Вопрос о переводе

      Девушка тяжело вздохнула, прожигая взглядом дверь, за которой уже слышались лекции. Нужно было зайти, она давно не появлялась, но почему-то снова было слишком уж трудно постучаться. Она не решалась вовсе не из-за того, что ее мучили мысли о морали и правоте. Просто было...не по себе. Будто бы за то время, пока Кимико прогуливала эти часы, она успела стать совершенно чужой и незнакомой в этом кабинете. Но рука сама потянулась выше, и костяшки пальцев пару раз ударили по дереву. Она легонько толкнула дверь, но ни говорить что-то, ни извиняться не стала. Не хватило воздуха, набранного в момент входа в кабинет, а затем она вдохнуть уже не могла, стало до головокружения душно.       —Выйди,—тут же выдал учитель.       Она еще пару секунд глядела в никуда, но затем все-таки смогла выжать из себя:       —Я же ничего не сделала еще       —Вот именно, что ничего не сделала. Я в последний раз сказал, что ты на мои лекции не придешь, пока не напишешь объяснительную и сама не пойдешь рассказывать о своей последней выходке наставнику. Еще пояснения нужны?       —За это время вы могли бы и сами уже тысячу раз нажаловаться на меня, как делаете это обычно,—прошипела Кимико, хмурясь.       —Я мог бы. А толку? Ты либо сама во всем признаешься и несешь ответственность, либо не ходишь на мои лекции, и в конце года я тебя не аттестовываю. Ты знаешь, что будет за это       —Но...       —Масахиро, выйди       Названная закатила глаза и все-таки покинула кабинет, громко хлопнув дверью не то с попытки оставить за собой хоть какой-то протест, не то просто с раздражения. Делать было нечего, но и прогибаться под эти условия чертовски не хотелось. Просто потому что Кимико вот уж точно не хотела признавать свои проделки чем-то настолько плохим.       Хотя...не то чтобы у нее был выбор сейчас, так что уже через пару минут она мялась перед еще одной дверью. Кимико сжала кулаки до скрипа и, не постучавшись, вошла. Утахиме как обычно сидела за столом и разбирала какие-то бумаги. Она даже оборачиваться не стала, сразу спросила:       —Что опять?       Ким никуда не торопилась, закрыла за собой дверь и чуть несмело начала:       —Вы можете просто учителю Танаке сказать, что я вам все рассказала, и вы приняли меры?       Иори отвлеклась от работы, повернулась к Кимико и, вскинув брови, мотнула головой.       —Рассказывай, раз пришла       —Да я...ну, ничего серьезного, давайте я не буду вам этим голову морочить       Единственным ответом на то был убийственный взгляд Утахиме. Кимико вздохнула, понимая, что рассказать придется.       —Просто над Нишимией пошутила, а она давай реветь, и на меня ее подружки нажаловались!       —Давай называть вещи своими словами. Ты не пошутила, а загнобила ее       —Никого я не гнобила! По крайней мере, я не это имела в виду,—словно перед судом отчитывалась Ким.       Утахиме тяжело покачала головой, отводя взгляд.       —Масахиро, тебе скоро восемнадцать, а ты ведешь себя, как трудный подросток в средней школе. Три года ты учишься в техникуме, и три года именно на твоем курсе неспокойно, потому что то ты кого-то побьешь, то из-за тебя подерутся, то ты загнобишь кого-то, то опять с учителями поругаешься так, что они потом тебя видеть не могут. Сколько можно уже, а? Управы на тебя нет! Одни неприятности. Это все потому что ты первый год у Годжо под крылом была, придурок белобрысый, руки тебе развязал своим детским поведением       —Да он вообще ни при чем!       —Годжо всегда при чем. Ты и у него была, и у Мей Мей была, теперь мне мозги треплешь. Не замечаешь ничего? Все от тебя отказываются. И явно не от того, какая ты хорошая       —Между прочим, Годжо от меня не отказывался, это вы настояли на том, чтобы меня перевели к другому наставнику       —И ты стала хоть немного сдержаннее после этого. Не могу я уже. Нет у меня больше терпения на тебя       —Все вы так говорите, и все равно не отчисляете       —Ты знаешь, почему тебя не отчисляют. Все знают. И ты этим пользуешься. Какой из тебя маг и защита человечества, если ты любого готова прибить за неправильный взгляд?       