенно похлопала малышу, который показал мне свой рисунок себя вместе со своим папой, — Мне до такого как до луны пешком! — в его манере рисования, в черточках и кружочках, еще кривоватом почерке было что-то знакомое, что я невольно сравнила Генри с собой в детстве. Схожесть была на лицо. После первой встречи с парнем я часто начала возвращаться к этой мысли. В голове начали появляться совершенно абсурдные мысли. Счастливое личико озарило своим светом все в доме мэра. Как и договаривались, к шести я подъехала к дому семейства Миллс на Миффлин стрит 108. Я была под впечатлением, когда увидела этот особняк. У Реджинальда определенно есть вкус. Внутри дом показался мне еще больше и изысканнее. В этом месте сразу чувствуется огромное состояние мистера мэра. Повезло Генри вырасти в такой семье, где его папа обеспечивает его всем необходимым и даже больше, заботиться и сильно любит. Я завидовала этому малышу белой завистью — в его возрасте я только и мечтала попасть в такую семью. Кстати, интересно, а что стало с его мамой, и почему Реджинальд один? — Генри, помоги мне накрыть на стол! — Миллс подошел ко мне в гостиную, наблюдая за убежавшим на кухню сыном. — Он у вас очень классный мальчишка. Так хорошо, когда у тебя такой родитель. — Какой? — невозмутимо спросил хозяин особняка. Он пытался всем своим видом не показывать свою заинтересованность, но я смогла считать ее. — Любящий и заботливый, — я перевела взгляд куда-то вглубь дома. На душе стало тоскливо, вновь вспомнилось время, когда я была в системе. — Мне кажется, или ваш оптимизм куда-то делся? Даже не вериться как-то, — я почувствовала на себе очередной проницательный взгляд мэра. В его голосе я услышала теплые нотки и… сопереживание? — А мне кажется, что ваша ирония никогда не исчезнет, — я невесело хмыкнула, замолчав. Продолжая чувствовать на себе взгляд, я не выдержала, — Что? Почему вы так уставились на меня, мистер мэр? Он тихо выдохнул. — За вами интересно наблюдать, знаете ли, — было ощущение, что мэр хотел сказать что-то другое, — То вы горите от своей энергии, то теперь вот чуть в улитку не превратились. Я возмущенно раскрыла рот. — Это я-то улитка? Я? — я начала напирать на мужчину, показывая на себя пальцем. Реджинальд ни на миллиметр не сдвинулся, когда я оказалась в шаге от него. Только немного натянулся от напряжения. — Вы. Здесь так много мисс Свон? — Не думаю. Сердце бешено заколотилось, отдавая в висках тупым стуком. Я посмотрела прямо в глаза мэру, который постепенно плавил мой мозг. Для этого пришлось немного приподнять голову, именно в этот момент разница в росте чувствовалась, как никогда до этого. Он такой высокий и сильный, красивый и непоколебимый… — Мисс Свон, — его голос стал тише, но оставался таким же бесстрастным, — Пора ужинать. Я кивнула, не сдвинувшись ни на дюйм. Меня будто обездвижили, заставили замереть в этом прекрасном мгновении. Реджинальд наклонился. — Генри нас ждет, Эмма. Не стоит заставлять ребенка ждать, —то, что он назвал меня по имени, еще больше спровоцировало мое сердце ускориться. То, как он произнес мое имя, эта интонация, извечная хрипотца в голосе — это было самое прекрасное, что я слышала. Еще бы совсем немного, и его дыхание коснулось бы меня, но дистанция была относительно большой для этого. Внезапно, будто кто-то вернул мои мозги мне на место, я резко дернулась, отступая. — Конечно, — я быстро ушла в кухню, стараясь не оглянуться назад. Сложившаяся ситуация невольно заставила меня посмотреть на мэра так, как я безумно хотела, но отчаянно отказывалась делать, зная, что ни к