Глава 7. Порезы и ожоги

      Тошинори, завершивший на сегодня работу героя и истративший свой дневной лимит, который медленно, но неумолимо сокращался, отправился на знакомый маршрут. За прошедшие пару недель он хорошо изучил эту часть Мусутафу, в которой раньше почти не бывал. Хотя ему было не до того, чтобы любоваться видами или запоминать расположение улиц и магазинов. Более того, он даже снял неподалеку небольшую квартирку, чтобы иметь возможность проводить здесь как можно больше времени.       И нет, дело было не в том, что он внезапно воспылал особой любовью к этому довольно типичному во многих отношениях уголку Японии, расположенному внутри большого города. Просто Тошинори жил в ожидании чуда.       По-иному нельзя было описать происходящее, если взять в расчет здравый смысл и банальную теорию вероятности. Поскольку он был здесь, чтобы найти своего преемника, которого ему избрала судьба в лице «Одного за всех».       Тошинори так и не удалось в точности вспомнить, к какому моменту его прошлого относилось второе видение, показанное ему медальоном Наны, но он был уверен, что верно истолковал первое. Он знал, что он однажды встретил Девятого здесь, в этом районе и он верил, что это был тот мальчик. Ребенок пришел в аптеку, а значит была вероятность, что он жил где-то неподалеку и Тошинори мог однажды почувствовать его близость.       Он не знал, что ирония его положения заключалась в том, что Девятый, напротив, жил далеко отсюда и именно поэтому он пришел в эту аптеку, где его еще не знали и где он имел шанс получить необходимые ему лекарства. Однако судьба была милосердна и в тот день уже почти оставивший на сегодня поиски Тошинори замер на месте, схватившись рукой за грудь.       Возникшее притяжение словно попыталось выдернуть его истерзанное сердце из грудной клетки стальным тросом, а область под кожей, где стал его частью медальон, стала наливаться теплом. Слезы выступили на глазах мужчины из-за слишком резких, глубоких и сильных ощущений, вызванных происходящим. Он едва заметил, как начал движение, идя вдоль широкой и оживленной улицы, не имея осознанной цели.       Неожиданно его рука вспыхнула почти привычной болью и Тошинори даже не удивился, когда заметил знакомые повреждения. Он вздохнул – те никогда не держались долго и довольно быстро заживали, служа скорее сигналом или напоминанием, но не причиняя реального вреда. И, хоть он и боялся потерять призрачный след, он все же зашел в ближайшую аптеку, купив заживляющую мазь и бинт – ему бы не хотелось тревожить или пугать преемника, если он действительно найдет его в толпе.       Добыв необходимые лекарства и обработав раны, Тошинори вышел на улицу и осмотрелся, прислушиваясь скорее к сердцу в груди, чем к глазам. Ноги сами принесли его в небольшой сквер, который прятался от шума улиц за домами. С каждым шагом жар и притяжение становились сильнее, но при этом не причиняли боли. Не на этот раз. Должно быть, это было знаком того, что он на верном пути.

***

      Изуку опустился на скамейку подальше от посторонних глаз и стер рукой слезы, которые предательски выступили у него на глазах. Он знал, что однажды это случится, но это не значит, что он этого ждал – в аптеку, куда он ходил в последние несколько лет, после разрушения старой, принесли слух о том, что он беспричудный. Из-за этого мужчина-провизор отказался его обслуживать. А у него как на зло закончилась заживляющая мазь, средство от ожогов закончилось еще раньше.       Теперь он сидел в этом сквере и пытался унять слезы. От несправедливости этого мира к таким, как он, хотелось кричать, боль только сильнее распаляла жар в его груди, который вспыхнул некоторое время назад. Кто-то из прошлых держателей осторожно опустил свою ладонь на особенно сильный ожог на руке. На этот раз Каччан, которому надоело, что он все время что-то пишет и бормочет, сжег его кисть вместо блокнота. Изуку правда был благодарен за попытку, поскольку прохладное прикосновение немного приглушало боль.       Он понимал, что бессмысленно сидеть здесь, что нужно пойти домой и смириться с тем, что ему придется выдать маме это ранение, поскольку он должен будет воспользоваться домашней аптечкой. Может быть он мог бы попытаться приготовить обед и выдать ожог за нечто, что стало результатом неловкого попадания на руку раскаленного масла?       Нет, не подумайте, ему вовсе не было запрещено пользоваться домашней аптечкой и он не обязан был придумывать оправдания этому действию. Просто он не хотел волновать маму и потому скрывал то, сколько лекарств он вынужден применять, покупая их отдельно и пряча в своих вещах. Изуку стер слезы, он должен идти домой, но что-то удерживало его на этом месте.

