Глава 16
4 апреля 2025, 14:12 Второй бокал вина был допит. Вики заметно расслабилась, хотя продолжала бросать мимолётные взгляды на картину. В её голове явно крутился тот самый вопрос, который она задала ранее. Конечно, я отвечу на него. Надеюсь, моя откровенность не смутит Вики.
Виктор — любопытный человек. Порой даже слишком. Когда он позвонил мне, сообщив, что картина готова, я сразу понял: просто так он не отдаст полотно. Но что он потребует в качестве «платы» — предположить не мог.
Зайдя в его кабинет-мастерскую, я заметил портрет, завешенный плотной тканью. Виктор подошёл к своему творению с улыбкой, полной удовлетворения и наслаждения.
Он медленно потянул за край ткани, и полотно открылось, словно занавес перед премьерой.
Я обомлел. Не ожидая того, что увижу. Настоящее воплощение женственности и утонченности. Виктор увидел Вики совершенно другой: легкой, нежной, недосягаемой звездой, до которой хочется дотянуться. Коснуться, чтобы ощутить тепло, исходящее от неё.
— Виктория — совершенна. Настоящий дар для художника. Так вдохновенно я её писал, словно находясь в трансе, — Виктор задумчиво улыбнулся, смотря на полотно влюбленными глазами.
— Только гений может разглядеть истинную красоту, — я слегка ухмыльнулся, на что Виктор издал короткий смешок.
Подойдя ближе, я не мог оторвать взгляда от портрета. Каждый мазок казался живым, дышащим, словно сама Виктория была заточена в холсте, лишь на мгновение застыв в изящном изгибе.
— Ты прав, — прошептал я, чувствуя, как что-то сжалось внутри. — Она… невероятна.
Виктор кивнул, всё ещё не отрываясь от своей работы.
— Пока я писал её, она каждый день приходила сюда, садилась у окна, и свет играл на её лице так, будто сама природа помогала мне. Но самое удивительное… — он сделал паузу. — Самое удивительное, что она даже не осознаёт, насколько прекрасна.
Я молчал. Впервые за долгое время мне было нечего добавить, потому что портрет действительно был шедевром — не просто изображением, а душой, пойманной на холсте.
— Я хочу забрать картину с собой, — голос прозвучал твердо, уверенно, отсекая все попытки спора.
Виктор хмыкнул, смотря на меня.
— Ты знаешь, что это невозможно, — наконец произнёс он, откладывая кисть. Его пальцы были испачканы краской, будто он только что сражался с холстом и едва одержал победу. — Она не для продажи.
Я сжал кулаки, чувствуя, как в висках пульсирует настойчивая мысль: «Она должна быть моей».
— Назови цену. Любую.
Виктор покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли раздражение, то ли… понимание?
— Дело не в деньгах. Ты же видишь, что это не просто картина. Она как живая.
— Я не отступлю и уеду с картиной.
Виктор прищурился, от него не скрылось моё раздражение, да и я не пытался его скрыть.
— Что-то происходит между вами? — его вопрос слегка удивил, отчего бровь на моем лице взмыла вверх.
— Это называется — отношения.
Виктор радостно хлопнул в ладоши, широко улыбаясь.
— Perfettamente. Non smetti di stupirmi, Lucifero.
— Спасибо за твою реакцию, — я изобразил подобие улыбки, вернув взгляд на картину. — Отдай мне её, Виктор.
— Ты же знаешь, что просто так ничего не бывает, — художник испытывал мое терпение.
— Тогда скажи, что ты хочешь.
Виктор отошел от плотна, заведя руки за спину, сложил их в замок. Он подошел к окну, именно к тому, где сидела и позировала Вики. Задумчивый взгляд художника, на чем-то сосредоточился. С минуту он молчал, но после начал говорить:
— Однажды мне посчастливилось любить женщину, которая была подобна утреннему свету — нежная, но неуловимая.
Он замолчал снова, его пальцы непроизвольно сжались крепче. За окном шелестели листья, будто вторя его мыслям.