чему хорошему это не приведет. Однажды мне уже разбили сердце. После этого мы с мэром сделали вид, что ничего не произошло. Это было странно, неловко и сложно, но иначе нельзя. Безмолвный договор был подписан, когда мы пересеклись взглядами за кухонным столом. Тот ужин прошел шикарно. Я просто офигела, узнав, что Реджинальд любит готовить. Мне аж неловко стало, что я сама только и умею простенькие блюда делать. А его еда — это нечто! Ела бы каждый день, честное слово! — Я до сих пор под впечатлением, Реджинальд. Ваша лазанья — это восьмое чудо света! — Спасибо, мисс Свон, рад, что вы оценили ее своим непрофессиональным взглядом. Я рассмеялась, хотя тот факт, что мэр снова назвал меня по фамилии, немного расстроил. — Вы были бы не вы, если бы не съязвили, да? — Я думал, вы уже давно это поняли, иначе бы просто не находились здесь, нет? — вопросом на вопрос ответил Миллс. — И то верно, — я положила в рот очередной кусок лазаньи и блаженно промычала. На это Реджинальд лишь снисходительно улыбнулся. Тут о себе напомнил Генри, который сидел напротив меня. Во главе стола, естественно, восседал старший Миллс. — Ты еще не пробовала папины турноверы! Они еще вкуснее! — с набитым ртом сказал пацан. Реджинальд, видимо уставший делать замечания сыну, устало хмыкнул. — Да? Раз такое дело, придется устроить еще один ужин. Мэр посмотрел на меня, подняв бровь. — А вы, я посмотрю, совершенно лишены чувства такта, мисс Свон. — И если бы вам это не нравилось, меня бы здесь не было, ведь так? — также, как несколько минут назад говорил брюнет, ответила я. — Так, — улыбнулся Реджинальд. Он взял наши пустые тарелки, намочил и положил в посудомойку. — Генри, тебе ведь еще надо делать уроки? Мальчик моментально стал хмурым и кивнул. — Тогда пока иди к себе в комнату и позанимайся. Через полчаса будет десерт, я позову тебя. Генри, услышав о десерте, опять стал радостным и убежал наверх. — Как насчет вина, мисс Свон? — Я же говорила, просто Эмма. — Хорошо, как насчет вина, просто Эмма? Я хмыкнула, поднимаясь со стула и скрещивая руки на груди. — А есть что покрепче? На этот вопрос Реджинальд лишь в очередной раз усмехнулся и махнул рукой, зовя за собой. — Тогда определенно мой яблочный сидр. — Вы еще и сидр делаете? Я поражена. — Именно вашего восхищения я и ждал всю жизнь, — иронично ответил Миллс. Мы пришли, судя по обстановке, в кабинет мэра. Все здесь было отражением его личности — строго, четко, идеально и красиво. — Присаживайтесь, — Реджинальд сел на кресло, стоящее напротив кожаного дивана, на который я и плюхнулась. Между нами стоял круглый столик, на который мэр поставил два стакана и бутылку с сидром. Он разлил напиток и протянул один стакан мне. Я вытянула его вперед и сказала: — Спасибо за приглашение, Реджинальд, — и сделала глоток напитка. Сидр оказался немного обжигающим, но очень вкусным. — Нравится? — Миллс, покачивая свой стакан в руках, наблюдал за мной. — Очень даже интересный вкус. Из каких яблок он сделан? — Моих. На территории мэрии растет яблоня, яблоки которой я использую для турноверов и сидра. — Вот как. Покажите свою яблоню? — Все возможно, Эмма. Реджинальд в то время, пока мы были у него в кабинете, заказал из магазина мороженное, которое привезли примерно через полчаса, как он и обещал Генри. За это время мы побеседовали на отвлеченные темы. После того, что произошло в гостиной я немного поубавила свой пыл в расспросах о жизни мэра, мне было неловко. Миллс оказался весьма понятливым и проницательным, чтобы тоже быть гуманным в своих словах. Он рассказал о жизни Генри, а также