Часть. 2 - Резонанс пустоты; Глава. 4 - В далёком далёком космосе, на одном астероиде, жил когда-то человек...

      …Прошло 3 года, именно столько длиться студенчество в различных вузах, а у меня уже работа: год — починка станции, год — изучение всей информации на станции и год — исследования. Да, я наконец-то починил станцию — залатал все дыры, закачал свежим воздухом, восстановил работу многих систем в том числе и реактора, и всё благодаря схемам и документам, которые смог найти в цифровом архиве.       Вообще в процессе починки станции я нашёл многое, чего стоит долбанный молекулярный сборщик и расщепитель, с помощью которых можно и водку сварганить, и танк построить, и еду сготовить. Крайне полезная штука — напечатал нужные детали по шаблонам и собираешь как конструктор. Только один минут у него — жрёт энергии как 2 Москвы с пригородами и 3 коллайдерами, как те, что в Швейцарии. Однако и с этой тонны энергии на него извлёк пользы для себя — пока я не починил систему терморегулирования на станции, грел её всю с помощью отвода лишнего тепла прямо в вентиляцию с подачей чистого воздуха.       Также на станции обнаружил одну интересную стопу документов под грифом сверхсекретной информации:

       «Проект №245 [Куроками/Чернобог]; уровень исследования — сверхсекретный.

Цель проекта — создание идеального долгоживущего человеческого индивида.

Задачи — …

План работ — …

Бюджет — 15тлн руб-юаней

… В планах было создать максимально эффективного, умного, сильного и долгоживущего индивида, но привить все вышеперечисленные параметры в один организм не представлялось возможным. Потому, чтобы дальнейшие попытки были более целесообразны, организму старались привить механизм повышенной генетической изменчивости (далее МПГИ) перед суровыми условиями. Данный признак наблюдался в дальнейших экспериментах… В итоге, успешно привив организму МПГИ, следующей задачей стояло привить долголетие. Процесс создания генетического механизма продлевания жизни (далее МПЖ), был значительно легче работы над МПГИ и, следовательно, завершились быстрее. Далее организму с уже приживлёнными МПГИ и МПЖ прививался механизм повышенного развития интеллекта и уплотнения нервных волокон, но потом добавилась полезная мутация изменения состава нервных волокон, повышающая их эффективность. Из дальнейших экспериментов… выжил и успешно развился до биологического возраста равным 15 лет лишь один успешный образец: Альфа 24 под кодовым обозначением [星空 未来/Хошизора Мирай], который, в данный момент, находится в заморозке внутри крио-капсулы жилого блока №2195-КДЧП. Текущий статус объекта: полевые испытания (отложено).»