Кимико скрестила руки на груди, успокаивая в себе злость и понимая, что Утахиме права. Хоть она и знала, что ведет себя не лучшим образом и является в основном проблемой, ничего делать она с этим не хотела. Ей казалось, что вот она перестанет сама на всех нападать, и все сразу нападут на нее. Был это обоснованный страх или просто паранойя? Она не знала.       —Объяснительную писать будешь. Прямо сейчас,—Иори протянула студентке лист белоснежной бумаги и ручку, а сама стала наблюдать за ней.       —Да знаю я,—пробурчала Масахиро, начиная писать уже привычные вещи.       Все, что она писала, было ложью. От описания ее выходки со слезливыми сожалениями до извинений, раскаяния и слов о том, что такого больше никогда не повторится.       —Может, тебя правда к Нанами перевести...—задумчиво пробормотала Утахиме скорее самой себе.       У Кимико чуть челюсть не отвисла от такого.       —Чего?! Нет! Он же меня голыми руками придушит!       —Ты о нем слишком плохого мнения. Хотя, может, оно и к лучшему... Пиши давай. Подумаю я еще, что с тобой, маргиналкой, сделать       —А че маргиналка-то сразу?       —Пиши       Ким насупилась и продолжила выводить неаккуратные буквы, хмурясь и сжимая челюсти. Почерк ее был каким-то резким, нервным... все из-за ручки. И как только Утахиме этим пишет?       —Все. Можно я пойду, да?—отстрелялась Кимико.       —А кто это понесет? Я? Бери свою объяснительную и иди сама с извинениями       —Еще и извиняться?       Утахиме на это снова лишь недовольно глянула в сторону Ким. Та вздохнула, взяла исписанный лист и нарочито медленно поплелась в кабинет, откуда ее не так давно выгнали. Как раз все стали выходить, и стоило только Масахиро пересечься взглядами с Нишимей, как последняя тут же напряглась и поспешила затеряться среди других. Девушка встрепенулась, дождалась, когда выйдут все до последнего, и вошла в кабинет. Танака сразу нахмурился, приспустил очки на переносицу и поцокал.       —Неужели...—недовольно буркнул он.       Кимико положила перед ним объяснительную, но ни слова не говорила, только переминаясь с ноги на ногу.       —К Утахиме подошла?       —Подошла я, подошла       —И? Итог какой?       Масахиро подняла на мужчину смурной взгляд, сглотнула ком в горле и, пересилив себя, выпалила:       —Я была не права. Такого больше не будет       —А теперь иди и скажи то же самое Нишимии       —Че?! Буду я еще перед этой попущенной унижаться!—сорвалась Кимико, но сразу после поняла, как это было глупо.       —Ты себя слышишь?       —Извините. И к ней подойду. Все? Я могу на лекции ходить?       Танака обвел ее строгим взглядом, но все же кивнул и жестом показал ей покинуть кабинет. Снова. Впрочем, не очень-то и хотелось тут оставаться. Учитель всяко вскоре спросит, подходила ли Ким к Нишимии с извинениями, так что Масахиро решила не откладывать, и если и унижаться, то все в один день.       Девчонка завалилась в кабинет и около минуты только наблюдала за блондинкой, думая, как лучше подступиться. В голове было с тысячу сомнений о том, стоит ли вообще подходить. Может, и так прокатит? Но Масахиро пообещала уже самой себе, что этот инцидент закроет. Она встрепенулась, специально не стала потягиваться или хрустеть костями, чтобы случайно не дать себе слишком раскрыться, а затем все-таки подошла ближе к Момо.       —Эу... Нишимия,—подозвала ее Кимико, стараясь поубавить свой слишком грубый тон.       Названная забегала взглядом по Масахиро и отвечать не спешила, явно не понимая, что сейчас должно произойти.       —Расслабься ты,—посоветовала Ким, хотя сама была напряженнее некуда,—Просто...нехорошо получилось, ты, это, извини       Нишимия нахмурилась и стала выискивать в однокурснице угрозу или подвох.       —Иди ты к черту,—вдруг резко выдала она, совершенно выбивая Масахиро из тонуса,—Ты адекватная вообще? Нехорошо получилось? Ничего, что ты намеренно надо мной издевалась?       —Ты нормально разговаривай со мной! Я к тебе подошла извиниться, ничего плохого тебе сейчас не сказала, а ты меня уже успела послать и оскорбить!—опять уступила эмоциям Кимико.       —А с чего я должна к тебе с объятьями подставляться, если ты за все время нашей совместной учебы ничего хорошего не сделала для меня?!       —Ты могла хотя бы конкретно и без вот этого выпендрежа сказать, что просто не хочешь меня слушать?! Дохера смелая стала что ли?! По-человечески к тебе подходят, ты шлешь, а потом удивляешься, почему это тебя недолюбливают!       —Как будто тебя сильно любят у нас!       Эти слова почему-то оказались довольно тяжелыми. Такими правдивыми и даже обидными.       —Меня хотя бы уважают, а ты нахрен не сдалась никому! И моя жизнь вашим сраным техникумом не ограничивается!       И Ким, честно, не знала, сколько она еще ругалась с блондинкой, но через какое-то время они обе сидели перед Утахиме. Масахиро вся тряслась от накинувшейся на нее злости, хотелось сломать что-нибудь в срочном порядке, ведь на Момо все выместить не получилось, она просто не успела. И вот сейчас Ким просто косилась на однокурсницу, жалея, что вообще подошла к ней.       —Масахиро,—начала было говорить Иори.       —Это не я,—тут же перебила ее девчонка, хмурясь,—Я подошла извиниться, она меня послала и назвала неадекватной       —Поэтому ты решила, что лучшим выходом из ситуации будет еще раз поссориться с ней и переплюнуть ее в оскорблениях в десять раз?       —А схренали она со мной так разговаривает, когда я без негатива подошла к ней вообще?!       —Масахиро! Ты тридцать минут таскалась из кабинета к кабинету с объяснительной и извинениями за свое поведение, а сейчас попала сюда по этой же причине!—стала повышать тон Утахиме, явно теряя терпение.       —А че опять я крайняя?! Вон эта белобрысая сидит, она все начала, с нее спрос ведите!       Нишимия только оскорбленно фыркнула в сторону Ким и задрала нос повыше.       —Все, хватит с меня. Я буду ставить повторный вопрос о твоем отчислении, но в первую очередь о том, чтобы тебя переводили к другому наставнику, я не могу уже,—устало забормотала Утахиме, сжигая подопечную взглядом.       —Напугали прям. Конченную эту научите с людьми разговаривать, когда они с адекватным настроем подходят,—шикнула Кимико, схватила свою олимпийку со спинки стула и поспешно ушла, стараясь не обращать внимания на оклики.       Правда говоря, и впрямь напугали. Ей вовсе не хотелось опять попадать к другому наставнику, свыкаться и изучать повадки, а уж тем более не хотелось вылететь из техникума. Хотя вряд ли ее отчислят. Грозятся сделать это уже два года с лишним, но все не делают, и Ким прекрасно знает причину. Она, хоть и не является сильнейшей, обладает довольно большим потенциалом и в по-настоящему опасной ситуации всегда ставит безопасность беззащитных на первое место. Может, по ней сначала и не скажешь, но и она вовсе не эгоистичная тварь. Иначе не стала бы прилагать вообще никаких усилий. Но именно из-за ее поведения ее уже долгое время не утверждали как первый уровень. Хоть это и противоречило правилам, всем было плевать, ведь никто не хотел признавать, что Ким достойна этого. Что скрывать, Масахиро уже конкретно всех заебала, по-другому и не скажешь. Так что несмотря на все ее попытки доказать, что она уже переступила порог к первому рангу, ее не утверждали, закрывали глаза на ее попытки и каждый раз ставили ультиматумы. Иногда она даже думала над тем, чтобы начать вести себя адекватно, чтобы ее признали, но уже на следующий день эти планы рушились, ведь все казались слишком глупыми, раздрадающими и «провоцировали» ее. Впрочем...не то, чтобы ее это так уж сильно беспокоило, ведь она знала, на что она способна, и ей этого чаще всего хватало.       