о том, что на самом деле он — приемный. Мне стало жаль пацана, что его бросили родные родители, сама по себе знаю, как это ужасно и страшно, но радостно, потому что его взял на попечение такой заботливый мужчина. Повезло, что малыш и не знает, что он приемный, потому что Реджинальд забрал его практически новорожденным по программе тайного усыновления. Я вновь вспомнила о том, что вспоминать не хотелось. На вопрос, почему Миллс не завел свою семью, он не ответил, сказав, что приехало мороженное. Но я знала, что он лжет. Но вопрос был слишком личным, поэтому я поняла, что перегнула палку в расспросах. Мэр позвал Генри, мы все вместе поели шоколадное мороженное, явно заказанное по вкусу малыша, хотя и я как-то говорила Миллсу, что люблю шоколад. Остается гадать, для кого он сделал такой выбор вкуса. Парень вновь напомнил о постановке про рыцарей. Вот уж я не думала, когда ехала в Сторибрук, что буду играть рыцаря в школе. Реджинальд сходил за книгой и принес мне весьма старинный фолиант, с кожаной обложкой и черно-белой тисненной надписью: «Однажды в Королевском ордене Лебедя». Книга оказалась весьма большой и тяжелой. И оригинал этой сказочки явно недетского содержания, судя по картинкам, которые я там увидела. — Сама эта история предназначена больше для аудитории старше четырнадцати — пятнадцати лет, мы сами ставили ее в выпускном классе. Но, видимо, мисс Бланшар нашла упрощенную версию для ребят возраста Генри. — Понятно. А откуда у вас эта книга? Выглядит она… весьма немолодой, скажем так, — я весело посмотрела на мэра. — Семейная. Передавалась от отца к сыну. Когда она появилась — без понятия, она и впрямь старинная. — И вы доверяете мне свою семейную реликвию? — Думаю, что вы не настолько неаккуратны, чтобы сделать что-то книге, которая пережила меня. В детстве я был весьма активным ребенком, — немного тихо ответил Миллс. Вот как значит, активным? Интересно, что он имеет ввиду? Хулиганил? Или что-то поинтереснее? Сложно представить мэра парнем — бунтарем. — Что же, спасибо за комплимент. А если серьезно — я буду предельно осторожна с этой книгой. — Охотно верю. Я посмотрела на время — уже перевалило за восемь. — Ну, думаю, мне пора. — Уже? Эмма, я хотел с тобой поиграть! — Генри, как оказалось, очень хорошо слышал наш разговор, уплетая свое мороженное. — Генри, Эмма живет в другом месте, ей надо домой, — тактично напомнил Реджинальд. Мальчик понурился, но кивнул. Я подошла к нему и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. — Малыш, не переживай, еще увидимся, обещаю. Тем более, что я буду играть Белого рыцаря, помнишь? — на что Генри кивнул, немного улыбнувшись. — Вот и молодец! — я ласково потрепала его по волосам. — Тогда давай прощаться? Я раскрыла руки для объятий. Несколько секунд малыш просто смотрел на меня, а когда я уже хотела опустить руки, спрыгнул со стула и влетел в объятия, что мне аж воздух выбило. — Ты правда вернешься? — Генри отстранился, чтобы посмотреть на меня своими большими глазками, в которых плескалось беспокойство. — Ну конечно, малыш, обещаю, — мы еще раз обнялись. На душе стало так спокойно, появилось ощущение, что так должно быть всегда — мне очень сильно хотелось проводить время с этим ребенком. Я встала, помахала на прощание, и мы с Реджинальдом, который все время нашего прощания с Генри молчал, прошли в прихожую. — Вы очень нравитесь Генри. — А до недавнего времени я и не думала, что есть такие замечательные дети. Он — просто чудо, правда. Ему повезло, что вы его взяли, — впервые за много лет мне захотелось поделиться тем, что я