— Она была художницей, как и я, но её краски были ярче, а мазки — смелее. Казалось, весь мир для неё — холст, а люди — лишь оттенки, которые нужно правильно разместить.
Виктор вздохнул и провёл рукой по стеклу, словно стирая невидимый эскиз.
— Любовь художников — штука опасная. То ты пишешь её портрет, то она пишет твою душу. И в конце концов уже не понимаешь, где заканчивается искусство и начинается жизнь.
Он обернулся к пустому мольберту, где ещё виднелись следы угля от последнего наброска.
— Её звали Валентина. Она ушла. Заболела, оставив после себя лишь эскизы в моей памяти. И теперь каждый раз, когда я пишу чей-то портрет, я ищу в чертах лица — её.
Виктор замолчал, но повернулся ко мне.
— К чему этот рассказ? Хочешь узнать о моих серьёзных намерениях?
Виктор улыбнулся, садясь на подоконник.
— Виктория — особенная, светлая, непохожая ни на кого девушка. Она сияет. А ты, Люцифер, полон тьмы.
Усмехнувшись, я занял кресло, стоящее практически напротив окна — того, где сидел художник.
— Как и вся мужская часть семейства Хаггард, — продолжил Виктор, наклонившись чуть вбок и оперевшись на одну руку. — Не сочти мои слова за оскорбление. Но да, я хочу узнать о серьёзности твоих намерений. Либо ты уйдёшь ни с чем. Не имею привычки отдавать полотна тем, кто не бережёт то, что имеет.
Хмыкнув, я поднялся с кресла и подошёл к картине. Подняв руку, повторил контуры плеча и руки, держащей бокал вина. Вики так и манила, но я не стал прикасаться к холсту.
— Во время нашей первой встречи я случайно столкнулся с Вики, выходя из кофейни. Горячий кофе пролился на мою рубашку. В этот момент я разговаривал с Лиз. Изо рта моментально вырвалась фраза: «Вы, блядь, издеваетесь?». Следом, услышав вопрос Лиз, я пробормотал: «Какая-то курица столкнулась со мной прямо у выхода».
Виктор внимательно слушал меня, нахмурив брови. Скрестив руки на груди, он остался в прежней позе.
— Я запомнил её глаза — широко распахнутые, бегающие туда-сюда, оценивающие масштаб бедствия. Кофе перестал жечь почти сразу, но моё недовольство выплеснулось сполна на совершенно безобидную девушку. Как оказалось, а точнее, как я узнал на следующий день, когда приехал в издательство, Виктория была редактором Элизабет. Во время той встречи меня поставили на место, когда я во второй раз затронул тему её словесной несостоятельности.
Смотря на картину, всё больше погружался в недавние воспоминания, в те события, что случайно сталкивали нас вместе.
— В клубе я совсем не ожидал встретить Вики, но она там оказалась. Скорее всего, благодаря подруге, — ухмыльнувшись, я бросил мимолётный взгляд на Виктора. — Мими Алессандри, мать и дочь с выставки.
Виктор на мгновение задумался, но, вспомнив, согласно кивнул.
— Так вот в какой-то момент Вики осталась одна — конечно, это не ускользнуло от моих цепких глаз. Зная её особенность, вряд ли у неё получилось бы отшить надоедливого ублюдка. Так и произошло.
Я уставился перед собой, задумавшись: «А зачем я вообще в это влез?». Затем пристально посмотрел на Виктора.
— Она для меня никто. Но я решил поступить благородно. Хотя Виктория, кажется, сама собиралась врезать тому гаду. Боевая девочка.
Ухмылка скользнула по моему лицу. Я отошёл от картины и снова опустился в кресло.
— Потом — случайная встреча на выставке и твои горящие глаза, устремлённые на Викторию. Чёрт… Я не мог позволить ей одной поехать к тебе. К тому, кто так фанатично относится к своему делу. Ты безумен, когда пишешь, Виктор.
Я оскалился и провёл рукой по подбородку.
