Часть 41

Изуми решила не подписываться исключительно на какое-либо агентство героев, однако она подписалась в качестве временного помощника в агентство Ночноглаза. Она будет работать в паре не с одним героем, чтобы помогать им в патрулировании, а со многими. Это продлится шесть месяцев, прежде чем у нее появится возможность подписать эксклюзивный контракт, если таковой будет предложен, или перейти в новое агентство. Изуми была удивлена, что Ночноглаза также работал с несколькими героями, которые работали в промежуточной области между, находясь подполье и в свету. Именно это заставило ее всерьез задуматься о пятилетнем контракте. Она работала неделю и чувствовала себя довольно неплохо на своей должности героя смены, ярлык, который они давали героям, которые не стремились быть в центре внимания и не заботились о своем рейтинге, но более открыты для того, чтобы стать известными, чем другие герои андеграунда. У нее был выходной, и Изуми в данный момент лежала на полу в гостиной, пробираясь через комиссию, чтобы проверить, не занимаются ли они еще какими-нибудь сомнительными делами. Она слышит, как открывается входная дверь, и не обращает на это внимания, пока детский голос Кацуки эхом не разносится по комнате. «Тетя Изу!» Он кричит, врезаясь ей в спину. «Мой маленький померанский шпиц». Изуми радостно воскликнула и повернулась к четырехлетнему малышу. «У меня есть причуда!» Кацуки закричал, показывая Изуми свои хлопающие руки. «Это так круто, Кацуки, но ты должен быть осторожен. Какой бы сильной ни была твоя причуда, именно твое сердце сделает из тебя настоящего героя». Она говорит ему серьезно, но с широкой улыбкой. «Ага!» с энтузиазмом соглашается Кацуки, кивая головой. «Я собираюсь стать героем, таким же, как ты и дедушка Незу!» Яркая улыбка на лице Кацуки немного растопляет сердце Изуми. «Не-а». Изуми не соглашается и тычет маленького светловолосого мальчика в нос. «Ты станешь героем своего рода, надеюсь, даже лучше, чем я и дедушка Незу». Изуми знает, что он молод и на самом деле ничего не понимает, но если она начнет прямо сейчас, она может надеяться только на лучшее, что даже если он все равно станет разъяренным бомбоэранцем, он сможет направить этот гнев в нужное русло. «Привет, Цуки». Изуми приветствует, когда смотрит на другую женщину. «Боже, мой сопляк любит тебя больше, чем меня». Мицуки надулась с притворной грустью. «Хах, конечно. Я думаю, наш маленький Пом очень любит свою маму, но слишком сильно на нее похож». Изуми ответила достаточно язвительно, чтобы, по ее мнению, комментарий был заслуженным. Мицуки весело смеется, прежде чем упасть на пол рядом с Изуми. «Кацуки хотел, чтобы ты узнала об этом первой после Масару и меня». Мицуки с мягкой улыбкой рассказывает ей, ероша волосы Кацуки, пока он заснул на ней вскоре после торжественного выхода. Изуми только улыбнулась и крепче прижала к себе четырехлетнего малыша. «Мммм, я так рада за него, и мне не терпится понаблюдать, как он растет. Шото тоже скоро получит свою». Мицуки выглядела немного огорченной. «О боже, двое четырехлетних детей с новыми причудами». Она застонала и закрыла глаза руками. Изуми немного рассмеялась. Это было бы интересно, и потенциально могло стать еще хуже из-за предупреждения, которое Изуми получила при регистрации причуд днем ранее. «Верно, кроме причуд Кацуки, мы пришли поиграть и отпустить тебя на свидание с твоими мужчинами». Блондинка постарше пошевелила бровями, глядя на Изуми, прежде чем бросить сумку рядом с ней. «Отдай мне мое порождение и иди одевайся. Твои мальчики будут здесь за тобой через полчаса». Изуми осторожно передала Кацуки Мицуки, прежде чем схватить сумку и взбежать по лестнице. Изуми вывалила содержимое сумки на кровать и слегка покраснела. На ее кровати теперь лежали бюстгальтер и трусики в тон, черные с желтыми вставками, вшитыми в ткань, а рядом было простое черное облегающее платье, на котором было больше складок, чем, по мнению Изуми, возможно, чтобы юбка больше разлеталась при движении, и простой кардиган оверсайз нежно-кремового цвета, чтобы ей было тепло. Платье и кардиган были прекрасны, но именно нижнее белье заставило Изуми покраснеть. Ей совсем недавно исполнилось восемнадцать, и все, казалось, ожидали, что ее отношения с Шотой и Хизаши быстро перейдут в физическую плоскость. Дело было не в том, что Изуми не хотела чего-то более физического, дело было в том, что она сильно нервничала. Хизаши был ее первым поцелуем, а Шота был ее первым французским поцелуем, и они произошли один за другим меньше полугода назад. Она знала, что ее мальчики будут ждать столько, сколько ей нужно, даже если она никогда не сможет заставить себя вступить в физическую связь, и они никогда не будут давить на нее или ставить в неловкое положение. Это было единственное, что удерживало ее от паники и бегства всякий раз, когда кто-то из них обращался с ней чуть более грубо, чем она привыкла. Какими бы тяжелыми ни были обстоятельства, если бы она выразила какой-либо дискомфорт, все прекратилось бы, и Изуми нравилось, что оба мужчины были осторожны с ней. Одевшись, Изуми достала из комода бальзам для губ и спустилась по лестнице. Черный мини-рюкзак был брошен ей в лицо, когда она вошла в гостиную. Он был тяжелым, как будто в нем уже лежали ее кошелек и другие предметы первой необходимости для выхода из дома. Стук в дверь заставил Изуми подскочить, чтобы ответить на него раньше, чем кто-либо другой. С улыбкой на губах она открыла дверь только для того, чтобы быть встреченной двумя мягкими улыбками от Хизаши и Шоты.