      Да, такая вот суровая правда. Я — эксперимент по созданию «идеального» человека. Но в принципе я уже давно подозревал, что являюсь каким-то экспериментом. Когда я наладил все системы станции (в том числе и искусственную гравитацию), то первым делом пошёл в душ одного из жилых модулей и хорошенько ополоснулся. После того, как я вышел из него и глянул в зеркало, то заметил, что я довольно мелковат, по сравнению окружающей мебелью, имею седые почти белые волосы до лопаток и тёмно-фиолетовые почти чёрные глаза. Поначалу я думал, что это от стресса и переживаний о своём выживании, но потом понял — я же не мог быть настолько мелким в 18 с лишним лет.       Помимо выяснения кто и что есть я, я смог сдружиться с колонией тараканов в биолаборатории, которых назвал «Светаканы космические». Когда я монтировал новую и ремонтировал старую систему циркуляции воздуха, мне пришлось заглянуть к тараканам, чтобы договориться о ненападении, при работах. Тогда-то у нас и возникло такое соглашение — пока я буду работать, они будут меня защищать, а после работ я открою для тараканов доступ на всю станцию, взяв с них обещание о том, чтобы те ничего не ели за своими территориями, потому что они «смертельно опасны» если их съесть. С тех пор тараканы вовсю бегают по потолку станции и никак и ничем не мешают мне и в быту, и в исследовании. Вообще с некоторыми я даже наладил отношения и теперь дружу: Ао — таракан с крайне ярким синим телом и светом, Мидори — такой же таракан только уже зелёный и Широ — таракан альбинос с красным светом и белым телом. Я также заметил, что тараканы, с которыми я дружу, крайне умны и сообразительны — после разъяснения некоторых экспериментов, которые частенько проводил в их присутствии, те всерьёз заинтересовались новыми знаниями. Только жизнь таракана слишком скоротечна, а потому они все скоро умерли, но оставили похожих на себя детей, которые подобно их родителям интересовались новыми знаниями, а мне это даже было в пользу — можно было отдохнуть от экспериментов и попробовать себя в роли учителя, заодно правильно структурирую знания и вспомню базу. Так и пролетали мои «выходные» который тратил на школу для «юных тараканов». В процессе обучения всё новых и новых поколений я заметил, что они стремительно умнеют — в общении используют больше различных слов-синонимов и терминов, речь их более структурирована и она более привычна человеческому общению, а после они и вовсе пытались имитировать разговор при помощи звука от своих крыльев. В последствии они уже вполне могли сойти за человека в способе общения и за 5-летнего ребёнка в интеллекте. Именно благодаря их помощи и поддержке я не сошёл с ума… и смог совершить невероятные открытия.       Мои первоначальные исследования были посвящены проверки физических постоянных, что я знал под конец школы, и простых экспериментов, открывающих новые отросли науки и технологий времён постройки и работы данной станции. Сразу скажу — они были успешны… гораздо более чем успешны. Первее всего — проверка постоянных. Она выявила, что эта реальность сильно сходиться с той, которую я знал, это сильно успокоило меня. Далее — эксперименты. В течение многих моих первых экспериментов здесь я пытался не столько проверить идентичность этой реальности, сколько найти здесь что-то новое, но крайне знакомое вещество так похожее на свет — эфир. Ещё когда я учился в школе многими учёными евразийского союза было доказано, что эфир имеет схожую с фотонами природу: и частицы, и волны. Именно здесь, на этой станции, я старательно доказывал самому себе с помощью экспериментов, что эфир здесь реален и существует во всём своём «спектре». И это у меня получилось. Весь эфирный спектр здесь существует… даже больше, чем «просто» существует — процветает. Если тогда на земле и даже в облаке Оорта в пространстве размером 1см3 находили в среднем 10-15 частиц, то здесь их минимальная плотность составляет 400-750 на см3. Мало этого — я смог подтвердить существование «бесцветного» эфира! К тому же наибольшая его конденсация была в том самом первоэлементе Е7! Я, конечно, слышал, что были множество экспериментов, связанных с накачкой человека эфиром различных спектров, но они были безуспешны. Получается, что помимо того проекта с «идеальным человеком», меня ещё и накачивали этой, несомненно, экспериментальным первоэлементом Е7. Хорошо, что, судя по записям на меня это повлияло исключительно положительным образом.       Помимо подтверждающих экспериментов и изучения свей доступной информации на станции я ещё сам вёл свои собственные исследования. Например — взаимодействие двух и более эфиров разных «спектров» при прямом столкновении. И результаты были впечатляющи. Благодаря этому и другим исследованиям, посвящённых эфиру, я смог создать камеру эфирного синтеза, что выдавала крайне много энергии и излишков «зелёного» эфира при размере с наручные стрелочные часы. Впоследствии я множество раз её переделывал, доделывал и улучшал, и, в итоге, получил эфирную одноразовую батарейку, которая при разряжении становилась меньше и легче, эфирный аккумулятор, с теми же свойствами, только может заряжаться, эфирный реактор, что размером с старую монету номиналом в 5 копеек и выдающий энергии как атомная электростанция, питающаяся небольшим количеством эфира из окружающего пространства, эфирная энергоячейка, что, по сути, является реактором с аккумуляторами и разгоняется быстрее, и эфирный КФЧБ энергоблок, как энергоячейка, только больше, мощнее и эффективней. Все они, на данный момент — верх моего гения. 