— Её просьба… о том, что только через меня ты сможешь с ней взаимодействовать, повергла меня в оцепенение. Хоть я и не подал вида. Но я не думал, что заслуживаю такого доверия. Вот, что вызвало во мне бурю эмоций. Абсолютное доверие. Без тени сомнения в глазах. Это проникло глубоко. После этого я не мог выкинуть Вики из головы. Каждый раз я мысленно возвращался в тот день, когда ты писал эту картину.
Остановив рассказ, я отвел взгляд от художника. Получилось слишком откровенно. Но один козырь всё же стоило показать.
— «Ради неё я всё это делаю. Ты отдашь мне картину».
Язык жестов. Виктор не ожидал этого. Его лицо вытянулось, брови взметнулись вверх. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но запнулся и замер.
Между нами повисла тишина. Виктор, не веря своим глазам, смотрел на меня настороженно, с оттенком задумчивости.
— Ты умеешь удивлять…
— Я уже слышал это. Не раз.
Виктор замолчал, но после секундной паузы громко рассмеялся. Его веселье продлилось недолго.
— Как долго вы вместе?
— Почти два месяца, — оттолкнувшись от спинки кресла, я выпрямился, оставаясь сидеть. — Но, кажется, будто знаю её гораздо дольше.
Следующая мысль вызвала у меня усмешку. Если это «плата» за картину, то я готов признаться.
— Я не верю в Бога, но если так суждено… Если сама судьба нас свела, я не упущу то, что мне даровано. Эта девушка достойна лучшего, и я хочу, чтобы мы прошли этот путь вместе. Так что, да, — ты отдашь мне картину.
Виктор медленно провел рукой по подбородку, изучая меня взглядом, в котором смешались недоверие и странное одобрение.
Он оттолкнулся от подоконника и подошёл ко мне. Я поднялся следом. Мы смотрели друг на друга, не отводя глаз. Виктор улыбнулся и протянул руку.
— Значит согласен? — уточнил я.
Художник улыбнулся ещё шире, его глаза блеснули.
— Да. Но запомни: если твои намерения окажутся фальшивыми, картина вернётся ко мне.
За окном завыл ветер, и несколько веток с силой ударили по стеклу.
— Договорились, — я накрыл его ладонь своей, чувствуя шероховатость от постоянной работы с красками. — Но этого не случится.
----------- ✶ -----------
Откинувшись на спинку стула, Вики глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Закрыв глаза, она размяла шею, сделав круговое движение головой. Я наклонился вперед и положил ладонь на ее колено. Она тут же распахнула веки, и в ее взгляде мелькнуло удивление. Пальцы скользнули к ремешку туфель, расстегнули его, и обувь бесшумно упала на пол. Вики слегка сжала пальцы, когда я начал разминать ступню, но постепенно её тело начало поддаваться. — Вот так… — провел я большим пальцем вдоль свода, чувствуя, как дрожь пробегает по её коже. Её взгляд стал тяжелым, веки чуть опустились, но она не отвела глаз. Губы приоткрылись на едва слышном вдохе, когда я сильнее надавил на чувствительную точку у основания пальцев. Когда мои руки перешли на другую ступню, Вики улыбнулась и слегка дёрнула ногой в мою сторону. — «На левой ноге мне всегда щекотно». Я хмыкнул и начал массировать осторожнее, без сильного нажима. — «Расскажешь?» Вики кивнула в сторону картины, её глаза загорелись любопытством. За ужином мы касались разных тем, но я знал, что позже Вики всё равно вытянет из меня ответ. — Ты же заметила, что Виктор… своеобразный? Вики попыталась скрыть улыбку, но кивнула в согласии. — «Значит, он не требовал с тебя денег?» — Бинго, — я ухмыльнулся и перестал массировать её ноги, но она не убрала ступни с моих коленей. — Он хотел узнать, как мы познакомились. Вики удивилась, но тут же прищурилась, и я уловил сомнение в её взгляде. — «И всё?» — А наше знакомство кажется тебе таким уж обычным? Вики собралась ответить, но запнулась. Нахмурившись, она задумалась. — Что-то постоянно сводило нас вместе, — мои губы дрогнули в полуулыбке. Схватив Вики за ноги, подтянул к