Глава 13. Тайны "Одного за всех"

      Нана с немного грустной улыбкой перелистывала старый фотоальбом, сидя на диване в своей комнате. Тошинори так сильно изменился, что она бы, возможно, его даже не узнала, если бы не чувствовала его связи с «Одним за всех». Он действительно очень сильно исхудал и она видела, что эта худоба не была чем-то естественным. Должно быть, это было следствием того ранения.       Нана вздохнула, вспоминая того подростка, которым он был много лет назад и образ которого хранили ее воспоминания. Было немного больно осознавать, что судьба вытянула для него такой жребий. Хотя и ей самой было ненамного легче.       Появление Йоичи на пороге ее гостиной заставило ее отвлечься от этих мыслей. Глядя на предшественника, она почувствовала беспокойство. Тот с тревогой в глазах осмотрел ее комнату.       - Спрошу на всякий случай, ты про Изуку что-нибудь слышала после того, как он лег спать? – задал он вопрос.       Нана покачала головой. Она так ушла в свои чувства и воспоминания, что даже не заметила, что мальчик уснул.       - Что-то случилось? – спросила она – Разве он не у себя?       - В том-то и дело, что нет, – Йоичи закусил кончик пальца. – Похоже, что он ушел оттуда, но он еще не имеет опыта сольных путешествий в нашем пространстве. Я волнуюсь. У него был не лучший эмоциональный фон после сегодняшней встречи с Восьмым.       Между бровей Наны залегла складка. Она тоже почувствовала это. Отчасти поэтому она закрылась у себя – не хотела давить на него своим присутствием, когда он так явно хотел побыть один.       - Может, он у Четвертого? – предположила Нана – Как думаете, он мог бы попасть туда, ориентируясь на желание быть одному?       - Возможно, – Йоичи задумчиво закусил губу. – Я проверю. Но, если почувствуешь, что он дрейфует где-то в пределах твоей досягаемости – вытащи его к себе. Не стоит ему оставаться в Пустоте. Даже если он хочет быть один.       Нана кивнула и Йоичи исчез из ее комнаты. Альбом был забыт, она прислушивалась к собственным ощущениям. Она знала, каково это – застрять в Пустоте. Такое с ней случалось, когда она только училась перемещаться в этом мире без проводника. Это пугало.       Пытаясь унять дрожь в руках и сфокусироваться на происходящем, Нана перебирала собственные волосы, сплетая пряди в сложную прическу. Это не требовало внимания, но помогало сосредоточиться и подавить ненужную в данный момент тревогу.       Казалось, целую вечность спустя Йоичи снова появился в ее комнате. По его лицу она сразу поняла, что все в порядке.       - Нашелся? – уточнила она на всякий случай.       - Да, он у Хикаге. Но он пока не в том эмоциональном состоянии, чтобы общаться с другими.       Нана позволила себе выдохнуть с облегчением и жестом пригласила предшественника присоединиться к ней на диване. Йоичи сел рядом и она создала им по чашке с чаем.       - Ему тяжело это дается, верно? – спросила она, хотя и знала ответ – То, что он вынужден доверять. Нам, Тошинори…       Йоичи кивнул, отпивая чай.       - Я понимаю, почему «Один за всех» так делает, но от этого ненамного легче. Мы должны доверять незнакомцу, чтобы скрепить силу, и он должен доверять нам. Это призвано упростить процесс передачи и принятия. Но от этого манипуляция не перестает ею быть, верно?       Нана кивнула, вспоминая свой собственный опыт.       - Я рада хотя бы тому, что он не просто культивирует доверие между нами, но и выступает гарантом того, что оно не будет нарушено. На таких условиях его немного проще принять.       Йоичи склонил голову, соглашаясь.       - Мы не можем причинить друг другу боль намеренно. И мы даже не можем намеренно солгать, если эта ложь навредит другому из нас. Просто потому, что «Один за всех» предупредит собеседника об этой лжи.       - Да. Из-за этой невозможности причинить боль я не могла сама тренировать Тошинори. – Нана задумчиво отпила чай – Мы не могли спарринговать друг с другом, потому что ни один из нас не мог ударить другого. Хоть нашей целью и не было причинение боли, «Один за всех» не позволял нам драться. Хорошо, что рядом со мной был Гран Торино, он не был связан с Тошинори обязательствами о непричинении никакого вреда и потому мог обучать его боевым искусствам более полноценно.       - Теперь ему придется искать решение этой проблемы с Девятым, – заметил Йоичи. – Потому что ни он, ни кто-либо из нас не сможет научить мальчика драться с реальным противником, а не со своей тенью.       Нана кивнула и задумалась.       - Вам, наверное, было сложнее всего. Ведь вы имели такую защиту только со стороны Второго. До вашей встречи любой мог причинить вам вред, – произнесла она. – А он особенно, ведь он держал вас в плену.       - Я так не думаю, – ответил Йоичи. – Он тоже не мог мне навредить. По крайней мере физически и своей рукой. Ведь по сути он был как бы нулевым. После того, как «Один за всех» принял меня, эта сила на какое-то время сделала меня неприкасаемым для него. Но, когда я умирал, я почувствовал, что она отсекла все эти узы между ним и собой. Должно быть затем, чтобы его не было здесь, внутри.       Нана чуть склонила голову. Она никогда не задумывалась над такими тонкостями, но, если подумать, она предпочитала быть уязвимой для Все за Одного, чем быть вынужденной доверять ему как себе. Особенно если учесть, сколько всего он успел сотворить с невинными людьми до того, как она стала Седьмой. Лучше уж быть пробитым щитом, чем любимой собачкой.