Однако главной проблемой сейчас оставался риск того, что ее могут перевести к Нанамм. Кимико вот уж точно не хотела становится его подопечной. Не сказать, что она недолюбливала его, нет, скорее просто побаивалась. Он казался ей слишком уж серьезным. Иногда так грозно смотрел, что по коже мурашки бежали, а дыхание и вовсе перехватывлао. Ей казалось, что если она натворит что-то, будучи под его руководством, он не сжалится и прибьет ее на месте. Всегда Нанами был каким-то напряженным, раздраженным, будто бы на грани нервного срыва. Она никогда в жизни не видела, чтобы тот улыбался или хотя бы не выглядел настолько недовольным, будто работал последнюю неделю без сна. И Ким не только боялась, но и уважала его. Хоть ей и казалось, что он слишком серьезен и зануден, она видела в нем фигуру стойкости и ответственности. И именно поэтому ей не хотелось быть его подопечной. Он ведь и впрямь не поскупится временем, чтобы принять к ней нужные меры. Он не упустит возможности лишний раз понравоучать ее и почитать лекции. Моралист хренов. Кимико знала, что они разные по характеру настолько, что им опасно находится в одном кабинете больше минуты. Она, будучи чрезвычайно эмоциональный и вспыльчивой, просто не могла найти общий язык с рассудительными, спокойными и закрытыми людьми, хоть и очень почитала таких. По крайней мере, на ее практике еще не было ни разу, когда ей удалось нормально контактировать с такими. Через какое-то время ее просто начинало выворачивать от того, насколько много времени им нужно, чтобы раскрыться, и она, теряя терпение, кидала все. До тех пор, пока не откроются, они были до смерти скучными, и Масахиро теряла с ними все силы, хотела только спать.       Сейчас оставалось только надеяться, что ее определят к кому угодно, но не к Нанами. Ну, а чтобы не надеяться одной, Ким сочла ненужным идти на практику и, вероятно до поздней ночи, покинула техникум, зная, где может найти людей, с кем будет интересно скоротать время...              И только она стала приближаться к спортивной площадке, как послышался звонкий и подначивающий свист. Мураками, только завидев ее, спрыгнул с турников и подбежал ближе, здороваясь.       —Кого занесло, мы думали, что тебя опять на месяц закрыли       —Иди ты, просто завалы были, не получалось. Сейчас, правда говоря, тоже не особо свободна, но я уже не могу там находиться       Мураками усмехнулся, доставая из кармана пачку сигарет и протягивая Кимико одну, но она вдруг отказалась.       —Ты, че, совсем уже с дубу рухнула?—вскинул брови брюнет.       —Просто не хочу, не пугайся особо, бросать пока не думала       Парень с легкой настороженностью нахмурился, но в итоге лишь пожал широкими плечами, оборачиваясь на оставшихся недалеко приятелей.       —А это...кто? Вон тот, правый,—поинтересовалась Ким.       Мураками залился хохотом, аж напополам сложился, иногда поглядывая на недоумевающее лицо подруги и начиная смеяться только пуще прежнего.       —Да че ты ржешь, осел?       —Бля, не поверишь, я то же самое сказал Ишизаки, когда только подходили. Ой, ебать я там по полу катался, Хагивара это       У Ким в миг челюсть отвисла. Она отшатнулась от парня, нахмурилась и стала приглядываться к сидящему неподалеку.       —Да ну, наебываешь. Где волосы его, але?       —Внатуре говорю, подойди, понятней станет. Он вот буквально вчера постригся и решил, что ему жизненно необходимо осветлиться       —Че, под педика косит что ли?—усмехнулась Масахиро и, махнув головой, направилась к парням.       И впрямь, Хагивара. Зрение что ли ухудшилось? Или это из-за его опять разбитого носа?       —Еба-а-ать, а мы думали, к кому там Мураками так сорвался. Ясно тогда все,—с явной насмешкой буркнул Ишизаки.       —Пошел нахуй,—тут же отрезал названный.       —Тебе вместе с носом голову отбили или че?—глядя на Хагивару, улыбнулась Ким.       —Да че? Нормально же, вроде, выглядит. По крайней мере я не стригусь под кроп уже второй год,—намекая на Мураками, буркнул парень.       —А я хотя бы на педика не похож       —Ты еблан, у меня девушка есть в отличие от некоторых, а ты уже год по одной сохнешь       —Меньше!       —Нихуя себе, значит год по кому-то сохнет, а я ни черта об этом не знаю,—возмутилась девушка.       