сама была в системе. Почему-то я хотела рассказать это Реджинальду, доверить ему свою тайну, ведь он смог осилить себя и поделиться со мной своей тайной о Генри. — У меня складывается ощущение, что вы не понаслышке знакомы с этой темой. Я кивнула. В горле пересохло. Тихо, но я ответила: — Когда я родилась, меня тоже бросили родители, оставили у придорожного кафе. Меня нашли люди и отправили в детский дом, записали в систему. Из года в год меня перекидывали в приемные семьи, но нигде я не задерживалась надолго. В подростковом возрасте я пыталась сбегать. У меня так и не появилось семьи. Я все время была одна. Но Генри очень повезло, он действительно любимчик судьбы. И я искренне за него рада. Реджинальд удивленно посмотрел на меня. Несколько минут мы стояли в молчании. Я начала думать, что зря это рассказала, как Миллс начал говорить: — Мне очень жаль, Эмма, что вам пришлось столкнуться с такими ужасными вещами. Но я поражаюсь тому, какой вы стали, пережив столько трудностей. По вам и не скажешь, что вы повидали такое. Вы всегда веселая, оптимистичная, держитесь бодро и готовы прийти на помощь. Вы очень сильная, Эмма. Я могу только восхититься вашей силой воли. Его искренние, сопереживающие слова заставили мое сердце в очередной раз уйти вскачь, а дыханию сбиться. По телу разлилось тепло, стало комфортно, появилось ощущение защищенности. И излучал это все Реджинальд. Я шагнула к нему, глядя в такие шоколадные карие глаза. Он шагнул в ответ. Мы оказались на расстоянии вытянутой руки друг от друга. — Спасибо, Реджинальд, за такие слова. Они имеют огромную значимость для меня. Спасибо. Вместо ответа мужчина сделал еще один шаг и обнял меня. Даже такое действие заставило меня зажечься пламенем, почувствовать значимость этого человека для меня. И он тоже показал, что я важна для него. Тепло наших тел смешалось, руками Реджинальд аккуратно и нежно держал меня за талию, а я обхватила руками его широкую и сильную спину. Казалось, прошла целая вечность, когда мужчина отстранился и, смотря мне в глаза, поцеловал на удивление такими мягкими губами мою руку. От этого места по телу будто прошелся электрический заряд. Я невольно вздохнула, неловко улыбаясь, не зная, что делать. Реджинальд улыбнулся в ответ и сказал: — Буду ждать нашей следующей встречи, Эмма. Этот голос стал для меня самой важной и самой красивой музыкой на всем белом свете. *** Вспоминая о вчерашнем поцелуе в руку, я будто вновь его почувствовала на своей руке. Я постаралась отмахнуть такие приятные мысли. Практически всю ночь я не спала, прокручивая ужин у мэра. В голову закрались мысли о том, что может и не стоить возводить стены, может не все люди причиняют боль, может мне стоит попробовать новую страницу в жизни. Я прочистила горло и вынесла общий вердикт под пристальным взглядом любопытных Снежки и Руби, жаждущих моего ответа, без упоминая некоторых компрометирующих моментов: — В общем, за прошедшую неделю мы неплохо так поладили с Редж… с Миллсом, — девушки лукаво посмотрели на меня. — И я не увидела ничего такого, что могло быть странным. Он очень заботливый отец, ответственный мэр, хоть и немного нелюдим. Хотя мне как-то удалось его разболтать! — мы дружно рассмеялись. — Да у тебя дар разбалтывать людей! Один твой взгляд, когда ты вернулась из кафе, когда узнала, что Снежка вписала тебя в спектакль без твоего разрешения, это что-то с чем-то, — Руби хохотнула, глядя на покрасневшую Мэри-Маргарет, которая уже сто раз за несколько дней извинилась за постановку. Она объяснила свой поступок тем, что мне надо развеяться и