себе. Она вцепилась в края стула, не ожидая такого манёвра. Когда я придвинул её вплотную, подхватил под мышки, и она оказалась сверху. — Помнишь нашу первую встречу у кофейни? Вики отклонилась, согласно кивнув. — «Назвал меня курицей». — Курица, — издав смешок, я повторил движение рукой. Большой палец прижал к указательному, образуя «клюв». Остальные три пальца: средний, безымянный, мизинец, согнул и слегка развел, изображая «гребешок». Рука начала двигаться взад-вперед, словно клюет курица. Вики закатила глаза, но в её взгляде мелькнули веселые искорки. — Но именно после той поездки к Виктору во мне что-то изменилось. Сначала я пытался гнать эти мысли — чем сильнее сопротивлялся, тем навязчивее они становились. Между нами повисла пауза. Вики отвела взгляд в сторону, задумавшись о своём. Она поняла, о чем я говорил. — И знаешь, что самое странное? — мои пальцы невольно снова сложились в тот самый жест. — Теперь, когда я вижу тебя, эта глупая курица первое, что приходит на ум. Вики приподняла бровь, её губы дрогнули в сдерживаемой улыбке. — «Будем использовать это жест, как тайный знак?» Я хмыкнул, следом издав глубокий смешок. — Это как напоминание о том, что даже случайные встречи иногда могу клюнуть тебя, да так, что останется невидимая нить, которая будет тянуть двух людей друг к другу. Вики удивили мои слова, она затаила дыхание, смотря прямо в мои глаза. — «Есть какое-то «но»?» Проницательная. Усмехнувшись, провел руками по её спине, обхватив ладонями стройную талию. — Есть. Но Виктор не получит картину назад. Вики выгнула бровь, игриво улыбаясь. Её руки легли мне на плечи, пальцы слегка сжали ткань рубашки, притягивая ближе. Губы коснулись моих — сначала легко, почти невесомо, будто проверяя, затем настойчивее, увереннее. Она знала, чего хочет. Я почувствовал тепло её дыхания, лёгкий аромат красного вина и что-то ещё — терпкое, как спелая слива. Вики прижалась ко мне, гибкая и послушная, но в каждом движении читался вызов. Она оторвалась на мгновение, чтобы встретить мой взгляд затуманенными, обещающими глазами, и снова втянула меня в поцелуй — уже медленный, осознанный, но от этого только опаснее. Я крепче обхватил Вики и поднялся со стула. Она обвила ногами мою талию, схватившись руками за шею, и мы замерли на мгновение — её горячее дыхание смешалось с моим, а в глазах блеснули озорные огоньки. — Готова? Вики только согласно кивнула. Крепче прижав её к себе, шагнул вперёд, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим. Она улыбнулась мне: легко и беззаботно. Когда я намеренно сделал вид, что могу её уронить, Вики шлепнула меня по плечу, выражая притворное возмущение взглядом. Оказавшись в комнате, опустил Вики на кровать. Её тело мягко погрузилось в матрас, но руки так и не отпустили мою шею, утягивая меня за собой. Я оказался между её колен, опираясь на локти, чтобы не навалиться всем весом. Вики закинула руки за голову, и её светлые волосы раскинулись по одеялу, как языки пламени. Вики выгнула бровь, а в уголке губ заплясала дерзкая улыбка. Я медленно провёл пальцем от её ключицы до подбородка, зацепил прядь волос и отбросил в сторону. От моих прикосновений по коже пробежала мелкая дрожь. Вики приподнялась на локтях, сокращая расстояние между нашими губами до опасного минимума. Её дыхание участилось, тёплые волны касались моих губ, смешиваясь с моим дыханием. Глаза Вики потемнели, зрачки расширились, отражая тусклый свет лампы у кровати. Я почувствовал, как её пальцы впиваются мне в плечи, притягивая ещё ближе, стирая последние остатки расстояния между нами. Тело Вики выгнулось навстречу, словно пытаясь слиться воедино. Лёгкий румянец разлился по щекам, спустился ниже, скрываясь под краем футболки. Я скользнул ладонью по её боку, ощущая под пальцами каждый изгиб, каждую дрожь, пробегающую по