Мураками переглянулся с Хагиварой, затем они сихронно глянули на Ким, и повисла тжелая тишина. До тех пор, пока Мураками резко не схватил крашенного за шиворот и не отвел подальше. Масахиро удивленно вскинула брови, глядя на то, как брюнет о чем-то ругается, но его слов было никак не разобрать. Ишизаки все посмеивался над этим, видно, зная больше, чем Кимико.       —Почему я опять единственная не в курсе происходящего?—ворчала Ким.       —Не знаю,—двусмысленно выдал парень, улыбаясь по все зубы.       —Придурки       —А надо чаще выходить, может, побольше бы знала. Как у тебя там? Все так же выговоры получаешь по три раза на дню?       —А куда деваться? Ну, не могу я. Пыталась, вроде, более менее адекватно себя вести, но тут же начались подколы, мол, Масахиро уже целый день никого не достает, и я опять срывалась. Нельзя что ли молча нахуй посидеть. Меня еще и хотят к другому...—девчонка задумалась, не зная, как заменить слово наставник,—классному руководителю перевести       —Опять? Ты же вроде уже у трех была       —Ага. Надеюсь, он откажется меня брать       —И нужна тебе эта школа? Ты же даже не верующая, почему тебя до сих пор не отчисляют?       Кимико воздыхала над этим диалогом. Так тяжело было обсуждать эти вещи с ним, каждый раз приходилось придумывать что-то, ведь для всех она все еще училась в религиозной школе. Не говорить же друзьям, что на бараках, куда они ходят вместе бухать, часто есть проклятья, а Масахиро их не только видит, но еще и убивает. Сумасшедшей сочтут.       —Почему не отчисляют не знаю, честно. Уйти не могу, родители прибьют, они же меня туда пихнули. И так периодически нагоняй от них получаю, когда учителя все-таки звонят, и я на выходные приезжаю. Ладно, чуть больше года осталось всего       —Да уж, пиздец. Мне заебато, я хожу раз в неделю на три урока. Пизды, конечно, вставляют иногда, но это так, для профилактики. Че у тебя на личном кстати?       —А к чему это вопрос? Сам что ли девушку нашел?—заулыбалась Ким, стараясь отвести этот разговор от себя.       —Ну, да так-то. Недавно сошлись вот,—с мечтательной улыбкой бормотал парень,—Классная девчонка такая. Она прямо девочка-девочка, не могу я с нее. У нас же на районе таких нет почти. Все как ты. Хотя нет, тебя я тоже периодически в чем-то женственном вижу, а у нас они вообще не меняются. Спортивки, олимпийка или футболка пошире, не западаю я на таких. А недавно сидим с пацанами, значит, болтаем там, все дела, и проходит мимо цаца такая. Платье светлое, сумка такая розовая. Я сначала над ней пошутил из-за каблуков, ну, у нас же дороги такие, что и в кроссовках ноги сломаешь. Думал, она что-нибудь колкое в ответ скажет, а она только улыбнулась так мило и сказала, что все нормально будет, мол, я могу не переживать. Я там чуть не упал нахуй,—глаза его светились, с лица не спадала широкая улыбка, он вздыхал с такой легкостью на душе, которая передавалась и Кимико,—Так, ладно, я заговорился. У тебя-то что?       —Да...ничего. А за вас рада       —До сих пор? Тебе хоть нравится кто-то, нет?       —Нет       —Пиздец. Восемь лет мы общаемся, и я ни разу не слышал, чтобы ты сказала, что у тебя парень появился. Или хотя бы, что тебе кто-то понравился       —Ну, вот так вот. Зато у меня в детском садике муж был,—девушка хихикнула, но ощущала себя какой-то пустышкой.       Ишизаки улыбнулся и кинул взгляд на, наконец, закончивших разборки. Хагивара вернулся с разбитой губой, а Мураками только косился на него.       —Вы, че, конченные?—вскинула брови девчонка.       —Это по-дружески,—шикнул Мураками, а Хагивара только покивал, усмехаясь.       У второго настроение явно не испортилось, он только насмехался над тем, как друг резко на все реагировал. Телефон в кармане вдруг зазвонил, и Ким уже начала делать ставки, кому она могла понадобиться. Либо Утахиме, либо родители. Верным оказался второй вариант. Масахиро тяжело вздохнула и, подняв трубку, отошла на пару метров от парней.       —Ало..?—несмело буркнула девушка.       —Домой сегодня приедешь, поговорим,—на том конце послышался строгий голос отца.       —О чем?       —Догадайся с трех раз, хабалка,—тут же послышались протяжные гудки.       Ким ругнулась себе под нос и, глянув на время, поняла, что если не выедет сейчас, то доедет только к ночи.       —Бля, мне походу уезжать надо,—огорченно буркнула девушка.       —Уже? Только что пришла же,—не менее расстроенно, чем она, выдал Мураками.       —Да ладно, встретишься еще со своей женушкой,—заулыбался Хагивара и тут же закрылся руками.       Мураками долго ждать не стал, отодвинул его руки от головы и со всей дури вписал подзатыльник.       —Все, пойду я,—улыбнулась Масахиро и, попрощавшись с каждым, ушла в направлении автобусной остановки...              Все было в точности, как и всегда. Неубранная квартира, никакого обещанного уже который год ремонта, невыброшенный мусор, оставшийся в прихожей. Ким попыталась включить свет, но и то не вышло. За месяц они не смогли даже лампочку поменять. Масахиро едва преодолевала желание разрыдаться от этой обстановки. От такой привычной обстановки, в которой она выросла. Было до мурашек не по себе. Она чувствовала, как подрагивали ее брови, как отнимались ноги. А от редко проскакивающего звона бутылок ей и вовсе хотелось в угол забиться или убежать, пока не поздно. Вот они, раньше примерные маги.       Кимико тяжело вобрала в себя побольше спертого воздуха и, наконец, осмелилась зайти на кухню. Над столом изредка мигал свет, с десяток бутылок валялось и на полу, и на столешнице, и около полной мусорки. Ким стояла в проходе и не могла двинуться дальше, сердце болело.       —Явилась, не запылилась,—протянула мать, оглядывая прибывшую.       —О чем мы с вами будем разговаривать, если вы опять бухие?       —Ты тут не возникай, о чем надо, о том и будем       Отец казался даже вменяемым. Пока.       —Звонила твоя, эта...наставница. Ты когда прекратишь уже? Какой из тебя защитник и маг, если ты себя так ведешь со своими товарищами? Ты кем вырастешь?       —А из вас какие маги? Из вас что выросло? Беспросвестно в запоях, мусор выкинуть не можете. Какого черта вы меня нравоучаете, если сами никаких моральных принципов не имеете?—тут же начала ругаться Кимико, изо всех сил стараясь не перевернуть тут что-нибудь. Ну, или не заплакать.       —Че ты начинаешь тут?! Нормально разговаривай! Хамить своим невоспитанным дружкам-гопникам будешь! Рот закрой и послушай лучше, безмозглая,—невнятно залепетала мать.       Ким сжала челюсти покрепче, не выдерживая глядеть на нее. Лучше бы не приезжала. Знала ведь изначально, что это ничего хорошего не принесет. Так зачем сорвалась и поехала? Потому что так было нужно? Или потому что все еще любила? Любила ли? Наверное, да. Иначе не хотела бы рыдать от того, во что они себя превратили.       Отец ругался, что-то бормотал, иногда всплескивая руками и повышая громкость голоса так, что перекрывал все мысли в голове. А Ким ничего не запоминала. Слушала и тут же забывала. Помнила только, насколько он был зол. Все так же. Так же, как всегда. Она даже знала, что произойдет, когда она буркнет что-то колкое.       —Мне этот техникум к хренам не сдался, вы сам решили запихнуть меня туда,—протараторила Ким, будто боясь, что ее перебьют.       Скрип отодвинувшегося стула и сразу за тем звонкая пощечина, разлившаяся почти огненной болью. И Ким стерпела. Опять.       —А что тебе сдалось?! Ты ничего по жизни не хочешь! Ничего не хочешь и ничего не делаешь! Маргиналка       Она стерпела и это. И еще около десятка оскорблений. И разбитую рядом с ее лицом бутылку. И повторную ругань.       —Прости,—сдалась Ким, чувствуя, что ее скоро накроет либо истерикой, либо неконтролируемой злостью,—Извини. Там...закроется скоро. Я поеду       —Куда ты поедешь?!       