повеселиться. И ей показалось, что роль Белого рыцаря просто придумана под меня. Как я могла злиться после этих искренних слов? — Но сейчас я уже поняла, что идея с театром очень прикольная! Побыть рыцарем — что-то новое в моей карьере. Да и книга оказалась очень интересной. Ночью я, помимо своих дум, начала читать книгу, одолженную мэром. История про рыцарей оказалась захватывающей с первых страниц. И почему это произведение не ушло в свет? Такое должны прочитать все, могу так смело сказать, даже прочитав только несколько глав. Уверенна, остальные главы тоже не подкачают. А сама обстановка истории, приключения, замки, короли, сражения, рыцарские походы — очень пришлись мне по душе. Раньше я даже не догадывалась, что мне нравятся рыцарские романы. Теперь вот знаю. Так там еще и магию красиво писали! В общем, желание сыграть главную роль в спектакле в школе Сторибрука поднялось до небес. Снежка благодарно мне кивнула. — Так значит, мистер Миллс хороший? Рубит фыркнула. — Ну и умеешь же ты выражаться, Снежка! — А я согласна с Мэри-Маргарет. Мэр и впрямь не из плохих парней, это очевидно. И могу смело заявить, что продолжать расследование смысла нет. Снежка радостно хлопнула в ладоши, а Руби разочарованно выдохнула. — А я так хотела добавить в нашу жизнь драмы… Мы со Снежкой рассмеялись. — Не расстраивайся, подруга. А если тебе не хватает драмы — почитай книги или посмотри кино, не пробовала? — О, поверь мне на слово, Шапка как раз-таки перечитала и пересмотрела все, что возможно, вот и ходит, да вздыхает. — Ну тогда понятно, — я хмыкнула. — Так значит, ты просто останешься у нас до конца отпуска? — Руби вновь включилась в разговор как ни в чем не бывало. — Ну да, а что? — Да нет, просто интересно. И чем ты будешь заниматься? У нас здесь особо развлечений нет. — Ну, во-первых, я буду репетировать и участвовать в спектакле, а во-вторых, я всегда нахожу себе занятие, поверь моему опыту, — когда я еще работала в ФБР, то часто находилась в засадах или просто наблюдала за объектом, где приходилось как-то занимать себя, чтобы скоротать время. — Кстати, по поводу репетиции, — начала Снежка, — первый раз встречаемся завтра, чтобы обсудить все технические моменты, я раздам текст ролей и реквизит. Ну, в любом случае, мы пойдем туда вместе, да? Я кивнула. — Да, конечно. *** Сегодня, как и говорила Мэри-Маргарет, она повела меня в школу. В этот день у ее класса не было уроков, она попросила директора отменить их, чтобы начать подготовку к театру. Когда мы пришли в класс, там еще никого не было. Постепенно начали подтягиваться дети с их родителями. Конечно же, самыми первыми пришли Реджинальд с Генри. Когда мальчик увидел меня, сидящей за одной из парт, удивленно охнул, подбежал и обнял. — Привет, парень. Вот видишь, как и обещала, увиделись, — мальчик уселся рядом со мной. За нами сел Реджинальд. — Доброе утро, Эмма. — И вам, Реджинальд. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, пока Генри не позвал Миллса. — Папа! Как классно, что Эмма будет играть, правда? — Да, это просто замечательно, — протянул мэр и… подмигнул мне? Я раскрыла рот. — Закройте рот, дорогая, а то муха залетит, — хмыкнул Миллс. Мне кажется, что Снежка, сидящая за учительским столом, тоже раскрыла рот. — Я, как погляжу, у вас хорошее настроение, да? — Очень даже да, — все в такой же лениво-веселой манере ответил Реджинальд. Спустя полчаса в классе собрались все ученики и родители, и Мэри-Маргарет начала вещать. Она раздала всем роли и тексты, сказала, что на подготовку к спектаклю у нас есть чуть меньше месяца, потому