коже. Мы начали медленно стягивать с себя одежду, и через мгновение предстали друг перед другом совершенно обнаженные. Вики мгновенно ответила на моё прикосновение — кожа вновь покрылась мурашками, а дыхание стало прерывистым. Ладони изучали каждый изгиб её талии, каждую впадинку на боках, оставляя на бледной коже лёгкие розовые следы. Вики вскинула голову, и в лунном свете я увидел, как её зрачки расширились, полностью поглотив радужку. Светлые пряди прилипли ко лбу и шее, а губы, слегка припухшие от предыдущих поцелуев, приоткрылись в беззвучном стоне, когда я провёл большими пальцами по её рёбрам. Внезапно она перевернула меня с неожиданной силой. Колени упёрлись в матрас по бокам от моих бёдер, а пальцы впились в мои запястья. Но я лишь усмехнулся — пусть думает, что контролирует ситуацию. Мышцы напряглись, и одним чётким движением я вернул доминирование, услышав её одобрительный вздох. Наши тела двигались в идеальном ритме, будто отточенном годами. Я чувствовал каждый её мускул, каждую дрожь, каждый спазм удовольствия. Когда волна накрыла её, она впилась зубами в мою трапецию, а я, чувствуя, как сжимаются её бёдра, позволил себе потерять контроль. После мы лежали, слушая, как за окном стучит дождь. Пальцы Вики лениво скользили по моей груди, я же поглаживал её спину. Ещё несколько минут назад наши тела, вздымавшиеся в страстном порыве, теперь слились в умиротворённой неге. В такт редким каплям, бившим в оконное стекло, моя ладонь медленно скользила по её спине, ощущая под пальцами мелкие мурашки и влажный блеск на коже. Дыхание Вики постепенно выравнивалось, горячие струйки воздуха касались моей груди. Я закрыл глаза, чувствуя, как её пальцы выводят невидимые узоры на моей коже — то круги вокруг сосков, то лёгкие линии от рёбер к животу. Запах тел смешался с ароматом дождя, проникающим через приоткрытое окно. Где-то вдали прогремел гром, и Вики невольно прижалась ко мне сильнее. Я накрыл её плечо одеялом, которое сползло во время нашей страсти, и почувствовал, как её губы коснулись моей ключицы в благодарственном поцелуе. В этом тихом послесловии было больше интимности, чем во всей предыдущей страсти. Тела, познавшие друг друга, теперь отдыхали, переваривая пережитое наслаждение. Нога Вики невольно зацепилась за мою, как будто даже в полудрёме она боялась потерять этот контакт. Я потянулся за стаканом воды, стоящий на тумбочке, и сделал глоток, следом поднёс к губам Вики. Она приподнялась на локте, отпила, и капля пролилась на её грудь. Мой палец автоматически стёр эту влагу, вызвав у неё лёгкую улыбку. Дождь за окном усилился, но нам было тепло и спокойно в этом маленьком убежище, где время будто остановилось. Рука Вики нашла мою под одеялом, пальцы переплелись, и в этом простом жесте было больше доверия и близости, чем в любых словах.----------- ✶ -----------
Проснувшись посреди ночи, я не сразу поняла, где находилась. В комнате было так темно, что глаза не могли сфокусироваться на очертаниях предметов. Лишь шум дождя за окном и лёгкое движение сбоку вырвали меня из оцепенения. Я натянула одеяло почти до подбородка, осознав, что полностью обнажённая. — Всё хорошо? — прозвучал сонный голос Люцифера. Он сел на кровати и зажег лампу, стоящую на тумбочке. Мягкий свет разлился по комнате, высвечивая его черты: острый подбородок, полуприкрытые тяжёлыми веками глаза, беспорядок чёрных волос. — «Забыла где нахожусь», — смущенно ответила я на вопрос. Люцифер хмыкнул, его пальцы медленно скользнули по моей руке, он притянул меня к себе, обнимая. В объятиях Люцифера я сразу успокоилась. Я обвила руками его торс и уткнулась носом в изгиб шеи. — Хочешь принесу тебе воды? Я лишь согласно кивнула. Люцифер мягко отстранился и грациозно выскользнул из-под одеяла. Глаза сразу зацепились за его упругий голый зад. Воспоминания