***

      Тошинори шел по скверу, борясь с желанием закрыть глаза и полностью отдаться этому зовущему притяжению «Одного за всех», уже не испытывая соблазна корректировать собственный курс, опираясь на зрение. Его внимание привлек слабый всхлип, словно эхом отдавшийся в его сердце.       Он остановился на одной из тропинок и, убедившись, что никому не помешает, действительно закрыл глаза, позволяя «Одному за всех» подсказать ему направление. Его тело само обернулось чуть правее и Тошинори открыл глаза, более внимательно глядя в ту сторону. Там, в самой дальней части сквера на скамейке сидел подросток, но выглядел тот немного странно.       Тошинори даже рефлекторно протер глаза в попытке избавиться от какого-то бельма или дефекта собственного зрения, но не добился результата. Рядом с подростком по-прежнему была какая-то дымка или искажение. Тянущее ощущение в груди снова резко усилилось почти до боли, заставляя его тело дернуться вперед, а кожу в районе сердца обжег жар. Похоже, что терпение «Одного за всех» было на исходе. Он подчинился его воле, направляясь к подростку, хотя и не представлял, как ему начать диалог.       Сидящий на скамейке ребенок обернулся к нему, стоило ему приблизиться. Он быстро сунул руку в карман брюк и не смог подавить явно болезненное шипение. В его больших зеленых глазах стояли слезы, а зрачки расчертили молнии. Его дыхание резко участилось, а рука рефлекторно метнулась к груди, сжимая ее.       Тело Тошинори двинулось само, и он, честное слово, совсем не контролировал это движение. Он упал на колено рядом со скамейкой, а его рука легла на грудь мальчика, тот не отстранился. Постепенно его дыхание стало спокойнее, сведенные мышцы расслабились, а сверкание молний исчезло из глаз.       Тошинори чувствовал, как начал стихать жар в груди ребенка, одновременно ощущая, как что-то прохладное также находилось рядом с его ладонью. Неожиданно резкой вспышкой пришло воспоминание из того времени, когда он сам еще только тренировался, чтобы «получить» «Один за всех». Тогда эмоции взяли над ним верх и этот шквал вызвал выброс причуды в его еще неподготовленном теле, и Нана также сидела рядом с ним, успокаивая жар в его груди.       Мальчик заплакал, разряжая переполнявшие его эмоции в более безопасной для себя форме, и Тошинори сел рядом с ним на скамейку, убрав свою руку с его груди, но чуть сжав на мгновение его руку в безмолвной поддержке. Ощущение близкой прохлады не исчезало так же, как и странное визуальное искажение рядом с ними.       Тошинори впервые подробно рассмотрел подростка и вздох вырвался из его груди, когда он узнал того ребенка, которого около месяца назад спас от грязевого злодея и который потряс его до глубины души, когда просто ушел с места несостоявшейся трагедии. Наконец и второе видение обрело свой смысл, дополнительно подтверждая, что, да, это и был Девятый держатель.       Мальчик тем временем стер слезы, его голос прозвучал хрипло и надрывно.       - П-простите. Я… Я не хотел, – пробормотал он, пряча глаза.       - Все нормально, не переживай об этом, – Тошинори мягко улыбнулся подростку, между его бровей залегла обеспокоенная складка. – Мне показалось, что тебе было больно, когда ты убрал руку в карман. Да и для эмоционального срыва наверняка была причина. Ты в порядке?       - Да, я… Все нормально, в-вам не о чем беспокоиться, – подросток говорил часто и прерывисто. – П-простите. Я просто… - фраза осталась незаконченной.       Неожиданно Тошинори показалось, что он что-то услышал. Шепот или шелест. Вероятно, ветер шумел в сквере. Ребенок остановился в своей речи, прислушиваясь. Его плечи опустились словно в жесте капитуляции и он медленно вытащил руку из кармана, не сумев сдержать судорожного шипящего вздоха, когда ткань зацепила кожу.       Тошинори внимательно посмотрел на его кисть и не сдержал собственного вздоха – та была довольно сильно обожжена. У него невольно мелькнула в голове мысль о том, что хорошо, что он зашел в ту аптеку. Правда в этом случае был вопрос, почему ребенок не сделал того же, а сидел здесь.       - Боже, малыш, – выдохнул Тошинори. – Это ранение выглядит не очень хорошо. Его нужно обработать, – он показал мальчику свою забинтованную ладонь. – Я как раз купил для себя заживляющую мазь и у меня осталось немного вместе с бинтом. Позволишь поделиться?       Почти полминуты мальчик смотрел на него, пока вокруг них шептал свои секреты ветерок. Тошинори не знал, что делать. Этому ребенку нужна была медицинская помощь, но было понятно, что у него нет оснований верить незнакомцу. Если бы он был в своей геройской форме, тогда еще что-то бы получилось, а так… По этой причине неуверенный кивок подростка стал для него сюрпризом. Мальчик чуть переместил руку, позволяя дотронуться до нее.       Доставая из сумки лекарство, Тошинори задумался о том, чувствовал ли подросток то же необъяснимое притяжение, вызываемое «Одним за всех», что и он сам. Не была ли в этом причина того, что тот позволял ему то, что в иных обстоятельствах не допустил бы со стороны незнакомца? Это предположение казалось по-своему обоснованным, но он решил сперва уделить внимание ранению мальчика.       Ожог был сильным и по всей видимости имел отнюдь неслучайную природу. Если только ребенок не держал свою руку в огне сознательно и долго, сжигая ее. Вместе с тем кожа мальчика была чуть прохладной, словно он держал на месте ранения холодный компресс, но Тошинори не стал зацикливаться на этом. Он молча покрывал ожог заживляющей мазью, стараясь причинить как можно меньше боли в процессе, прежде чем также осторожно наложить повязку.       - Вот так, малыш, – мягко произнес он, отпуская его руку. – Я, конечно, не врач, но, надеюсь, это хоть немного поможет.       - Спасибо, – тихо пробормотал мальчик, легкий шепот ветра снова окутал их и он поднялся на ноги. – Я… Я пойду. Мама и так волнуется, – он окинул взглядом окружающее пространство. – Возможно, в следующий раз я смогу посидеть здесь дольше. Здесь довольно тихое место, мне нравится.       С этими словами мальчик ушел, словно унеся с собой шепот ветра. Тошинори остался сидеть на скамейке, глядя ему в след. Ему хотелось остановить его, узнать, что случилось с его рукой, помочь, выяснить судьбу «Одного за всех» и многое другое, но он позволил ему уйти. Он услышал и понял подтекст его последних слов. Мальчик еще вернется сюда. В конце концов, им обоим нужно было время, чтобы найти подход друг к другу.