что он будет приурочен ко дню сказок. Как я поняла, этот праздник является визиткой Сторибрука — все наряжаются в сказочных персонажей, в этот день появляются новые герои сказок, идут фестивали, а веселье льет через край. Все дети и взрослые Сторибрука с замирание сердца ждут этот праздник, даже больше Рождества. И как хорошо сложилось, что этот день сказок приходится на мой отпуск. Потом нам раздали реквизит — я не знаю, как в школе оказались реальные взрослые доспехи, которые еще и мне по размеру, и настоящий меч. Хотя, учитывая, что Сторибрук — город сказок, то такое здесь в норме и имеется в наличии. Похожий набор выдали Реджинальду, разница была только в том, что мой костюм был белым, а его черным. Также была и меховая накидка, и щит с выгравированным лебедем. Вот так совпадение, серьезно. Конечно, малышам раздали деревянные мечи, также дали красивую одежку — кому платьице, кому костюм торговца, кому рыцарские доспехи. Генри аж задержал дыхание, когда ему вручили деревянные меч и щит, тоже с резным лебедем, и легкие детские белые доспехи. — Итак, не забывайте учить свой текст, первая репетиция будет в следующую среду! Можно прийти с текстом и что-то читать с него! На этом все, хороших выходных! — все начали расходиться. Мэри-Маргарет помыла доску, прибралась в кабинете и подошла ко мне, ожидая, пока я договорю с мэром. — Я говорю, что это — перед, а это — зад! — Готов поспорить, что наоборот. Мы спорили о том, как одевать наши костюмы, как вдруг вбежала Руби и, ничего и никого не замечая вокруг, громко сказала: — Снежка, ты не поверишь! Я сегодня видела мэра утром в кафе, а он такой был веселый! Расследование Эммы и впрямь раскрыло мне глаза! Все резко замолчали и уставились на Руби, которая, как только поняла, кому только что это ляпнула, выпучила глаза. Реджинальд напряженно повернулся ко мне и медленно спросил: — Какое еще расследование? О чем она говорит? Я застыла, как статуя. В голове я уже прокляла Руби. Я не знала, что сказать. — Повторяю вопрос — о каком расследовании идет речь, мисс Свон? — Реджинальд начал чувствовать неладное, раз позвал меня по фамилии. Все, я пропала. — Я… — лучше я скажу правду, чем буду пытаться выкрутиться. Я выдала все, как на духу, — На самом деле я работаю детективом. В мою контору позвонили и попросили сюда приехать, чтобы понаблюдать за мэром. Я наблюдала за вами, но не собиралась ничего делать, правда…. И я никогда не делала наши встречи специальными, мне правда хотелось этих встреч, хотелось с вами общаться. А вчера я закрыла это расследование. Мне жаль. Еще минуту в классе стояла убивающая тишина. Генри смотрел то на меня, то на своего папу, ничего не понимая, Руби виновато опустила голову, Мэри-Маргарет прижала руку ко рту, задержав дыхание. А Реджинальд… сначала он выглядел растерянным, но постепенно, осознав мои слова, его взгляд стал разочарованным, холодным, злым, обиженным и… опасным. Он посмотрел мне в глаза и, будто шипя, сказал: — Я очень разочарован в вас, мисс Свон. С этого момента я запрещаю вам общаться с моим сыном. А также рекомендую не приближаться ко мне, — а потом чуть тише, чтобы слышала только я, добавил. — А про то, что вы слышали на ужине про Генри даже не смейте никому говорить, пожалеете. Книгу вернете в течение недели через моего секретаря в мэрии, — он отстранился и громко добавил. — Всего доброго. Он выплюнул последние слова, словно яд, взял все свои и вещи сына и будто вылетел из кабинета вместе с недоумевающим Генри. Я не заметила, как по щеке скатилась одинокая слеза. На душе было паршиво, как никогда.