о нашей близости, отозвались приятной щекоткой внутри живота. К щекам прилил жар, я скрыла улыбку, опустив голову в подушку, но Люцифер, кажется, всё равно заметил. Он обернулся на полпути к двери, и в его взгляде промелькнула хитрая искорка. — Что тебя развеселило, милая? — произнес он с лёгкой ухмылкой, скрестив руки на груди. Я прикрыла глаза, делая вид, что не поняла, о чём он, но предательский румянец на щеках выдавал меня с головой. — «Ничего… Просто дождь убаюкивает», — солгала я. Люцифер рассмеялся — низко, бархатисто — и шагнул обратно к кровати. Вместо того, чтобы идти за водой, он наклонился, упершись руками в изголовье, и приблизил лицо к моему. — Ты — ужасная лгунья, — прошептал он, и его дыхание обожгло губы. Сердце бешено застучало, а пальцы сами вцепились в простыни. Но прежде, чем я успела что-то ответить, он резко выпрямился и продолжил путь к двери, оставив меня в смятении. Я осталась одна, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Тишина в комнате показалась вдруг слишком громкой. Дождь за окном стих, оставив после себя лишь редкие капли, стекающие по стеклу. Я потянулась, ощущая тепло, оставшееся на простыне от тела Люцифера, и закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в кончиках пальцев. Но не успела погрузиться в мысли, как шаги вернулись: быстрые, легкие. Дверь приоткрылась, и в проеме возник силуэт Люцифера, держащего стакан воды. — Соскучилась? — его голос звучал насмешливо, но по-доброму. Я хотела съязвить, но он уже стоял рядом, протягивая воду. Пальцы соприкоснулись, и даже этот мимолетный контакт заставил кожу вспыхнуть. — «Спасибо», — поблагодарила я, делая глоток. Вода была прохладной, но внутри всё равно горело. Люцифер сел на край кровати, его бедра касались моих ног под одеялом. Он наблюдал, как я пила, и в его взгляде было что-то нежное, с примесью заботы, и даже некого желания. Осушив стакан, отдала его Люциферу. Он ловко перехватил посудину и поставил её на тумбочку. — Что-то ещё нужно? Я отрицательно помотала головой, и тогда Люцифер потушил лампу, затем забрался под одеяло, удобно ложась на спину. Он приподнял руку, приглашая. Я придвинулась ближе, чувствуя тепло его тела. Голова сама собой нашла привычное место у него на плече, а рука легла на грудь, ощущая ровный ритм сердца. Темнота комнаты сгустилась, лишь слабые отблески уличных фонарей пробивались сквозь полупрозрачные шторы, отбрасывая причудливые тени на стены. Дыхание Люцифера было ровным и глубоким, а запах смесью дорогого парфюма и чего-то неуловимо демонического, что заставляло сердце биться чаще. Снаружи город затихал, лишь изредка доносились звуки проезжающих машин, их гул растворялся в ночи. Рука Люцифера на моей спине стала тяжелее, движения, более размеренными. Я прикрыла глаза, слушая, как его сердце бьется под моей ладонью. Успокаивающий ритм, ведущий за собой в царство снов. Неожиданно для себя я поняла, что я начинаю влюбляться в этого человека. Но осознание этого не испугало, как должно было бы. Оно пришло тихо, как первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь ночную тьму. Вместо паники в груди расцвело странное щемящее тепло. Дыхание Люцифера стало глубже, пальцы замерли, застыв в последнем неосознанном движении. Я осторожно приподняла голову, разглядывая в полумраке черты его лица. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были слегка приоткрыты, а между бровей застыла едва заметная морщинка. В этот момент он казался таким… уязвимым. Где-то вдалеке прозвучал гудок автомобиля, нарушивший ночную тишину. Люцифер вздохнул во сне, его рука инстинктивно потянулась ко мне, притягивая ближе. И я не сопротивлялась, позволяя этому чувству, такому новому и такому пугающе прекрасному окутать себя полностью.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!