***

      Изуку испытывал смешанные чувства от встречи с незнакомцем, стоя на остановке и глядя на свою забинтованную руку. Нет, он интуитивно чувствовал, что мужчина был Восьмым, и знал, что тот просто не сможет причинить ему вреда – «Один за всех» не позволит. Однако это все равно не было то, к чему он привык.       Большинство людей просто предпочитают не обращать внимания на проблемы других, а если обращают, то помогают только тем, кто полезен. И уж точно никто не утруждается тем, чтобы помогать таким, как он (хотя мужчина вроде как и сам был таким же). По этой причине Изуку и пытался скрыть свою травму, но Йоичи-сан все же убедил его показать ее, да и вообще был рядом с ним на протяжении всего первого знакомства с предшественником.       Также он был благодарен незнакомцу за то, что тот помог ему справиться с жаром выходящей из-под контроля причуды. Изуку уже знал, что такое может с ним случиться и что это несет в себе определенные риски. Он сам практически не мог это остановить, поскольку причиной этого были сильные, бьющие через край эмоции, но любой из прошлых носителей мог ему в этом помочь.       Сейчас же мальчик пытался вспомнить, при каких обстоятельствах он видел этого человека раньше, поскольку тот казался ему смутно знакомым. Да, он знал, что они пересекались однажды, но все же обоснованно считал, что случайный контакт едва ли позволил бы его образу отпечататься в памяти спустя несколько лет. Конечно, возможно, дело было в «Одном за всех», но он все же думал, что не только.       - Если ты считаешь, что это важно, ты вспомнишь однажды, малыш, – шепот Йоичи со знакомой прохладой возник рядом, скрываясь в толпе. – Возможно, он сам поможет тебе в этом. Просто поговорите друг с другом.       - Но о чем мы можем поговорить? – Изуку не мог думать ни о чем другом.       - Да хоть о погоде, кид, – хмыкнул Брюс где-то на периферии. – Для начала вполне сойдет.       Изуку робко улыбнулся словам предшественника, медленно направляясь в сторону дома. Ему все еще стоило подготовить почву для легенды о «случайной травме» для мамы. Он по-прежнему не хотел ее волновать и привлекать ее внимание ко всему тому негативу, через который ему приходится проходить в этом мире. Осталось уже меньше года и он сможет уйти из Альдеры и, он надеялся, начать путь к своей мечте.