***

      Тошинори правда не знал, что он думает о происходящем. Он сидел в вагоне поезда, глядя на проносящийся за окном пейзаж, и переслушивал в наушниках запись анализа мальчика. Снова и снова.       Нет, его уже не так интересовал анализ сам по себе, хотя он действительно был впечатлен. И не только он, о чем свидетельствовало письмо, которое его попросили передать подростку при удобном случае. На самом деле Тошинори пытался разобрать едва слышные голоса и звуки, которые попали на периферию записи, хотя он уже не был уверен в том, что ему не мерещится то, чего нет.       По этой причине он сейчас ехал туда, где на склоне лет жил Гран Торино. Старый герой был единственным, кто знал, как звучал голос и главное смех Наны. Тошинори было жизненно необходимо еще одно независимое свидетельство. Ради себя, ради сохранения собственного рассудка.

***

      С замиранием сердца он дал Гран Торино прослушать запись, намеренно умолчав о том, что он на ней как будто бы слышал. Однако, он увидел, как чуть расширились глаза старика, когда где-то в отдалении прозвучало эхо знакомого смеха.       - Вы тоже это слышите, сенсей? – тихо спросил Тошинори, не сумев сдержать дрожь в своем голосе – Это…       - Она, да. Я тоже об этом подумал, – кивнул Гран Торино, повторно прослушивая этот фрагмент, прежде чем двинуться дальше. – У пацана и правда мозги под аналитику заточены. Это он столько увидел на простых статичных фотографиях?       - Да. И мне кажется, что он мог бы сказать об этом еще больше. Но он закрылся, когда заметил мое движение. Как будто испугался наказания за свой анализ. Но что вы думаете об остальном?       - Ты про смех и тому подобное эхо? – Гран Торино приподнял бровь и Тошинори кивнул – Вполне допускаю, что это именно то, чем кажется.       - П-правда? – его глаза расширились в удивлении и неверии.       Пожилой герой кивнул, его руки сжали набалдашник старой трости.       - Я сам никогда не слышал их, но Нана упоминала что-то подобное. Она говорила, что поначалу думала, что это ветер, но эти звуки появлялись на периферии ее восприятия не только на улице, но в помещении. В том числе при закрытых окнах. Она думала, что это похоже на далекие неразборчивые голоса. Они появились в какой-то момент после того, как она стала Седьмой, и исчезли после того, как она передала тебе «Один за всех», а медальон отдала мне на сохранение. Возможно, ты тоже их слышал ранее, просто не помнишь об этом.       Тошинори пожал плечами. Такая вероятность существовала, все же он действительно многое забыл. И чем дальше, тем больше таких вещей оказывается. Получалось, что он, владея «Одним за всех» большую часть своей жизни, знал о нем самый минимум.       Это было даже немного обидно. Хотя, если подумать, то ситуация, в которой оказался мальчик, волновала его гораздо сильнее, чем то, как ее же воспринимал он сам. Все же он постепенно вспоминал свое прошлое.       Гран Торино снова включил запись и еще раз внимательно прослушал ее, на этот раз в меньшей степени фокусируя внимание на голосе мальчика. Между его бровей залегла складка.       - Да, – произнес он. – Похоже на то.       - На что похоже, сенсей? – недоуменно спросил Тошинори.       Гран Торино вздохнул и перемотал запись на десять секунд назад.       - Вот. Слушай внимательно, – сказал он и включил воспроизведение. – Слышишь этот голос? Как будто мужской?       Тошинори тщательно навострил уши и действительно уловил что-то, что смутно могло бы ассоциироваться с голосом мужчины. Он вопросительно посмотрел на старого наставника.       - Это похоже на голос Эна, – произнес Гран Торино.       - Кто такой Эн? – спросил Тошинори, в первый раз слышащий это имя.       - Он был героем. Тогда же, когда и Шимура. Ты, полагаю, не помнишь его. Он не был особо известен да и ты тогда был еще слишком мал. Он был убит и, честно говоря, обстоятельства его смерти всегда меня смущали. А учитывая, что после этого «Один за всех» проявился в Нане, я подозревал, что он был никем иным, как Шестым. Похоже, что я не ошибся в этом предположении...       - То есть, вы думаете, что связь между этой причудой и ее пользователями не нарушается в результате их смерти? – голос Тошинори дрогнул – И Нана все еще может быть где-то там?       Гран Торино кивнул, а его накрыло резкой вспышкой воспоминаний, возникшей между двумя ударами сердца.       - Это даже романтично, верно? – заговорила Нана, приземлившись рядом с ним на краю крыши – Мы можем умереть от его руки в любой момент, но все равно встретимся внутри «Одного за всех». И даже не только ты и я, Тошинори. Возможно, даже мы все, – ее теплая рука легла ему на волосы. – Когда придет мой черед, не отчаивайся. Я всегда буду частью тебя. Не забывай об этом.       Он забыл. Горький смешок вырвался из его груди. Жестокая ирония судьбы – он почти не отчаивался не потому, что помнил об этом, а потому что почти все забыл. Забыл этот разговор, забыл то, насколько они были близки. Остались лишь общие черты. Узнаваемая, но не вызывающая ту же гамму эмоций, что и оригинал, картина. Бледная копия, не более того. Он хотел надеяться, что его преемника не постигнет та же участь.