4 Энергоблока я уже поставил на станцию и дорабатываю, чтобы потом не случилось чего уже на корабле. Да, на корабле, именно их я собираюсь ставить в качестве основной энергоустановки на свой первый крупный корабль. Рас уж мы заговорили о кораблестроении, то стоит упомянуть о моих поделках.       Моим первым опытным кораблём стал добывающий — максимально мобильный и вместительный корпус, 4 добывающих установки, сеть мелких манёвровых двигателей по всей обшивке и 4 основных ионных двигателей, а также маленькая кабина с крайне широким обзором. На тот момент он вообще планировался как строительный дрон, но я вспомнил, что на дронов нужно составлять множество различных программ и алгоритмов, например, чтобы те не улетели в далёкий космос. Моей дальнейшей крупной попыткой в кораблестроение стало нечто, напоминающее огромное кольцо в чехле на рельсах — это строительная верфь, которая могла строить небольшие корабли, не превышающие в высоте и ширине 250, а в длине 600 метров. Она работала в принципе исправно, но не слишком эффективно — много энергии и материала уходило в никуда. Потом я её, конечно доработал и превратил в огромный ангар длинной примерно километр и диаметром 500 метров, где можно спокойно и постепенно вести работы, не боясь того, что случайный порыв солнечного ветра снесёт заготовку корабля на несколько метров и в итоге ты получишь лишь половину корабля. Следующей моей грандиозной попыткой было создание довольно крупного корабля, (д; ш; в) 500 на 80 на 100 метров, он планировался как авиа… нет, космоносец для различной вспомогательной техники, которая, в случае чего, будет храниться и не занимать много лишнего места, но, в конце концов, превратился в строительную платформу для передела, ремонта и создания малых кораблей и элементов станции. И сейчас он у меня пристыкованный стоит у главного входа, нарабатывает алгоритмы пробной программы будущих универсальных дронов, пока я занимаюсь воссозданием японской культуры на станции.       Да, именно это — Создание катан, вакидзаси, танто, одачи, нагинат, нагамаки, сюрикенов, кунаев, кимоно, юкат и прочего. Поначалу я по старинке ковал железо, а затем начал ещё и печатать их, хоть сначала и получалась всякая фигня. Кимоно и юкаты мне приходилось шить самому — по памяти. Сначала это было также утомительно, как и тогда, но затем мне начало это нравиться и расслаблять. И теперь у меня в шкафу хранится с 3 десятка различных нарядов, в которые входят и мои новые лабораторные халаты с «рукавами», и 50 доспехов разного покрытия, тяжести, мобильности и функциональности, а мой арсенал, помимо пушек, которые я тоже насоздавал с амуницией, пополнился разнообразным холодным оружием — от нагинат самураев до кунаев и сюрикенов шиноби.       Именно так я провёл эти три года на этой станции. Но со временем я стал понимать, что слишком долго я сидел на этой дрянной посудине — пора бы и кости размять да ступить на планету. Потому, когда завершился последний незаконченный эксперимент, я собрался в экспедицию на ближайшую планету — местный Марс.       Собирался долго — я задумал прикрутить на корабль дополнительную установку эфирного энергоблока КФЧБ и молекулярный верстак, как на станции, и потому решил, что нужен корабль побольше, начав постройку полностью нового экспедиционного крейсера, который назвал «Ямато». Так получилось, что я построил его громадной махиной, занимавшей практически всё пространство ангара-верфи (д; ш; в) километр на 500 на 500 метров! Зато там уместилась вся дублированная со станции исследовательская аппаратура и целый отсек, заполненный серверами и пустыми блоками памяти, а также, на всякий случай, арсенал с кучей различного вооружения. Помимо всего этого я пытался адаптировать ту тонкую технологию создания гравитации, как на станции, но ничего не получилось, так что хожу по кораблю в магнитных шлёпках.       В принципе я много думал над тем, чтобы создавать искусственную гравитацию без применения той «тонкой» технологии, и у меня уже были успешные попытки её создания с применением бесцветного эфира, но они ограничивались пространством в полтора метра, а таких много не поставишь — слишком долго и мало я получаю этого эфира. Потому я придумал целую кучу обуви, одежды и экипировки для невесомости и корабля. Из обуви наиболее простым и изящным было просто сделать магнитную подошву, запитывающаяся от внешнего аккумулятора. Одежда… тут уже посложнее. Изначально идея была такова — вшить в нижнюю кромку маленькие электромагниты, но потом передумал и решил, что буду в одежду и броню вшивать металлическую проволоку. С экипировкой было чуть проще чем с одеждой — сделал несколько вариантов ионных ускорителей на поясницу, которые потом доработал так, чтобы те работали на окружающем эфире. Также в эту экспедицию я разработал новые скафандры — более удобные, компактные, прочные, экономичные и с набором прочих доработок и наработок как тех учёных, так и своих. Теперь в этом скафандре я мог свободно одеть, поверх него, любую мою броню, что повышало мои шансы на выживание, если встречу агрессивную фауну на планетах. Ещё я разработал и создал новые инструменты, датчики и прочие мелкие и не очень приколы для экспедиции и не только. Наконец я всё подготовил и снарядил для экспедиции на этот «Марс» вместе с недоработанным прототипом ИИ.       И вот, я, одев свой новенький скафандр, поверх которого была простенькие складчатые пластины для защиты ног и плеч, прощаюсь со своими тараканами и отчаливаю от станции, направляясь на «Марс».