Ким юркнула в прихожую и, наспех обувшись, побыстрее ушла. Ехать было некуда. Автобусы уже не ходили, техникум был закрыт, да и она бы не доехала до него никак, идти тоже было некуда. Она просто не хотела оставаться там. Не хотела больше вдыхать запах спиртного, видеть бардак и ощущать их присутствие рядом. И, как бы она ни старалась сбежать, ее все равно накрыло. Развязались шнурки. Ким разрыдалась, как последняя дура. Смотрела на эти развязанные шнурки и не могла ни склониться завязать, ни успокоиться. ...Почему она заливается слезами сейчас? Все ведь уже прошло, она ушла. Но остановиться не удавалось просто никак. Она курила и плакала, плелась по дороге и плакала, сидела на скамейке в парке и плакала. А на улицах никого. Иногда только проезжали машины, но сразу после шума мотора наступала глубокая тишина. Будь она в центре, повсюду бы ходили парочки, громкие компании, а около каждой трассы слышался бы рев мотоциклов. А тут... тут можно было уловить шелест деревьев,свое сердцебиение. И в этой тишине Ким даже заснула...       Сидя на скамье и откинув голову назад, задремала до того момента, пока ее кто-то не стал тормошить за плечо.       —Девушка...девушка, вам плохо? Помочь?—послышалось нежным голоском.       Она спросонья хотела было выдать едкое «Себе помоги», но, оглянувшись и опомнившись, поначалу только встрепенулась.       —Нет...все нормально,—чуть невнятно забормотала Масахиро, потирая глаза и поднимаясь.       —Точно?—переспросила девушка, кажется, приняв Ким за алкоголичку или наркоманку.       —Точно-точно, спасибо за беспокойство,—было не совсем ясно, сказала Ким это с сарказмом или искренне поблагодарила, но вскоре все равно ушла с того места.       Она понятия не имела, который сейчас час, не знала, когда приедет автобус, и чувствовала себя просто ужасно. Хотя оно и неудивительно. Лучше бы и вправду не приезжала. Проснулась бы со спокойной душой в общежитии, не пошла бы на первое занятие. Но, вот, вчера она извинялась, обещала, что исправится. Зачем? Ей стало так страшно или, может, стыдно? Что за бред? Но такое происходило каждый раз. На нее толком не мог повлиять никто, однако дрожащим голосом она извинялась именно перед родителями. Был ли в этом смысл, если даже после этого Ким не становилась лучше? Она понятия не имела, должна ли она вообще слушаться их и стараться угодить, если они по жизни сейчас полный ноль. Иногда до нее добирались мысли, что, возможно, они хотят уберечь ее от такой же жизни, какую проживают сами. Но эти самые мысли каждый раз трескались, хоть и не разбивались на совсем, когда Ким вспоминала их реакции на ее успехи. Поначалу она даже пыталась быть лучше, и у нее получалось, но родители были, мягко говоря, не в восторге. Иногда им было просто все равно, временами ее умудрялись отчитывать еще и за то, что она достигла только высокого, а не высочайшего. Ким хотела верить, что ее любят так же, как она их, но они ни разу не озвучивали подобные слова, ни разу она не слышала с их уст искренней похвалы. Или, может, не помнила? Они всегда были такими? Ей думалось, что да. И от этого становилось даже немного легче...              Ким наконец-то добралась до техникума, воздыхая от того, сколько ей пришлось пройти без связи, знания времени и возможности хоть кому-то позвонить. Она, дойдя до комнаты, первым делом поставила телефон на зарядку, а затем стала приводить себя в порядок. Ну и видок у нее...       Но она мало что успела, в дверь через непродолжитльное время постучали, да еще и так настойчиво, что Ким просто не могла не открыть или шикнуть, что занята. И, открыв, увидела довольно странную картину. Утахиме, уперев руки в бока, слабо и даже чуть грустно улыбнулась.       —Это не я,—тут же выдала Кимико.       —Что ты сделала?       —Ничего. Мне просто страшно, сейчас опять по шее получу       —Может, и получишь, но уже не от меня,—многозначительно выдала Иори,—Утром сегодня на совете пару вопросов решили       Кимико тут же глянула на время. Близится к трем дня. А она думала, что сейчас и есть утро. Но это пока не сильно беспокоило ее, больше смущал странный тон Утахиме и интрига, которую она создавала...